Глава 18. Нельзя соблазнить занятое сердце

Вернуться к — Глава 17. Здесь и рядом / Перейти к — Глава 19. С тобой

Тристакинния не видела, Айваз это или Фрей, она убежала к себе в комнату. Она не хотела думать о том, что ее муж будет изводить Иску. Она все равно не смогла бы ему помочь, даже если бы вступилась. Женщина чувствовала, что муж снова отдаляется, словно он именно сюда ходил в свой злосчастный поход, и снова нашел дом той южанки, которую привез в своем сердце. Тристакинния не смогла бы объяснить в чем заключаются ее опасения, даже спроси ее Фригг, но была уверена, что нельзя просто жить и ждать. Фрей уйдет. Уйдет легко, не вспомнив о ней. Красавица вздохнула, переложила книгу Фрея – Коран – и пошла в сераль. В отличии от недавней ночи, когда ей было стыдно искать в серале своего мужа, теперь она не чувствовала неловкости, входя в сад, выстроенный султаном для наложниц, ублажающих гостей. Тристакинния словно попала в сказку или в рай. Щебет птиц и смех наложниц музыкой разливались по саду. Всюду стояли вазы со сладостями и фруктами. По саду ходили служанки и мужчины. Фрей рассказывал ей про местных калек. Евнухи. Слуги-мужчины в гареме или серале. Частично или полностью лишенные гениталий. Тристакинния содрогнулась. Страна, в которой не в наказание, не в меру необходимости, в ходу калечение, почему-то считает дикарями их. Северян. Но ведь и викинги, в свою очередь, считают арабов годными только на рабские работы. Женщина вздохнула. Мимо нее проходили красивые девушки, в легких прозрачных одеждах. В Айсланде даже летом в таком не ходят. А тут, наверное, ничего другого и не наденешь – жарко. Летние платья Тристакиннии к вечеру становились влажными, их приходилось стирать каждый день, но носить одежду этого народа она не хотела. К Тристакиннии подошел красивый, светлокожий мужчина с удивительными, звериными глазами.
— Госпожа? – поклонился евнух. – Я могу помочь?
— Мне нужна Ливия. Наложница. – ответила Тристакинния на арабском.
Евнух снова поклонился и повел северянку сквозь сад. Он остановился у бассейна, поклонился третий раз.
— Что, Джали? – певуче отозвалась Красавица в плетенном кресле, отложившая книгу. Именно так, Красавица — с большой буквы. Ревность кольнула Тристакинния. Наверное, так выглядит и та, которую носит Фрей глубоко в сердце. Еще, не хотелось, но почему-то подумалось – что если Фрей ее увидит, то будет частым гостем сераля…Фрей мужчина, он такую не пропустит попробовать.
— Госпожа к тебе, Ливия. – сказал калека.
— Да я вижу, — женщина или девушка – по Ливии было трудно сказать точно, рассматривала Тристакиннию. – иди, Джали. Ну, здравствуй, ты гостья султана?
— Да…здравствуй. – Тристакинния постаралась улыбнуться арабке.
— М, хорошенькая, сюда иногда привозят северянок. Очень ценятся. Мужчины любят светленьких.
— Я замужем, и другие мужчины кроме мужа, меня не интересуют. – улыбнулась Тристакинния. И почувствовала себя увереннее, от упоминания Фрея, словно муж незримо стоял за ее спиной.
— Да… тут одну привозили, у нее мужчина остался дома, все плакала, не давалась никому… — Ливия замолчала.
— И что с ней? – свела брови Тристакинния, сочувствуя своей незнакомой соплеменнице.
— А, султан хотел ее казнить, потом продать, а потом нашелся шейх Мелика-Ахша, и султан ему ее подарил. Дальше я не знаю, что было. Ахша переехал из Триболи.
Тристакинния погладила себя по плечам. Стало как-то зябко. Захотелось оказаться рядом с мужем. Но ведь она тут, именно для того, чтобы быть рядом с мужем всю жизнь.
— Ливия…Иска сказал…Искандер. Аль-Дива. Сказал, что ты знаешь много женских секретов…
— Искандер так сказал? – черные глаза Ливии затянуло поволокой. Женщина рассмеялась — и с чего он только это выдумал? Ладно, идем со мной.
Красавица изящно поднялась со своего плетенного ложа, жестом позвала Тристакинния за собой. Северянка направилась за ней. Ливия привела женщину в свою комнату. Комната была в персиково-красных тонах, женская, уютная, вся укиданная подушками. В большое окно светило солнце, отчего в комнате было светло и празднично. И хозяйка в комнате была красивая, яркая, солнечная. Ливия развернулась к Тристакиннии.
— Значит, ты хочешь узнать, как заставить мужа смотреть только на тебя?..
Тристакинния сглотнула, робко улыбнулась.

— Отец! – обрадовалась Лима, вскакивая с постели. Тут девочка спала голой, ночи в Либии были жаркие. Но на всякий случай, Лима держала платье под подушкой. Девочка подбежала к окну и выглянула на балкон. Может, отец снова пришел из чайханы, и будет спать у нее? Она ждала его каждую ночь с той, счастливой. На балконе стоял Джаллал с букетом цветов.
— Лима…
Девочка вскрикнула и скрылась в комнате, быстро одеваясь и нащупывая под подушкой нож. Джаллал вошел в комнату.
— Лима, не бойся, — заговорил юный шейх на северном.
— Что тебе нужно? — зло прошипела девочка.
— Я хотел поговорить, но днем ты убегаешь…поэтому я пришел ночью.
— О чем мне с тобой говорить?
— Почему ты убегаешь от меня? Я не хочу причинить тебе зло. Сегодня я говорил с твоим братом… он сказал, чтобы я не обижал тебя, но я не хочу тебя обидеть. Ты самая главная женщина в моей жизни.
— Послушай меня, сын раба. Ты лучше отбрось эти мысли. Я не буду женщиной в твоей жизни, никогда. Никакой. У меня есть мужчина, который греет мои мечты.
— Кто он? – Джаллалу показалось, что у него сердце сорвалось и упало вниз.
— Это не твое дело, сын раба.
Джаллалу очень не хотелось пользоваться именем брата. Что же он за мужчина, если не может уговорить женщину, без имени младшего брата.
— Я сын очень древнего рода воинов, Лима. И я бы хотел, чтобы мой род стал твоим.
Лима усмехнулась.
— Воинов? Уходи, раб, пока мужчины не услышали твой голос и не наказали тебя.
— Я могу за себя постоять, Лима, и могу защитить тебя!
— меня не от кого защищать. Уходи, рабский сын. Уходи и не приближайся ко мне!
— Лима, с кем ты там? – постучался к ней Айваз. Он услышал через стену крики сестры.
— Уходи лучше, не позорь свой род, — усмехнулась девочка и пошла открывать брату.
Джаллал лихорадочно думал, что делать? Уйти, чтобы не нарушать только сегодня начавшегося мира с Айвазом, или смело отстоять свои чувства? Айваз вошел в комнату.
— Ты с кем? – бегло осмотрел комнату викинг.
— Сын раба приходил, убежал уже, — снова усмехнулась Лима, оборачиваясь.
Джаллал стоял у балкона и гордо смотрел на Лиму и Айваза.
— А, ты. Чего ночью пришел? – спросил Айваз.
— Днем прячется. – усмехнулся Джаллал.
— Все равно нечего к девке в окно лезть. – хмуро проговорил Айваз.
Лима стояла чуть за спиной брата, ждала, чем кончится перепалка парней.
— Ну нужна мне твоя сестра, сил терпеть нет.
— Видишь не хочет тебя девка, что ж ее неволить?
— Да она же даже слова слушать не хочет!
— Значит не нужны ей твои слова.
— А может и нужны.
— Были бы нужны, слушала бы. Иди спать. И не ходи ночами к моей сестре.
— Ты ее брат. Тебя уважать надо. – мрачно сказал Джаллал. – посмотрим еще, кто прав.
Сын шейха вышел так же, через балконную дверь, оставив букет на постели Лимы.
— Стой! – позвала девочка.
Джаллал обернулся на Лиму с надеждой.
— Цветы забери. Не надо они тут… — сказала девочка.
— Не надо – выброси, — пожал плечами Джаллал и исчез в ночи.
Айваз посмотрел на Лиму.
— Все. Пойду спать, мне вставать рано. Чего не спала? Или он тебя разбудил?
— Я… — девочка смутилась. – да, разбудил. Шум…
Лима поправила волосы.
— Все, спи. – бросил Айваз, уходя. Девочка кивнула ему, юркнула в постель.
Джаллал полночи бродил по саду, глядя на темное окно Лимы. Должен же быть способ обратить на себя ее внимание.

Фрей дождался, пока Иска скроется во дворце, и пошел туда же. Он думал о разговоре с мужчиной на пляже. Ничего путнего не сказал ему Кемаль. Ничего, чего бы не знал Фрей. Мысли перескочили на Хевдинга.
…- Пусть меня повесят, если нет другого выхода. Отцы повесят – дети спасибо скажут. – говорил тогда он.
— За рабство не благодарят, — усмехнулся Фрей. – посмотрим, как можно спасти твою рабскую шкуру…
Фрей мотнул головой, вспоминая разговор. Что тут можно придумать? Что семьи, присланные сюда в знак мира, могут открыто шпионить? Захватывать должности чужой страны исподволь? Тайно вредить, чтобы напасть?
Мужчина в задумчивости вошел в комнату. Тристакинния уже ждала его. В комнате пахло благовониями, откуда-то лилась тихая музыка.
— Милый муж мой, — нежно позвала Тристакинния.
Женщина была в тонком арабском одеянии. И была в нем невероятно хороша. Фрей усмехнулся.
— Если хочешь ублажать меня, то ванная должна быть готова.
— Она готова, — улыбнулась Тристакинния.
Почему, когда ему было скучно, и мысли о прошлом начинали захватывать его, Тристакинния заводила долгие беседы, требующие глубоких раздумий, или лежала в обиде, ожидая, пока он возьмет ее? Почему, когда он был вымотан, физически и морально, и ему нужны были тишина и послушание, она заводила долгие игрища? Нет, нельзя требовать от женщины, конечно, предугадывания… об этом пишут только в книгах, и рассказывают в сказках, ну может и рождается раз в век такая…
Фрей прошел в купальню, думая, как сократить игрища. Тристакинния села за его спиной, начала массировать плечи мужа, как учила ее Ливия. Фрей глубоко вздохнул. Начало хорошее, но она ведь сейчас заговорит… но Тристакинния молчала, как учила Ливия, молчала, лаская Фрея и не требуя от него ответа. Мужчина выдохнул усмешку, пытаясь погрузиться в наслаждение.
Уже много позже, в постели, Тристакинния прижалась к нему, и не выдержав, сказала.
— Так будет теперь всегда, возлюбленный, завтра Иска подберет нам дом, чтобы мы жили отдельно, не во дворце.
Фрей молчал несколько секунд, пока до него доходил смысл сказанного.
— Нет, — ровно сказал он.
— Что нет? – подняла голову с его груди Тристакинния.
— Мы никуда не съедем из дворца.
— Но я ду…
— Дура! Вот уж действительно дура! – согласился Фрей, скидывая ее с себя, оперся на локоть. – Ну и чем ты думала?
— Нашей дочери тут плохо, и мне! Пока ты занят тем, что изводишь Иску…
— Тш…он слишком часто упоминается в нашей спальне. Смотри, Тристакинния, как бы я не привел его сюда. Если я не буду рядом с султаном, мне вряд ли придет в голову что-либо, что может спасти твоего выжившего из ума отца! Ты подумала что я напишу домой: у нас все хорошо, нам выделили милый домик, приезжайте к нам в гости, и возьмите своих сестер, чтобы они наплодили от рабов деток! А что? Вокруг нас, например, много достойных соседей, которые любят светленьких девочек! Так, что ли?
Тристакинния плакала, уткнувшись лицом в запястья.
— Что ты ревешь?! – прошипел Фрей.
— Я не хотела, я не думала…
— Вот именно. Ты. Не. Думала. – Фрей перевернулся на спину, и закрыл глаза рукой, как крылом, засыпая. – Плачь тише. Я сплю.
Тристакинния уткнулась в подушку, глотая слезы.

Вернуться к — Глава 17. Здесь и рядом / Перейти к — Глава 19. С тобой

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s