Глава 17. Здесь и рядом

Вернуться к — Глава 16. Боги / Перейти к — Глава 18. Нельзя соблазнить занятое сердце

— Лима! – позвала Тристакинния, выходя на балкон. Дочь стояла среди местных девочек и что-то надменно говорила им. Как она была похожа на отца в такие моменты. Лима, услышав мать, грациозно направилась к ней. И, почти тут же, ей путь преградил вышедший в сад Джаллал. Несмотря на всю патронацию Энефрея, девочка не признавала того, кого не одобрил бы ее отец. Ничего личного, она не знала этого мальчишку, и не стремилась его узнать.
— Лима, я хочу… — начал Джаллал на северном.
— Меня мать зовет, — не оценила, даже не заметила Лима.
Энефрей бесшумно приблизился к брату.
— Ну, вот что мне делать? – в тихом отчаянии спросил Джаллал.
— Понравиться ее отцу. – едва улыбнулся младший брат.
— Это тот гость султана, о котором говорили родители?
— Да, — Энефрей протянул брату конфету из шкатулки султана.
— Отец зол на него. Ему не понравится, если я начну гостю…нравиться.
Энефрей пожал плечами.
— Пойдем, я тебя с Айвазом познакомлю.
— Мы знакомы, — процедил Джаллал.
— Нет. – не воспринял сарказма Энефрей.
— …Лима! Я не хочу, чтобы ты хамила местным девочкам. Достаточно с меня твоего отца. – сцепила пальцы Тристакинния.
— Я не хамила им! Я вообще не хочу тут ни с кем разговаривать, кроме Энефрея. И хочу домой.
Тристакинния вздохнула, притянула дочь к себе, усаживая рядом.
— Я тоже. Но пока нельзя. Тебе тут совсем не нравится?
— Нравится. Тут тепло. Энефрей обещал сводить нас на море. Мне нравится тут. Но здешние люди…может, если бы мы жили отдельно, и вокруг нас не было так много народу, было бы лучше?
— Я поговорю с отцом об этом…может, это и правда будет хороший выход для всех нас.
Тристакинния, как в прошлый раз, решила защитить семью. Нужно уехать из дворца, урезать общение Фрея с Иской, вряд ли, конечно, у Фрея вернется желание воплотить свои намерения в отношении Иски, но нельзя постоянно испытывать терпение хозяев. Тристакинния усмехнулась сама себе. Хозяев.
— Ладно, иди, но будь терпеливее к этим людям. Я прошу тебя. – улыбнулась северянка дочери.
Лима вышла из комнаты, осмотрелась, настойчивого мальчишки нигде не было, и девочка пошла в убежище в саду. Тристакинния проводила дочь взглядом. Девочка росла красивой, и северянка гордилась ею. Она даст хорошее продолжение роду Хевдинга и Торисазов. Северянка вздохнула.
Но если им придется остаться здесь? За кого ей выйти замуж? За Энефрея, или за сына какой-нибудь северной семьи, тоже приехавшей сюда? Вполне возможно… если Фрей прав…то даже лучше остаться здесь, привезти отца сюда. И воины Фрея не достанут его. султан должен защитить ее отца. Девушка вспомнила разгневанный взгляд мужа, невольно поежилась. Фрей и такие, как он не знали ни страха, ни рассудка, ни жалости. Для них имела значение только Победа. Любая. Над женщиной, мужчиной, землей. От средств, которыми она достигалась, наверное, могли содрогнуться боги. Это султан считал, что семья Хевдинга у него в заложниках, на самом деле, это ее отец, Хевдинг, негласно был в заложниках у соплеменников. Как ни крути, но для викингов, старый вождь был предателем. То есть, пока нет, но если ее муж не придумает спасительной причины для ее отца, его убьют. Так, как убивают предателей. А как Фрей мог придумать причину, если он сам считал Хевдинга предателем? Тристакинния тряхнула золотым полотном волос, Фрей придумает, обязательно, и объяснит викингам, они все поймут, поверят, и род ее отца будет продолжаться гордо, как раньше. Никто не посмеет тронуть Хевдинга до вестей от Фрея. Отец и муж о чем-то говорили перед отъездом. Наедине. Когда Тристакинния спросила, о чем они разговаривали, Фрей что-то злобно прошипел ей в ответ. Северянка только поняла, что Фрей не даст викингам обвинить Хевдинга в предательстве. Женщина сглотнула комок благодарных слез, вспоминая шипение Фрея. Все-таки ей повезло с мужем. Он надежный, с ним безопасно, уютно. Но иногда ей хотелось ласки, не в постели, а в жизни, нежных слов, теплых улыбок. Как тогда, в самом начале отношений…до той, которую он привез в сердце из последнего похода перед свадьбой. Женщина вздохнула, и залезла на широкий подоконник, поджав длинные ноги, несколько секунд задумчиво смотрела перед собой и открыла книгу, которую дал ей Абдула.

Искандер вошел в сад, и заметил Тристакиннию на подоконнике, так уж получалось, что ноги сами несли его к окнам северянки. Закатное солнце играло в длинных светлых волосах женщины, Тристакинния читала. Мужчина улыбнулся, ящерица на его щеке ожила.
— Да осветит… — Искандер запнулся, он хотел сказать Аллах, но девушке скорее всего будет приятнее услышать о своих богах, — солнце твои дни, лучезарная Тристакинния.
Женщина подняла голубые глаза от книги, посмотрела на Иску, и тепло, ласково улыбнулась ему.
— Здравствуй, Иска, — по возможности Тристакинния говорила на северном.
— Я принес тебе сладости, а если ты осчастливишь меня своим присутствием, и спустишься сюда, я покажу, где в этом саду растут цветы достойные цвести рядом с тобой.
Тристакинния улыбнулась ярче, отложила книгу.
— Я сейчас.
Женщина вышла на балкон, и перемахнула через перила вниз, как кошка, мягко приземлилась на ноги. Выпрямившись перед мужчиной, она смущенно, или ему так показалось, улыбнулась, и отступила от Искандера, поймавшего ее в объятия. Искандер с трудом подавил дрожь. Он так долго мечтал об этом, чтобы она снова оказалась в его руках.
— Ну, где твои цветы? Веди. – женщина улыбалась немного лукаво, так, что кружилась голова, теперь в ее глазах не было печали или тревоги за него.
— О, конечно, — Искандер указал куда идти и пропустил северянку вперед. Она шла гордо, такая тонкая, хрупкая, нежная и такая желанная. Одну из аллей сада украшали множество орхидей, белых, желтых, розовых, фиолетовых, дурманящий запах цветов был вязким, свежим, и пьянил, как молодое вино в жаркий день. Тристакинния восхищенно осмотрелась.
— У вас красиво. – почему-то грустно сказала она. Видимо, вспомнила дом.
— У вас не менее красиво, — решил поддержать ее Искандер. – какие ковры могут соперничать по мягкости с вашими лугами, а дикий свежий запах трав вызывает желание лететь, и, конечно, он не сравнится с домашними цветами.
— Тебе нравилось у нас? – спросила она, оживившись, и осеклась, — Я имела в виду…страну.
— Да, — улыбнулся шейх. – холодно, но я бы даже смог там жить.
Тристакинния улыбнулась.
— Я иногда так скучаю по дому…у вас удобно, но… как-то не живо, что ли.
— Душные ночи Либии еще не посвятили тебя в свои тайны, — улыбаясь, кивнул Искандер.
Женщина, как раз, сегодня думала, как бы разнообразить ночи, у кого бы вызнать какие-нибудь южные секреты женского обольщения. И главное, тот секрет, которым приворожила, в свое время, Фрея южанка.
— Спасибо тебе, Иска, — провела ладонью по щеке мужчины Тристакинния, прямо глядя ему в глаза.
Мужчина поймал узкую ладонь Тристакиннии, легко сжал ее и погладив, обняв, обласкав, отпустил руку замужней женщины. Вглядываясь в лицо северянки, в ее повадки Искандер искал подтверждение откровенным словам Энефрея. Тристакинния отступила на шаг от него. Объяснять, что она просто рада, что он на свободе, было неуместно. А женатый Иска, наверняка, понял ее жест не так.
— Я совсем забыл про сладости! – воскликнул Иска. – Садись, здесь тебе будет удобно, пока я срежу тебе цветов.
— О нет, не надо их резать, пусть живут, — испугалась язычница, садясь на скамью. – иди ко мне, давай свои сладости.
Искандер выдохнул легкую улыбку и сел рядом с Тристакиннией. Как же тяжело быть рядом и не касаться желанной женщины. Мужчина достал свертки со сладостями, раскрыл их все, чтобы северянка могла все попробовать.
— О, как это…рагат-лум-лум, — обрадовалась Тристакинния, беря конфету, из тех, что специально для нее выбирал Искандер. – Фрей мне как-то их приносил…
Как же свыкнуться с постоянным незримым присутствием Фрея? Досадливо думал Искандер. И тем не менее, Фрей тут незримо, а Тристакинния, вот она, рядом, не во сне, а живая, один на один с ним. Женщина съела конфету, чувственно выдохнув и прикрыв глаза. И Искандер робко подумал, что этот вздох относился к нему, был благодаря ему.
— Вкуснее, чем мороженный мед… у тебя все хорошо, Иска? – ласково спросила она, потому что не знала, что сказать. Она не хотела делиться своими страхами, а ничем другим она поделиться не могла.
Искандер ласково улыбнулся в ответ. Сердце благодарно затрепетало от заботы Тристакинния.
— Спасибо, Тристакинния, у меня все хорошо.
— Мы хотим уехать. – решила рассказать женщина. Может, Иска как-нибудь сможет это устроить. Он ведь тут вроде конунга. – Куда-нибудь, из дворца. Детям тяжело в чужом доме, да и Лима не уживается с дочерьми султана. И Айваз с твоим сыном в ссоре…
В сердце что-то оборвалось, больно ударилось о грудную клетку. Если она уедет, он будет редко ее видеть. Но может так будет лучше и пора снова учиться жить без нее? Да и Фрея он будет видеть реже.
— Не думаю, что с этим возникнут сложности. – Искандер отвернул голову в сторону от Тристакиннии, пытаясь скрыть досадливо-угрюмое выражение лица, указал рукой в том же направлении. – сразу за садом расположены хорошие дома.
— Что с тобой Иска? – пытливо заглянула в глаза мужчины Тристакинния. – Ты расстроился?
Искандер порывисто-хищно подался к желанной пери, провел ладонью по ее нежной упругой щеке. Признаться в чувствах, раздирающих сердце и бросить к ногам Тристакиннии свою любовь? Но она однажды уже выбрала другого. Искандер с радостью взял бы Тристакиннию в жены, если бы она осчастливила его согласием, но и сейчас эти глаза, выжегшие его сердце вечность назад, вожделенно смотрели на Фрея, а ему все также доставалась ласковая жалость. И мечта обладать любимой, казалась все так же несбыточной.
— Я буду реже видеть тебя, это меня и расстраивает. – легко улыбнулся шейх.
— Но, Иска, — красавица свела брови. – Фрей не будет доводить тебя…мне кажется, я не такая уж ценность, из-за которой стоит попрать твое спокойствие и спокойствие наших детей.
Искандер изогнул уголок губ.
— Твое спокойствие важнее всего, богиня.
«И стоишь ты гораздо большего, чем Фрей», — мысленно добавил Искандер.
Тристакинния улыбнулась.
— Иска. Мне с тобой так легко…ты знаешь мой язык…я не могу быть спокойна, когда плохо моим детям. И…я не могу быть спокойна, когда я вижу, что ты страдаешь.
Тристакинния словно хотела о чем-то попросить, но не решалась. Или может, она хотела о чем-то предупредить? Что-то угнетало северянку.
Не это ли желанный знак? Искандер вздохнул, и дети у них могли бы быть общие.
— Сочту за счастье охранять твое спокойствие. И буду рад помогать тебе, я поговорю с султаном, о доме для тебя.
— Где-нибудь за базаром, в тихом местечке. Это было бы чудесно.
Искандер улыбнулся. Просьба Тристакиннии делала возможность их встреч еще реже, чем просто реже. Остановившееся сердце снова гулко стукнуло и это он переживет. Улыбка стала похожа на оскал, Искандер тряхнул головой, скидывая оцепенение. В словах Тристакиннии слышалось ему еще и то, что она согласна не видеть его, лишь бы детям был комфортно и Фрей не доставлял ему беспокойства. Искандер оборвал мысли, отчаяние верно смутило его разум, мать и жена должна прежде всего беспокоиться о своей семье, это лишь еще раз подчеркивало величие души Тристакиннии.
— Ты выберешь сама, а я покажу тебе дома.
— Спасибо. – благодарно улыбнулась женщина. – Но мне еще нужно поговорить с Фреем. Он еще не знает о том, что я сегодня решила.
В саду раздался знакомый тихий свист. Фрей насвистывал «Все возьми». Тристакинния вскочила.
— Это Фрей. Мне надо идти. Он разозлится, если увидит нас вместе. Спасибо, Иска.
И женщина сорванцом юркнула в кусты. Искандер горько усмехнулся, сейчас он почти хотел, чтобы Фрей увидел их вместе, ему бы доставило мстительное удовольствие видеть, как наглая ухмылка варвара сменится гримасой гнева. Но Тристакинния права, гнев Фрея отразится на ней и, возможно, тогда Искандера не будет рядом. А впрочем, как можно защитить жену от мужа, хозяина и защитника, он будет держать ответ за нее перед богом и кому, как не ему, с нее спрашивать? Искандер прекрасно знал, как жесток может быть Фрей с Тристакиннией, не причиняя ей физической боли. Шейх поднялся со скамьи, не желая видеть варвара, слишком часто они сталкивались во дворце, в котором двоим можно прожить жизнь, никогда не встретившись. Но свист приближался, и к скамье вышел Айваз, кивнул в знак приветствия Искандеру, и пошел дальше, насвистывая любимую песенку Амелика. Искандер досадливо поморщился. Это не Фрей, это Айваз, значит Тристакинния ушла зря. А может и не зря, может сын рассказал бы отцу или…обида полоснула Искандера – она узнала сына и использовала его, как предлог, чтобы уйти. Мужчина тяжело выдохнул. Он сейчас же отыщет Оснана, чтобы поговорить с ним о переезде Тристакиннии. Пора жить своей жизнью. Без нее. Пора подумать и о своей семье. Эйшан не заслуживает такого отношения. Шейх направился во дворец.

Идя ко входу, Искандер споткнулся и потерял равновесие.
— Скучал, сладкий? – прошелестел Фрей прижав Искандера к стене. и шейх понял, что не спотыкался на ровном месте.
— Господи! — досадливо выдохнул Искандер. – да отстанешь ты от меня когда-нибудь?
Фрей тихо рассмеялся отчаянию Искандера, потянул зубами его ухо.
— Нет.
Мужчина оттолкнул викинга, дикарь ожидал сопротивления, он отшатнулся, под руками Искандера, не выпуская его из объятий, потянул за собой. Искандер шагнул, падая на Фрея, уперся при падении руками в землю.
— Вот строптивый, — восхищенно возмутился Фрей, подламывая руки Искандера, и раздвигая коленом его ноги. – ну, что ты ломаешься, Иска?
Шейх, свирепея, стукнул лбом о лоб Фрея, пытаясь стряхнуть варвара. Викинг шало посмотрел на Искандера и расхохотался, отпуская его. Искандер попытался встать, но Фрей сделал ногами «ножницы», легко стукнув шейха в пах. Мужчина упал рядом и откатился от Фрея. Викинг смеялся, искренне и от этого более издевательски.
— Ну, ты зверь, Иска. – вскинул руку ко лбу, потирая его, воин, и даже не попытался встать.
Искандер быстро гибко поднялся на ноги, остановился осекая желание пнуть Фрея.
— Мразь. – досадливо сплюнул шейх и стремительно скрылся.
Фрей проводил Иску взглядом, усмехнулся сам себе, глядя в небо и поднялся с травы.

Искандер шел к покоям султана. Шейх кипел яростью и, казалось, воздух, соприкасаясь с ним, искрился. Варвар растоптал тонкий налет сдержанности Искандера, еще чуть-чуть и он пренебрежет святой неприкосновенностью гостя. Ну что ж, появилась еще одна веская причина для того, чтобы у Тристакиннии появился дом вдали от дворца, хотя Искандер начинал сомневаться в том, что они с Фреем уживутся в одном мире. Шейх усмехнулся, он с удовольствием утешит вдову после смерти мужа. Искандер коротко постучал в дверь Оснана. Султан открыл не сразу, но сам, в такое позднее время могли прийти лично в покои только друзья или ожидаемые наложницы и наложники.
— Искандер? Ты так поздно…проходи. – сделал приглашающий жест султан.
— Я хочу попросить тебя, мудрейший, отпустить меня домой. – прошел в покои шейх.
Комната была Искандеру знакома. Покои султана настраивали на романтический лад, и легкая, несвойственная остальному дворцу атмосфера, будто уверяла, что все будет хорошо.
Искандер тряхнул головой, отгоняя злость на Фрея, чтобы султан не подумал, что злость направлена на него.
— Твой гость и я, не можем поладить друг с другом.
— Дворец огромен, вы можете не встречаться. А ты мне нужен здесь. Мы решили вопрос, кто будет работать на рудниках Айсланда?
Искандер мотнул головой.
— Тогда отсели его. Его жена просила о милости, получить свое жилье.
— Хорошо. Завтра они съедут. После завтрака я отправлю с Тристакиннией Рамона, он покажет ей дома для гостей.
— Я сам покажу. И не для гостей, я куплю им дом, там, где ей будет удобно.
— Хорошо. Но я думал, ты не захочешь терпеть придирки Торисаза к домам. Что у тебя с ним? Ты узнал это семейство, когда был на севере?
Искандер на мгновение замер, устремляя взор в прошлое.
— Да, я был его пленником.
— Но теперь ты хозяин положения, — как искуситель проговорил Оснан. – ты можешь попросить его себе в слуги, а его жену себе в постель.
Искандер задумчиво покосился на Оснана, властитель дружелюбно улыбался. Шейх опасался принимать подобные дары от султана, он мог попросить взамен Энефрея, а трепетно относящийся к сыну Искандер, считал низостью продавать Энефрея.
— Попробуем жить раздельно. – примирительно сказал Искандер. – и еще, великий, позволь не быть Энефрею за завтраком со взрослыми, его бабка обучила его северному языку, да и варвар не гнушается осквернять ругательствами наш язык, я не хочу, чтобы Энефрей слушал ругань взрослых.
— О чем вы говорили утром? – словно между прочим спросил Оснан. Султан знал, что Энефрей знает северный, но на вопрос, о чем речь, мальчик отвечал – ругаются, не вдаваясь в подробности.
Искандер словно смутился. И сурово сказал:
— Он напоминал мне, как я молил о пощаде, во время пыток. – солгал шейх.
— Низко, — согласился султан.
Искандеру стало стыдно, за ложь, но он отогнал от себя эти мысли, будет куда более стыдно, если Оснан узнает правду.
— Ладно. Думаю, они рады будут съехать. Энефрей может не присутствовать за столом. Но иногда, пусть после переезда и не каждый день, тебе придется видеться с ними за завтраком. Или тебе настолько это невыносимо, что тебя избавить от присутствия за моим столом?
— О нет, это лишнее.
Оснан улыбнулся.
— Хорошо.
Искандер склонил голову и, пожелав сладкой ночи, направился к себе. Оснан вернулся в спальню, скидывая легкий золотой халат. Улыбнулся мальчику в постели.
— Уснуть сразу не удастся.
— Ну и ладно, не очень и хотелось. – одновременно с султаном проговорил любовник.

Искандер шел к себе, чтобы принять ванную. Фрея нигде не было, он, наверняка уже давно спал, но его не покидало ощущение, что Фрей караулит его за каждым поворотом, или бесшумно крадется за ним. Искандер напряженно оборачивался, прислушивался к каждому шороху, однажды даже спрятался у окна. Но коридор, который, казалось, никогда не был таким длинным, был пуст. Мужчина покачал головой – до чего довел его этот варвар.
Эйшан уже дремала, но когда муж вошел в комнату, приподнялась на постели, ожидающе глядя на него.
— Ты спи. Я скоро к тебе присоединюсь. – ласково сказал Искандер, проходя в купальню.
Эйшан улыбнулась, уютно поерзала на постели, пригреваясь и устраиваясь удобнее.
Искандер опустился в всегда подогретую воду. Ароматы умиротворяюще обволокли разум, вода целовала тело мужчины, смывая усталость дня. Мужчина прикрыл глаза, провел ладонью по волосам. Вода привычно поцеловала тело, расслабляя. Искандер, вероятно задремал, потому что как иначе объяснить присутствие Фрея в купальне. Варвар был обнажен и сидел напротив, в чаше бассейна. Он что-то говорил на своем языке, небрежно гладя Искандера по ногам, бедрам и гениталиям. Шейх дернулся, видение сгинуло, мужчина сдавленно выругался. Варвар не оставлял его даже в мыслях, священном единении с собой.
«Ты мой раб, Иска…» — мысленно напомнил Фрей. Искандер разозлился, разъяренно отгоняя от себя Фрея и быстро вышел из купальни. О Боже, как же ему хотелось поставить варвара на место – избить, унизить… Искандер не стал притворно удивляться этой вспышке ярости и этим недостойным мыслям. Фрей Торисаз заслуживал таких мыслей. Шейх лег в постель. Нежная узкая ладонь Эйшан погладила мужа по груди.
— Ты так поздно сегодня…
прикосновение жены успокоило, вернуло в реальность из мыслей о прошлом, которое рвалось в его настоящее.
— Несколько неважных дел, — поцеловал женщину в висок Искандер.
— Неважных? Ва-а-а! – выдохнула Эйшан шутливо. – Таких неважных, что ты не идешь ко мне полночи! Ладно…вторые полночи у меня есть…
Женщина гибко изогнулась и начала целовать тело мужа, скользя вниз. Искандер с наслаждением выдохнул, отвечая на ласки жены, стараясь не замечать Фрея в своих мыслях.

Вернуться к — Глава 16. Боги / Перейти к — Глава 18. Нельзя соблазнить занятое сердце

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s