Глава 13. Острые углы

Вернуться к — Глава 12. С тобой / Перейти к — Глава 14. Что же тебе нужно?

Тристакинния проснулась от солнца, заливающего комнату. Настроение было хорошим. Непонятно почему. Женщине понадобилось несколько минут, чтобы вспомнить, что случилось. Вчера Фрей смотрел на нее, как тогда, до свадьбы. До той южанки-любовницы, от которой пришлось отвратить его сердце. Тристакинния улыбнулась. Фрей сидел на открытом окне, осененный солнечными лучами. В мокрых светлых волосах играло солнце. Женщина залюбовалась мужем. Мужчина читал, и выглядел так, словно никуда не торопился. Значит, сегодня он в город не пойдет, обрадовалась женщина, потянулась. Тело отозвалось тянущей болью. Такую боль Тристакинния любила. Красавица встала с постели и подошла к Фрею. Точеное обнаженное тело влекло. Тристакинния знала, что привлекательна. Фрей знал, что жена идет к нему, но от чтения не отвлекся.
— Что ты читаешь? – спросила Тристакинния.
— Их книгу. Коран. – отозвался Фрей, поднял глаза на женщину.
— А что именно?
Фрей усмехнулся.
— Сура Покаяние, если тебе это о чем-то говорит.
— А о чем она? – Тристакинния села на окно, напротив Фрея. Из сада их скрывала густая зелень, поэтому женщина не стала одеваться.
Мужчина дернул уголком губ.
— О лицемерии. О том какие лицемерные люди писали Коран.
— А я знаю, что… — хотела возразить Тристакинния.
— Откуда? – вскинул бровь Фрей.
— Мне сказали…
— Говорить – языку не больно. – усмехнулся мужчина. – Возьми да прочитай сама.
— Я не читаю по-арабски. – закусила губу Тристакинния.
— Так учись. Благодаря твоему папаше мы теперь связаны с ними невесть на сколько! – хмыкнул Фрей.
— Не трогай моего отца! – звонко крикнула Тристакинния.
Фрей захлопнул книгу, встал с подоконника.
— Мне и не придется, — с угрозой прошипел мужчина и направился из комнаты.
Тристакинния вздохнула. Ну почему так? Почему они все время ссорятся? Ведь было же время, когда Фрей смотрел на нее совсем не так, он желал ее, он любил смеяться с ней, он любил говорить с ней. Почему все изменилось? Женщина посмотрела в окно, где цвел райский сад. Ни цветам, ни птицам не было дела до мыслей северянки. Этой стране вообще не было до нее дела… так когда же все изменилось? Когда Фрей вернулся из похода или раньше?
Тристакинния гнала от себя воспоминания. Совсем легко было притвориться. Виновата та, какая-то южанка, это из-за нее. Та, которую пришлось выжигать колдовством.
Тристакинния вспомнила, как Дархол жаловался воинам, что он зашел в комнату Фрея, чтобы положить колчан с новыми стрелами, и увидел спящего на лежаке раба-араба. Дархол приблизился и возжелал обнаженного пленника. От того пахло желанием. Викинг расстегнул штаны и склонился над рабом, решив поцеловать, но в комнату вошел Фрей, воин кинулся на друга и соратника, выволок его из комнаты, и начал избивать.
«Это моя вещь, хочешь иметь кого-то – найди себе жену!», Дархол говорил, что Фрей просто обезумел. Фрей всегда раньше равнодушно делился рабами, вещами, женщинами. Тогда Тристакинния и решила, что Иске пора домой. Нет, конечно, ей было жаль влюбленного в нее араба. Ведь так легко притвориться. Тристакинния не могла признаться себе, что ревновала, бешено ревновала жениха к рабу.
Северянка начала одеваться к завтраку.

Эйшан открыла глаза и потянулась, тело ныло от вчерашнего безумия мужа. Женщина охнула, аккуратно начала подниматься. Искандера уже не было, мужчина, видимо, тренировал детей. Эйшан гибко встала и пошла в купальню. Она знала, как быстро восстановиться после такой страсти. Вода, масло, специи, быстро расслабили тело, взбодрили настроение. Все будет хорошо. Жена ведь должна помогать мужу снимать напряжение. А на Искандера столько свалилось. Эйшан оглядывала свое тело в большое зеркало перед бассейном. Тело оставалось таким же упругим и юным, грудь пышной, несмотря на двух сыновей, живот плоским, бедра легкими, ноги крепкими, а кожа чистой и нежной. Эйшан внимательно, придирчиво осмотрела свое лицо. Даже стрелочек не наметилось вокруг глаз. Женщина улыбнулась себе. Морщинки от улыбки были молодыми. Беспокоиться было не о чем. Она молода и прекрасна. Не хуже Тристакиннии. Эйшан вытерла темные, без седины, длинные, до колен, роскошные волосы и вышла из купальни. Ей не хотелось прятать лицо от северян. Не хотелось, несмотря на все приличия! Несмотря на то, что Искандер ценил скромность и покорность. Хотелось показать северянке, насколько она, Эйшан, красива, хотелось, чтобы Фрей позавидовал Искандеру, чтобы раздосадовался. Как же сделать это, без нарушения приличий? Эйшан выглянула в окно, где тренировал сыновей Искандер. Улыбнулась. Искандер вскинул глаза, мазнул взглядом по окну Тристакиннии. И ему даже на миг показалось, что он увидел ее силуэт. Мужчина перевел взгляд на свое окно, увидел жену и улыбнулся ей. Сердце влюбленной женщины забилось сильнее.

Эйшан не посмела выйти к столу с открытым лицом. Сегодня она была в золотом, что выгодно подчеркивало золотистый оттенок ее кожи. Тристакинния была как всегда тихой, вежливой, она решила не вступать в разговоры с Эйшан, делая вид, что знает арабский совсем плохо. Либийка не любила ее, Тристакинния это чувствовала. В чужой стране, северянка себя постоянно чувствовала усталой, напряженной, и ей не хотелось ругаться с женой Иски. Тристакинния вежливо улыбалась на вопросы Эйшан и смотрела на мужа, обращаясь к нему за помощью. Фрей переводил через раз, иногда досадливо отмахивался. Он хищно наблюдал за Искандером, и ему не было дела до отношений женщин.
— Как тебе вчерашний день, Тристакинния? – спросил султан, вкрадчиво перебирая волосы Энефрея.
— У вас красивый дом. – вежливо отозвалась северянка.
— О чем вы говорили с Абдуллой? – снова спросил султан.
— О книгах. О ваших притчах. Он дал мне книгу сказок.
Оснан улыбнулся, скрывая досаду, что нашло на Абдулу, что он дал ей сказки, а не Коран?
— У нас чудесные сказки! – заверил Оснан.
— Это точно, — усмехнулся Фрей.
Султан перевел хищный взгляд на викинга.
— Ты знаешь наши сказки?
— Вы любите сочинять. Любая ваша книга – сборник сказок. – пожал плечами Фрей.
— Во всяком случае, кроме одной! – вмешался в разговор Амелик.
— Может быть, мне она не попалась. – снова усмехнулся Фрей, откинулся на спинку стула.
— Тебе бы следовало ее начать читать. – как-то угрожающе посоветовал Амелик.
— После Корана, — викингу удавалось говорить обычные вещи с издевкой. Сейчас это прозвучало так, словно Фрей не собирался прислушиваться к советам Амелика, как и читать Коран. Никому не могло прийти в голову, что Фрей уже читает книгу, к которой его пытался подвести султан.
— Вы читаете Коран? – съязвила Эйшан. Хотя ей не следовало бы заговаривать с посторонними мужчинами первой. Но это же не мужчина, а иблис, а в Коране ничего такого про иблиса и женщин не написано.
Амелик усмехнулся. Черные глаза Оснана весело сверкнули. Шутка показалась ему удачной. Искандер досадливо откинулся на спинку стула, не вмешиваясь в разговор. Фрей был хорошим воином и стратегом, а для того, чтобы победить врага, нужно его знать. Скорее всего викинг, действительно, читал Коран.
Фрей снисходительно улыбнулся Эйшан, не ответив. Тристакинния свела брови. Ей были неприятны попытки южан задеть мужа, и ее удивляло, как, оставив их с ощущением собственной правоты, Фрею удавалось не дать им чувства ни победы, ни удовлетворения.
— А следовало бы, — усмехнулся Амелик, истолковав улыбку Фрея по-своему.
— Тебе бы слаще спалось по ночам? – ухмыльнулся Фрей, изогнув брови.
— Мне достаточно сладко спится, варвар. – прошипел Амелик.
Султан вздохнул.
— А ты, Тристакинния, не хотела бы узнать, про что говорит Коран? – прервал он ссору.
— Абдула вчера говорил о Коране. О притче Покаяние.
Султан ласково улыбнулся.
— Наши притчи называются суры. Очень хорошая сура. Что ты о ней думаешь?
Тристакинния улыбнулась.
— Я не знаю, твоя светлость.
Невежливо было бы сказать, что ей неинтересны нюансы правления чужого бога. Пусть муж ее богини – Фригг – Один, договаривается с Аллахом. Не ее дело разделы богов. Фрей усмехнулся, посмотрел на султана, словно спрашивая, не хочет ли он у него спросить, что он думает.
— …Не знаю, мне рассказывал о ней и Абдула, и муж, я знаю о ней только со слов. – закончила Тристакинния.
— О, какой достойный муж рассказывал тебе об этом, Фрей? – обратился султан к викингу.
— Тот, кто писал Коран, — пожал плечами Фрей.
Оснан снисходительно рассмеялся.
— Те, кто писал веления Аллаха, давно умерли, Фрей.
Северянин покачал головой. Нечего и пытаться говорить с арабами на их языке, как Фрей и думал, витиеватость речи не несет ничего, кроме путаницы.
— Я читал суры. – сказал викинг.
— Но ты не мог за неделю так хорошо выучить наш язык, — свел брови султан.
Глаза Фрея заледенели, Энефрей выпрямился, стремясь закрыть Оснана собой.
— Меня Иска научил. Еще давно. – хищно, ярко ощерился Фрей, перевел бирюзовый морской взгляд на Искандера. – Ну что же ты молчишь, видишь, его светлость удивлен и не верит.
Искандер смерил наглеца долгим тяжелым взглядом, повернулся к султану.
— Он пленил много арабов.
— Но ради чего ему было учить язык пленников? – так же восхищенно глядя на Искандера спросил Оснан.
— Да, Иска, скажи его светлости ради чего, или ради кого. – усмехнулся Фрей.
Шейх невольно почувствовал, как загривок ощетинился, в нем зашевелилась первобытная сущность.
Искандер пожал плечами.
— Чтобы знать врага.
Фрей красиво рассмеялся, султан вскинул бровь.
— Тогда наш гость знает множество языков, — он с интересом посмотрел на Фрея. – и китайский, и индийский?
— Совсем немного. – усмехнулся Фрей, глядя на Искандера. – Я выучил арабский ради своего Иски.
Эйшан громко звякнула приборами так, что Амелик, султан и Тристакинния вздрогнули.
— Попридержи язык, варвар, я не твой раб. – прорычал Искандер на кельтском.
Фрей ослепительно рассмеялся.
— Ты сдохнешь моим рабом, и после смерти им будешь, и твой бог тебя отдаст мне…
— Благодаря моему богу, велевшему свято чтить гостя, ты еще жив, но видит бог, ты испытываешь мое терпение. – рычал Искандер.
Мужчины перешли на северный язык.
— Твоему богу нет дела ни до меня, ни до тебя. Твой бог вычеркнул тебя из своих подданных, теперь ты мой. Не стучись туда, где тебя не ждут. Ты – мой. – смеялся Фрей.
Оснан нахмурился, можно простить невежество варвара, но от благородного шейха султан не ожидал, такой провокационной невежливости. Тристакинния опасалась возражать, и сидела, опустив глаза в тарелку. Эйшан еле сдерживалась, чтобы не вмешаться в разговор мужчин.
— Не забывайся, варвар, сейчас ты зависишь от моей милости. – властно сказал Искандер. Шейх повернулся к султану, склонил голову, — Прости меня, великий, я не хотел оскорблять твоего гостя, но еще меньше хотел оскорбить твой слух.
Оснан скучно подумал, что похоже этих так захватывают свои отношения, что ни страх наказания, ни приличия их не остановят.
— О да! Иска, я всегда зависел от твоей милости. Я зависел от твоих стонов и просьб, зависел от того, как милостиво ты размыкаешь губы, раздвигаешь бедра… — продолжал на северном Фрей. Стоило им сцепиться, и Фрей откровенно переставал замечать окружающих.
Эйшан вспыхнула гневом, Тристакинния спрятала лицо в ладонях.
Искандера окатила волна тихой ярости, дикарь перешел все границы, его терпения надолго не хватит. Наглую ухмылку варвара хотелось сорвать, растоптать и унизить его самого. Искандер отстраненно поразился глубине и силе эмоций, вызванных в нем Фреем.
— Побойся своих богов, варвар, если уж ты пренебрегаешь законами нашего бога. И кроме того, что ты оскорбил всех присутствующих, ты оскорбил и свою жену – очаг и мать твоих детей. Это не слова достойного мужа. – Искандер презрительно помотал головой. И добавил на арабском султану, – прошу меня простить, твоя светлость, могу я покинуть твой стол?
Оснан сделал отметающее движение кистью, кивнув, отпуская шейха. Искандер поднялся, помог подняться жене и подошел к сыну. Султан свел брови.
— Моя семья уйдет со мной, ты позволил мне уйти, а я это и моя семья.
— Искандер, если тебя оскорбляет присутствие моих гостей за одним с тобой столом – иди, ты мой друг и я не хочу от тебя требовать. Ты можешь забрать свою жену, я не стану требовать от нее терпения, но Энефрей – будущий султан, он должен привыкать к тому, что Аллах создал разных людей, он должен не бояться никаких речей.
Султан теснее прижал к себе мальчика.
Искандер повел головой.
— Доверяя твоей мудрости я не восприму твои слова, как намек на мою трусость и непочтительность. Как гость, я не могу проявить непочтение к тебе и оскорбиться на другого гостя. Уходя сейчас, я не показываю свою обиду, а лишь пытаюсь прекратить возможную ссору. – Искандер молитвенно сложил ладони, склонил голову перед Оснаном. – Отпусти Энефрея со мной, это моя просьба, свои мотивы я объясню позже, тебе.
— Хорошо, — султан отпустил мальчика. Энефрей вскинул вопросительный взгляд на северного бога, но тот смотрел на его отца и не замечал мальчика. Искандер, видевший взгляд сына и озверевший от ревности, испытал почти благодарность Фрею, за то, что он не ответил на взгляд Энефрея. Сын перевел ожидающий взгляд на отца, поднялся с колен султана, и направился из комнаты, словно лишь для того, чтобы сопровождать родителя.
Фрей насмешливо, презрительно смотрел вслед мужчине. Тристакинния провела ладонью по глазам. Лицо ее горело, она сейчас хотела только исчезнуть. Пропади ты пропадом, Фрей! Эйшан шла гордо, ее словно обрадовало случившееся.
Оснан заставил себя улыбнуться гостям.
— Так мы закончили на том, что ты читаешь суры, Фрей. – сказал султан.
Северянин кивнул. Амелик внимательно посмотрел на Фрея.
— Если ты накажешь их – то они ведь твои рабы… — процитировал Амелик, не сводя глаз с Фрея. Ему не верилось, что дикарь хоть слово понял в Коране.
— А если простишь им, то ведь ты Великий, мудрый, — усмехнувшись продолжил Фрей.
Султан рассмеялся, апплодируя.
— И как тебе Коран, Фрей?
— Я уважаю всех богов. – сказал язычник.
— Но Коран говорит, что нет бога кроме Аллаха! – сказал Амелик.
— Я читал еще одну книгу, подобную Корану, — сказал Фрей. – ее зовут библия. Там говорится, что нет бога, кроме их бога.
— Христиане поставили своих книжников выше бога! – нахмурился Амелик. – они неверные. Бог должен быть в сердце, а не в их церквях! Они приравняли к богу посланника его Ису! Человека.
Султан не спорил. Он давно ждал такого разговора. Пусть язычник говорит свои речи, раз говорит, значит, думает над этим. А нет никого, кто бы хотел познать Аллаха, и тот отвернулся от него, не дал прийти к себе. И разве тот, кто ищет истинного Бога, может не проникнуться им?
— Но вы тоже подчиняетесь словам своих книжников. Хотите в мечети, или куда еще, слушаете своих священников, я ходил по Триболи, разговаривал с людьми. Мало кто читал Коран сам. Много кто слушает то, что говорят ему ваши книжники. Чем же вы отличаетесь от христиан?.. Неверных, как вы их называете. Иса, или христианский Иисус, упоминается богом не чаще, чем в Коране Мухаммед называется рядом с именем Аллаха. Вы чтите его заветы, даже больше, чем заветы Аллаха. По крайней мере, христиане не чтят ни бога, ни Иисуса. — усмехнулся Фрей, откидываясь на спинку стула.
Тристакинния украдкой смотрела на сидящих за столом. Она не смела прервать мужа, и боялась, что султан рассердится на выходки Фрея. Фригг! Почему он никогда ни с кем не считается? Спустись сам Один с небес, Фрей, чего доброго и с ним бы стал спорить. Но султан радовался чему-то, Амелик смотрел недоверчиво-изумленно. Северянка снова поразилась, почему ее мужу все сходит с рук? Может, он и правда любимец Одина? Его бабка была эльфийкой, говорили. Возлюбленной одного из богов, кажется Фрейра. Скорее всего так оно и было, хоть Фрей никогда не подтверждал эти рассказы. Сейчас Фрей привычно занял собой все пространство, и искусно решал кого впустить в свою ауру, а кого нет. Даже недавняя выходка Фрея с Иской забылась, после того, как он заговорил о Коране. Нельзя было не любоваться этим жестоким зверем, и жена любовалась. И она видела, Фригг свидетельница, видела, что им любуются и остальные в этой комнате. А муж благосклонно позволял это делать. Но, может, так только казалось влюбленной женщине.
Оснан свел брови. Язычник говорил опасные вещи. Как же объяснить ему, что такие речи недопустимы? Кемаль. Пожалуй, Кемаль мог бы объяснить все секреты красоты Корана. Фрею обязательно нужно дать в сопровождающие Кемаля. Только вот Фрей, похоже, не нуждается в Кемале, и вообще в сопровождающих. Разве что… Искандер. Да, похоже, шейх Аль-Дива вызывает интерес Фрея. Видимо, они встречались на войне. Может, Искандер был в плену именно у Торисазов. А может, Фрей Торисаз просто был там. В любом случае, Оснану был выгоден этот остров, а остров мог поднести ему Фрей. Что же такое должен сделать Искандер, взамен на остров?..
— Ты уравниваешь нас с неверными, язычник? – вырвало султана из раздумий шипение Амелика.
— Так говорит ваша книга, — усмехнулся Фрей. – а мне-то что за дело? У меня свои боги.
— Нет бога выше Аллаха! – «и Мухаммед пророк его» — хотел привычно добавить Аль-Толь, но вспомнил слова Фрея и задумался. Стало жарко. Амелик начал вспоминать Коран, заветы пророка, действительно, отличались от слов Аллаха…
Фрей снисходительно улыбнулся. Нельзя обвинять человека за преданность его богу.
— Ты любишь читать, Фрей? Ты сам читаешь Коран, что меня радует. У меня большая библиотека, я могу дать тебе человека, чтобы он показал тебе ее.
— Иска не захочет, — оскалился в яркой усмешке Фрей.
— Для разнообразия это будет не Искандер. Но уверяю, тебе понравится этот достойный человек. Его имя Кемаль… — Оснан отчаянно пытался удержать интерес Фрея, но он почти физически ощущал, что теряет внимание северянина. После первого предложения, Фрей потерял интерес к разговору.
— Спасибо за стол, — поблагодарил северянин. У него сегодня еще был великолепный солнечный день впереди, и масса нового и интересного, что создал мир для него, Фрея.
Оснан кивнул, махнул рукой заканчивая трапезу. И позвал Амелика с собой. Фрей увел Тристакиннию.

— Зачем ты так, Фрей, — коснулась волос мужчины женщина. – Иска дома, дай ему жить спокойно…у тебя много рабов. Он сбежал, значит на то была воля Одина. Он заслужил свободу.
— Иска подохнет моим рабом. – процедил Фрей.
— Ну зачем он тебе! Что ты к нему привязался!? – с отчаянием крикнула Тристакинния.
Фрей мазнул по ней взглядом и вошел в комнату. Маленький Дагаз что-то ворковал нянькам. Мужчина направился к младшему сыну, заглянул в кроватку. Няньки отпрянули, склонив головы. Фрей провел по лицу сына, тот вперил темный, с зелена, взгляд на отца, заворковал чаще и заулыбался. Викинг отошел от кроватки, Дагаз заверещал тревожно.
— Он хочет, чтобы ты был подольше с ним. – улыбнулась Тристакинния, прильнув к мужу и с нежностью глядя на сына.
— У него не отвалится голова, если взять его на руки? – остановился Фрей, который собирался уже уходить.
Тристакинния звонко рассмеялась.
— Уже нет. – она так напугала Фрея, когда тот пытался еще новорожденного Дагаза подкинуть на руках, не поддерживая. Фрей с тех пор смотрел на Дагаза настороженно, решив не трогать его, пока тот не подрастет. Мужчина взял младенца на руки, тот, доверчиво улыбаясь, смотрел на отца, что-то весело рассказывая ему. Фрей направился с Дагазом на улицу.
— Куда ты, Фрей? Ему нельзя!.. – кинулась следом Тристакинния.
Фрей вынес ребенка в сад, поднес к цветущим кустам.
— Это цветы. Когда вырастешь, ты выберешь девушку похожую на них. – говорил Фрей, садясь на ступени. – А это нож. Твой друг и помощник.
Солнце сверкнуло в грани лезвия. Дагаз заворковал и потянулся к ножу отца. Фрей позволил потрогать оружие.
— Порежется же, Фрей! Ну, как так можно! – Тристакинния вырвала сына из рук мужа, прижала к себе, дерзко глядя на Фрея.
— А это твоя мать. Которая всеми силами будет пытаться вырастить из тебя дочь, а не сына. – усмехнулся Фрей и пошел прочь, оставив Тристакиннию утешать неожиданно расплакавшегося ребенка.

Вернуться к — Глава 12. С тобой / Перейти к — Глава 14. Что же тебе нужно?

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s