Глава 12. С тобой

Вернуться к — Глава 11. Соперница / Перейти к — Глава 13. Острые углы

Тристакинния шла по роскошным комнатам дворца. Здесь все пестрило так, что глаза болели. Здесь любили витиеватые узоры, даже буквы у них были как путь короеда по дереву. Абдула был чутким, внимательным, и, что пугало Тристакиннию, очень чувственным. Бездна желания плескалась в его глазах, и Тристакинния, не знающая о его строгом исполнении сур Корана, и что его страсть направлена на рьяное служение Аллаху, периодически сжимала тонкий, женский стилет под верхним слоем платья.
Стена над входом в очередную комнату была разрисована письменами. Тристакинния коснулась стены. Сакральные знаки словно манили ее к себе.
— Что это?
— Библиотека. – улыбнулся Абдула, открывая часть исписанной стены.
Столько книг северянка не видела никогда, да и не понимала, зачем их столько?
— Это все Коран? – Тристакинния слышала про эту книгу, что в ней вся мудрость вселенной.
— Конечно, нет. но Коран главная из них. – улыбнулся Абдула.
Тристакинния не любила книги, не любила читать, она любила слушать, смотреть. Женщине нравилось, когда Фрей читал ей вслух, нравилось, как рисует Бальдр в лесах, на берегу, и в горах. Ей нравилось слушать рассказы старших, про былое. А сама она не могла понять, как неказистые буквы складываются в такие чудесные рассказы. Читать ей было скучно.
— Вам я бы посоветовал наши притчи. – достал темно-красную книгу Абдула, открыл наугад, глядя в глаза Тристакиннии, медленно перевел глаза на книгу. — поистине, это красавица, ошеломляющая ум, но она живет в грязи и неведении! И будь она из жительниц этого города или чужестранка, мне не обойтись без нее!..
Тристакинния улыбнулась, посмотрела в книгу, арабская вязь покрывала обе страницы. Девушка разочаровано вздохнула. Картинок в книге не было.
Абдула перелистнул страницу, на страницах красовалась яркая иллюстрация.
Северянка восхищенно выдохнула. Араб улыбнулся, протянул ей книгу.
— Вам понравится книга.
— Спасибо, — Тристакинния прижала том к себе. – а какая ваша любимая притча?
— Моя любимая притча – это сура Покаяние. – чувственно улыбнулся Абдула.
Тристакинния кивнула. Она примерно поняла, что могла содержать сура с таким названием и не стала спрашивать, о чем она. Но Абдула заговорил сам.
— Она чудесна. Она о том, что нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед пророк его.
Тристакинния вежливо кивнула. Она не хотела говорить об этом. У нее свои боги. У Абдулы свои. Северянка уважала всех богов. И ее раздражали те глупые племена, которые считали, что есть только их бог.
— Она о милости Аллаха даже к многобожникам, потому что истинный бог любит всех детей, когда б они не обратились к нему своими сердцами.
— Я хочу посмотреть картинки. – попыталась сменить тему Тристакинния. – во дворце есть?
— Картины? – улыбнулся Абдула. – конечно, следуйте за мной…

Вечером Искандер Амелик и Эйшан вернулись во дворец. Эйшан смеялась и льнула к мужу, сегодняшний день был особенно сладким. Такие дни бывали редко, когда казалось, что Искандер близко. Вот, казалось, только руку протяни и она сможет коснуться его сердца, но в следующее мгновение он уже снова был далеко.
— Ой, жарко и пить хочется. Ты не задерживайся. Скажи Джаллалу, чтобы шел к себе, и сразу иди ко мне. – Эйшан потянулась к губам Искандера и жарко его поцеловала.
Амелик, улыбаясь, смотрел на пару, думая, как повезло Искандеру с женой. Эйшан отстранилась и пошла с Амеликом в комнаты, Искандер направился в сад.
Джаллал сидел среди остальных детей, северян, и Энефрея видно не было. Искандер подошел, мальчик вскинул глаза на отца.
— Уже поздно. Всем пора расходиться. – сказал шейх.
— Я не могу уйти… — сказал Джаллал прямо глядя на отца. Мальчик ждал пока выберется из своего укрытия Лима и пойдет во дворец. Северянам можно было не идти с наступлением темноты в комнату, иногда Джаллал видел, как их звала мать, но дети не так уж ее боялись, и часто не шли на ее зов. И Джаллал всего раз видел, как звал их домой отец. Его дети слушались мгновенно. Сын Искандера никогда не видел Лиму радостнее, чем когда она бежала на зов отца. И Айваз, кажется, тоже был рад, даже не хмурился, как обычно.
Джаллал ждал решения отца, остальные тоже молчали, ожидающе глядя на шейха.
— Почему? – свел брови Искандер.
— Мне нужно дождаться…одного человека. – пояснил, как мог Джаллал.
— А этого одного человека нельзя дождаться завтра?
— Нет, конечно! – поразился Джаллал. – Она… этот человек, же сегодня пойдет…
— Ну а почему этого человека нельзя позвать с собой сейчас?
— Ну потому что его нет!
Искандер вздохнул.
— Ну хорошо, ты можешь подождать. Энефрей с вами?
— Нет. я его весь день не видел. – сказал Джаллал.
Искандер двинулся по саду. Ночной воздух был теплым, ароматным. Безмятежность сада, с любимыми звуками ночи, создавала романтическую атмосферу, но Искандер, обычно ее не замечал. Романтика осталась где-то далеко, в прошлом. Где-то там, в семье либийских воинов, которые за заслуги перед империей получили титул. Какая-то сила не больно, но веско ударила Искандера о стену, прижав к ней лицом. Знакомый до боли голос прошелестел на ухо:
— Ты все помнишь, Иска? Ты скучал? – ладонь, плотная и твердая скользнула под шаровары, огладив ягодицы Искандера. Знакомый запах северных трав окутал шейха.
Искандер, задохнувшись от возмущения и какого-то стыдливого предвкушения, лягнул варвара под колено. Фрей зашипел от боли, ударил Искандера лбом о стену, сжав его волосы в кулак.
— Ты осмелел, Иска. Так ты скучал? – пальцы Фрея знакомо, словно и не было этих десяти лет, ласкали ягодицы Искандера, намереваясь проникнуть в Искандера.
Шейх яростно оттолкнулся от стены, развернувшись к варвару. Фрей, смеясь, отошел, глядя на Искандера.
— Не стоит переходить границ, варвар, из-за которых не вернешься. – мрачно выплюнул Искандер. – не злоупотребляй гостеприимством.
Шейх ушел, настороженно отслеживая движения варвара. Фрей проводил его взглядом, и направился к себе, довольно, хищно, потягиваясь по дороге. На него из кустов выскочили взмокшие Энефрей и Айваз, замерли, словно их заловили на чем-то запретном. Фрей улыбнулся детям, и пошел дальше. Энефрей ожидал обычного приказа взрослого – идти спать. То, что Айваз говорил, что им можно ложиться спать, когда угодно, Энефрей считал хвастовством. Не бывает таких взрослых, которые бы дали детям доделать все, что нужно, именно сегодня. А Айваз опасался, что Фрей рассердится, на его дружбу с сыном либийца. Было бы сложно объяснить отцу, что Энефрей очень достойный воин. Дети переглянулись, и заверещав от радости – благо крики в саду не доносились до комнат дворца, и матери не могли их услышать, — понеслись по саду.
Искандер широкими шагами шел по саду. В мужчине клокотал гнев, варвар слишком много себе позволял, пользуясь правом гостя. Озадачивала, и еще больше гневила собственная реакция на Фрея. Шейх раздраженно тряхнул головой. О Аллах, дай мне терпения!..
На мужчину высыпались Айваз и Энефрей, взмокшие и ярко возбужденные. Искандер резко развернулся к ним, мрачно уставился на детей. Айваз невольно, но жутко естественно откинул мокрую прядь волос с лица Энефрея, словно таким образом показывая, что он рядом, если что. Энефрей как всегда божественно и ровно смотрел на отца, легко, весенне улыбаясь. Искандер обреченно вздохнул, он не сомневался, что они любовники. Но от улыбки сына, лоб шейха разгладился. Искандер решил, что поговорит об этих отношениях с сыном. Мягко. Хотя, как тут говорить мягко?
— Завтра тренировка будет утром, пора брать в руки меч. – сказал мужчина.
— О… — вожделенным стоном выдохнул Энефрей. – спасибо, пап.
Айваз гордо улыбнулся. Непонятно чему.
— Тогда сладких снов, я зайду завтра рано. – сказал Искандер.
— Хорошо, папа. И тебе. – ярко улыбнулся мальчик.
— Пусть Фрейя хранит ваш сон, — кивнул Айваз, уводя Энефрея.
Искандер кивнул, коротко улыбнулся.
— И твои сны не посетят ифриты.
— Спасибо, — улыбнулся Айваз, держа Энефрея за плечи.
Искандер пошел посмотреть, что делает Джаллал. Мальчик стоял на балконе своей комнаты, смотрел на плотно зашторенное окно Лимы. Увидев отца, он улыбнулся ему. Искандер ободряюще улыбнулся в ответ, и направился, наконец, к Эйшан, которая всегда преданно его ждала.
Фрей вошел в купальню, опустился в горячую воду. С его губ сорвался невольный стон. В купальне пахло ароматными маслами. Так пахнет дома весной, в лесу. Почти так, здесь все запахи были тяжелее. Мужчина вспомнил возмущенного Иску, и рассмеялся. Вспомнил, как горят эти же золотые глаза от вожделения.
Фрей почти наяву увидел, как у его ног лежит Иска, смотрит в глаза Фрея, и рвано стонет от звериного желания. Варвар невольно, как тогда, повел ступней. Иска зашелся в болезненном скулеже. Фрей содрогнулся, хотелось снова увидеть эти глаза не только в памяти, услышать, как униженно скулит раб. Викинг ласкал ступней гениталии Иски, раня и терзая мошонку, сминая его член, растягивая пальцами ног сфинктер раба. Через боль, возбужденный Иска рвался к наслаждению, и это было невыносимо прекрасно. Фрей сжал ладонью член, и через какие-то секунды острое, короткое удовольствие укусило его. Память распаляла все больше, все сильнее, возбуждение было ярким, силы восстановились быстро, желание алкало удовлетворения. Фрей вышел из купальни, Тристакинния лежала в постели и смотрела книжку с картинками. Мужчина приблизился, вырвал книгу у нее из рук.
— Фрей… — обиженно начала она, подняла на него глаза и тут же осеклась. Глаза мужа сияли бирюзой. Тристакинния улыбнулась и выдохнула зовуще, — Фрей…
Мужчина подмял Тристакиннию под себя, властно овладел ею. Перед глазами тихо плакал от стыда и желания Иска. Фрей двигался жестко, причиняя боль. Женщина закричала, стремясь освободиться, муж придавил ее к постели за горло. В памяти Иска стирал в кровь нежную гладкую кожу на мошонке о подошву ноги Фрея. Варвар захрипел, входя в Тристакиннию глубже, резко вышел и излился, с силой проникая в афтер жены. В памяти гортанно зарычал, кончая, Иска. Фрей со стоном оставил всхлипывающую Тристакиннию, откидываясь на постели.
— Фрей, — прорыдала она жалобно. Варвар подтянул жену к себе, небрежно играя с ее волосами. Женщина прильнула к своему мужу и мучителю. Боль и страсть захлестывали ее. Экстаз накрыл ее за миг до того, как Фрей вышел из нее, и взорвался болью, когда он овладел ею сзади. Фрей уснул быстро. Тристакинния вздохнула. Так бывало часто. Женщина нежно, бережно обнимала мужа. Наверное, жестокого воина не переделать. Тристакинния вспоминала Абдулу, мужчина был так непохож на жестких северян. Абдула не знал ее языка, Тристакинния не так уж хорошо знала арабский, но она понимала каждое его слово. Он был чутким и внимательным, Абдула сказал, что таким его сделал Коран. Тристакинния тогда задумалась, может ли Коран сделать внимательным ее мужа? Абдула уверял, что может. Но ведь Фрей читает Коран, и только презрительно фыркает…
Абдула был… но пришел Фрей и из головы северянки, вылетело все остальное, все кроме ослепительного уверенного мужа, которому не нужен был Коран, для того, чтобы кружить головы. Фрей таким родился.

Эйшан, действительно, верно ждала мужа. Она успела принять ванну, умаслить себя маслами-афродизиаками. День принес потрясения, прошлое рвалось в настоящее Искандера, и Эйшан всеми силами решила его не пускать. Искандер Аль-Дива принадлежал ей, а не прошлому. А оно пусть замерзнет в своих льдах.
Искандер потушил свет, скинул одеяние и тяжело-хищно упал на постель, подминая под себя Эйшан. Смывать усталость дня он не стал, желая побыстрее сбросить напряжение, подаренное Фреем. Мужчина быстро, без долгой прелюдии овладел женщиной, ласки его были небрежными и грубоватыми. Животная страсть рвалась, сквозь попытки Искандера удержать ее, чтобы не причинить хрупкой женщине боль и прорываясь оставляла зловещие узоры на нежной коже. Искандер не занимался любовью, а словно боролся в животной первобытной схватке с кем-то, кого не было в постели, но Искандер отчетливо увидел Фрея, вьющегося под его звериными ласками. Видение не оттолкнуло, не ослабило желание, наоборот захлестнуло новизной сводящих с ума ощущений, сердце рвалось остановиться, стало душно и трудно дышать. Мужчина, подчиняясь порыву, задрал ноги жены, покинул лоно и резко вошел сзади. Эйшан закричала, Искандер впервые овладел ей так, было больно, женщина вцепилась зубами в плечо мужа. Надсадный крик Фрея обласкал слух Искандера, мужчина еле сдержался, чтобы не излиться в узкий, горячий афтер, замер на миг и двинулся. Эйшан разрыдалась, попыталась выбраться. Ослепленный желанием Искандер натянул Фрея на себя. Эйшан начала царапать грудь мужа, женщина испугалась, он никогда не был таким. Шейх хлестнул по лицу вырывающуюся жертву, не больно, но унизительно, перекатился вместе с добычей на спину и сел, глубже насаживая на себя наглого варвара. Эйшан захлебнулась криком. Искандер резко двигался, вдруг Фрей откинул голову назад, знакомо стоная в экстазе, упал на грудь мужчины. Оргазм Искандера был долгим, освежающим, фейерверком взорвавшись по всему телу. Шейх, наконец, смог вдохнуть полной грудью, обнимая Фрея он упал на постель, победная усмешка вздернула уголок губ. На его груди тихо всхлипывала Эйшан. Медленно сознание возвращалось в реальность, Искандер скосил глаза на жену, да, это ее изгибы серебрила луна, а кто еще мог быть в их спальне и их постели?! Шейх недоуменно выдохнул, успокаивающе погладил жену по спине и плечам и мягко вышел из нее. Искандер переложил Эйшан на постель и, чего не делал никогда, сбежал в купальню. Ему необходимо было подумать.
О, Аллах, как он мог так поступить с нежным творением Аллаха, как он может взывать к Аллаху, после того что сделал? Искандер метался по купальне, сжимая голову в ладонях. Грязный варвар, он не покидает его даже в постели с женой! Нет, он не будет подчиняться этому грязному животному с его животными инстинктами, варвар не будет диктовать шейху Аль-Дива, как жить. Искандер невольно застонал, вспоминая слова Фрея, что он его раб и сдохнет его рабом. Шейх стиснул зубы и сжал кулаки.
— Я сам себе хозяин. – тихо яростно процедил он, опускаясь в воду и остужая пыл.
Смыв с себя дыхание севера, Искандер вернулся в постель, ласково обнял жену. Эйшан испугано вскинула на него глаза. Мужчина коротко улыбнулся и сгреб ее к себе, закрыл глаза.
— Можно мне тоже в купальню? – тихо попросилась Эйшан.
Чувство вины хлестнуло Искандера, он порадовался, что лунный свет не дает четко видеть его лицо, коротко кивнул. Эйшан бесшумно скрылась за дверью купальни. Он хотел ее дождаться и приласкать, но когда она вернулась он спал. Эйшан тихо вздохнула и прильнула к любимому мужу.

Вернуться к — Глава 11. Соперница / Перейти к — Глава 13. Острые углы

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s