Глава 39. Мечта или трагедия

Вернуться к — Глава 38. Рабы и господа

— Ах, как хорошо! – выдохнула Бушра.

Принцессы плавали в теплом открытом бассейне, в саду, на женской половине дворца. Молодые красавицы тут не стеснялись – тут ни один мужчина не мог их увидеть.
Нимат, как часто в последнее время была задумчива.

— Все грезишь по своему дикарю, — усмехнулась Бушра, красавица подплыла и села на подводную ступеньку рядом с сестрой.

Нимат не хотела делиться с насмешливой Бушрой своими сердечными переживаниями, но кому ей было еще выплеснуть эти терзания?

— Сестрица, почему Элох говорит нам прятать лица? Почему от его защиты мы должны так страдать? – с обидой сказала Нимат. – У нас должно быть право скрывать лицо, но у нас должно быть и право показывать его!

Бушра рассмеялась.

— Из-за некрасивых женщин, Нимат. Так Элох учит нас состраданию. Под никабом не видно – красавица или уродина. Так мужчина учится любить душу женщины.

— Но нам даже заговаривать с мужчинами нельзя! Как же мужчина может эту душу полюбить?

— Мы принцессы, — пожала плечами Бушра. — Нас будет любить тот, кого брат назначит нам в жены.

Нимат гневно повела головой, темные, мокрые сейчас, волосы, тяжелыми змеями струились по светлой золотистой коже.

— Я не хочу! Я уже люблю!

— Ай, сестрица, это преступная любовь. Но раз уж она посетила тебя, то стоит стать посмелее и насладиться ею. А там, глядишь, может, все и сложится. Я попробую узнать, какие планы у брата на твоего дикаря. Не грусти. Давай подумаем лучше, как ты можешь оказаться с ним?

— Я? Как?

Бушра немного подумала.

— Нимат, сестрица, я придумала! Тебе нужно переодеться, и притвориться служанкой, так ты сможешь не скрывать свое лицо. Ни он, никто другой не узнает, что ты принцесса.

— Но… я боюсь, сестрица!

— Смелее, надо бороться за свою любовь!

Бушра вдруг раздосадовалась, она бы и сама могла это сделать. Нимат бестолковая и пугливая. А хотя, если Бушра воплотит свою идею – Нимат не узнает.
— Ты подумай, Нимат, время идет, — Бушра поднялась и вышла из бассейна, — пойду, узнаю, что там на завтрак.
Нимат вздохнула, провела ладонью по голубой глади воды. Где набраться смелости?
ХХХХ
Бирюзовый шелк ласково касался кожи, в комнате принцессы пахло маслом и нежными цветами.
Бушра рассматривала наряды, сладостно продумывала образ и будущее. То, что совсем скоро должен приехать ее жених, шейх Амет, Бушру не пугало, наоборот, девушка уже все продумала. Она только несколько раз покажется Фрею, до приезда жениха, а потом отдастся Амету – что тянуть, если они связаны словом султана? И потом она сможет предаваться любовным утехам с Фреем.

Принцесса понимала, что другого пути у нее в жизни нет, поэтому о своем счастье, своих радостях и желаниях она должна заботиться сама. Бушра еще в юности поняла, что религия и такой уклад не защищают ее, что мужчины лицемерны, она понимала, что бороться с ними в открытую она не может, поэтому она научилась вести двойную жизнь – внешне такую, как от нее ждали, но на самом деле, ничего ее глубоко не трогало. Ни честь рода, ни гордость за страну, ни религиозные моральные устои. Она не была частью жизни, ей не было в ней места, ее место было в клетке – каменной дома, и тканевой на улице, поэтому она не болела душой за этот уклад. С ней не считались, поэтому Бушра не считалась с ними. Она не считала, что обманывать жениха плохо, она была уверена, что и он забавляется с другими, и будет забавляться после свадьбы. Но если ее брат или ее жених думают, что она будет сидеть до конца жизни в клетке, успокоенная лживыми сказками о любви и благочестии, довольствуясь минутками, когда муж соизволит обратить на нее внимание, и что ее смысл жизни дать наследников королевской крови, они сильно ошибаются. Бушра будет наслаждаться жизнью и всем, что эта жизнь дает. Она понимала, что ей еще повезло, она – принцесса, она богата, ей не нужно работать, думать о пропитании. Она в безопасности, никто не станет травить сестру султана – товар на продажу.

В дверь вошел евнух и доложил, что принцесса Лейла пришла.

— Зови, — кивнула Бушра.

— Сестрица, — жалобно протянула Лейла, протягивая руки Бушре, — я боюсь теперь. Ты сказала, что мы пойдем к отцу, пожалуемся на эту служанку и что северный гость нам угрожал.

— Ах да. Но, знаешь, что, давай подождем, может, у меня получится проучить их самой, не вмешивая султана. Ты же знаешь, как он занят.

Совершенно сейчас Бушре не нужна была возня с детскими обидами.

— Что ты будешь делать сестрица? – тут же весело спросила Лейла.

— Я не могу тебе сказать пока, это тайна. Но потом… — заговорщицки-весело пообещала Бушра.

— Ай, сестрица! – весело воскликнула Лейла и кинулась обнимать тетку.

Бушра, смеясь, обняла девочку. Такое обычное лицемерие.

ХХХХ

Запах роз, словно по солнечному лучу, вбежал в комнату. Сакина проснулась с улыбкой на лице. Какой чудесный день будет! В соседней комнате просыпался ее брат. А через несколько дней у нее будет свой праздник. Никогда у Сакины не было своего праздника. Ничего у нее не было. А теперь у нее появляется семья, брат и… сын, похоже. Девушка в одно движение оказалась около кроватки Дагаза. Ребенок спал спокойно, заклинания защищали его от зла. Она вчера сделала для Фрея защитный амулет, ее амулет, чтобы если Фрею понадобится, он всегда мог ее позвать.

Фрей сначала почувствовал, что кто-то у постели, и только потом вернулся из сна. Но этот кто-то изо всех сил сообщал, что не несет опасности. Сакина, по тонкому пряному запаху догадался Фрей и открыл глаза. Улыбнулся. Улыбающаяся девушка сидела на полу, положив голову на постель и смотрела на мужчину.

— Это тебе, — прошептала она, протягивая амулет.

Фрей взял деревянный овал.

— Что это? – негромко спросил он, вылезая из постели.

Сакина видела, что он обнажен и замерла. Ей можно смотреть или нет? Фрей прошел в купальню, жестом приглашая Сакину с собой. Сакина быстро и бесшумно кинулась за ним. Когда дверь за ними закрылась Тристакинния открыла свои прекрасные голубые глаза полностью. Сакина и ее голый муж в купальне. То есть, то, что Фрей голый, это ничего, конечно, не значит, он перед слугами не одевался. Но Сакина сестра теперь, вообще-то. Что-то ничего про такой обычай между братьями и сестрами Тристакинния не слышала.

Когда Сакина гадала ей, они не нашли ту, кто занял сердце Фрея, хотя Сакина и призналась ей, что видит, что сердце брата занято. Но ни карты, ни камушки, ни песок не открыли образ, вросший в сердце воина.

Может, это сама Сакина? Но нет, нет, Фрей изменился еще дома. После того похода.

Тристакинния решительно встала с постели и вошла в купальню. Ей нечего стесняться, она тут хозяйка. Фрей смеялся с Сакиной о чем-то, умываясь. Сакина так восхищенно смотрела на Фрея, что Тристакинния не могла даже разглядеть было ли там что-то плотоядно-любовное.

Фрей с улыбкой, предназначенной не ей, посмотрел на жену. Сакина застыла, улыбка медленно сходила с ее лица.

— Что такого веселого случилось? – невольно ревниво спросила Тристакинния и резко, неестественно, улыбнулась.

— Сакина радовалась празднику, — ответил Фрей спокойно.

Тристакиннии показалось, что муж смотрит на нее с досадливой жалостью, почти с презрением.

— А я хотела уточнить, кто останется с Дагазом, когда мы пойдем чествовать твою сестру?

— Возьмем его с собой. У алилов есть девушки, которые присматривают за детьми. Ему будет хорошо там, — пожал плечом Фрей. – Да и во дворце есть много слуг, которые бы могли за ним присмотреть. Но я хочу взять его с собой.

— Ты думаешь я доверю сына каким-то незнакомым девушкам?

— Доверила же раньше Сакине, — хмыкнул Фрей, — когда-то и она была незнакомой.

— Это другое. Сакина была служанкой во дворце. Она знала, что султан не обрадуется, если она будет небрежной. А те люди… кто они, вообще?

— Народ, который я освободил от угнетения, Кинния, — подался к ней Фрей. – Не забывай из-за кого и из-за чего мы здесь, поэтому оставь свои претензии, свою дурацкую ревность, и свои дурацкие фантазии, как бы по-твоему выстроить тут жизнь!

— Я просто хочу…

— Да не будет больше ничего просто! – прошипел Фрей, стремительно выходя из купальни.

Тристакинния всхлипнула. Сакина смотрела в сторону, стараясь быть как можно незаметнее.

— Фрей! – Тристакинния вышла в комнату.

— Да одевайся ты уже, завтрак скоро, — вздохнул викинг, — я бы отправил тебя домой, Кинния, но не могу. Это будет подозрительно выглядеть. Мы все-таки заложники мирного договора. Твой отъезд будет означать войну. Только если внезапно бы твой отец умер… и то это будет нехорошо. Поэтому просто попытайся вести себя тихо, Кинния. Я уже не знаю, как доходчивее тебе объяснить.

— Ты не замечаешь меня, Фрей, я постоянно боюсь, что ты найдешь другую…

— Да мне не до новых похождений, Кинния! Какую еще другую?! Мне одной тебя с перебором! Иди, одевайся!

Пока Тристакинния говорила с мужем, Сакина выскользнула из купальни и скрылась в спальне Дагаза. Почему эта красивая женщина разрушила такое хорошее утро? Почему она не могла присоединиться к ним? Надо будет как-то мягко поговорить с ней…

Тристакинния ушла, Фрей быстро оделся, сел на пол, у стены, задумчиво поглаживая бок вазы, которую сделал Искандер, он словно касался его рук, вызывая в памяти моменты, когда мог сплетать пальцы с его.

Тристакинния вышла, ослепительная и гордая. Фрей улыбнулся и легко встал на ноги.

ХХХХ

За столом Оснан снова завел разговор о разработках руды в недрах Айсланда. Амелик предлагал дать процент северянам за их рабов.

Фрей усмехнулся.

— Викинги наберут рабов для рудников на юге, — насмешливо сказал он.

Амелик вспыхнул, поняв, что Фрей говорит о набегах на них.

— Что бы ты сделал на моем месте, Фрей? – спросил Оснан.

— Я не на твоем месте, Оснан, — покачал головой Фрей.

Султану не нравилось, что он не может найти, как заинтересовать этим выгодным, может быть для всех сторон выгодным, делом северянина. При этом Оснан чувствовал, что у Фрея есть готовое решение. Это тоже немного задевало, словно викинг продумывал их ходы заранее. Или он так быстро думал? Но у султана хватало мудрости желать воспользоваться этим даром гостя, не потакая досаде.

Искандер задумчиво откинулся на спинку стула, задержавшись взглядом на Тристакиннии, это казалось невозможным, но сегодня женщина была еще красивее. Шейх не замечал настороженных взглядов, которые бросала на него Эйшан. Взгляд мужчины блуждал по красивым чертам лица, волосам, по изгибам шеи, очертаниям рук, высокой груди под тонким одеянием. Искандер думал о том, что на работы в шахты опасно брать именно рабов. На опасных работах должны работать люди осознанные, а не безвольные. На работах в шахтах активно использовались рабы и очень много людей умирало, рабов, конечно, никто не считал, но даже с точки зрения выгоды это было нехорошо, к тому же, чтобы успешно работать на любой работе, нужно было нарабатывать мастерство, а с такой короткой жизнью, как у раба в тяжелых условиях, это было невозможно. И, конечно, нужно вкладывать деньги в то, чтобы изобретать способы безопасной разработки рудников. Ему виделось лучшим решением заинтересовывать свободных граждан, свободные граждане были заинтересованы в долгой и богатой жизни, и охотнее улучшали условия своего труда.

Искандер перевел взгляд на Фрея. Викинг словно почувствовал, тут же ответил, вскинув бирюзовые глаза на шейха. Как обычно, насмешливые смеющиеся глаза. Искандер не улыбался, золотой взгляд был задумчивым и древним, как у кого-то, кто родился раньше Вселенной.

— Разработка руды принесет пользу обоим народам, — сказал шейх. – Только подумай, что можно сделать из металла. И оружие, это не самое важное, что можно сделать. Если будет достаточно металла для орудий, чтобы возделывать земли, и если этот металл укрепить и усовершенствовать, сплавляя с другими металлами, можно будет возделывать даже суровую северную землю. Возможно, ты скажешь, что вы воины и возделывать землю вам претит, но именно урожай способен прокормить народ в суровое время. К сожалению, наши земли тоже недостаточно плодородны, чтобы выращивать все, что мы хотим, но я видел в северных странах, хотя и южнее Айсланда, богатые поля. В Айсланде буйная растительность, я уверен, там можно выращивать хороший урожай, металл поможет в этом.

— Это ты видел, когда бежал сюда? – усмехнулся Фрей, бирюзовый взгляд стал невидящим, хотя и скользил так же по лицу Искандера. Викинг думал, может ли это стать той выгодой от султаната, чтобы остановить войну и оправдать предательство Хевдинга. Он усмехнулся своим мыслям, представляя, как объяснить эту выгоду воинам. Фрей глубоко вздохнул и досадливо мотнул головой.
— Я видел это в своих деловых путешествиях, — досадливо ответил Искандер, недовольный, что Фрей обесценил важность того, о чем говорил шейх.

Фрей прикрыл глаза, мерно дыша. Все это время Иска где-то бывал рядом, в соседних землях, в то время, когда Фрей думал, что он мертв.

— Скажи, в чем нуждается твой народ, выдвини свои условия, — сказал Искандер, — мирные договора должны быть взаимовыгодными. Возможно, мы можем решить какие-то проблемы твоего народа. Давай договариваться. Мир лучше, чем война.

Снова запоздалый страх за Иску сжал сердце, Фрей посмотрел на него, взгляд викинга заледенел, он опять разозлился на то, что тот сбежал и заставил Фрея бояться, что тот умер, целых десять лет. И снова обрадовался, что тот живой, вот он, сидит, возмущается, рассуждает. Фрей пьяняще рассмеялся. Казалось, что на слова Искандера, на самом деле, своим мыслям.

Тристакинния повела плечами и невольно улыбнулась. Эйшан тревожно вздрогнула, недовольная, что ей тоже захотелось рассмеяться. Порадовалась, наконец-то, что под никабом этого никто не мог видеть.

— Есть на севере земля, южнее Айсланда, они называют ее Леганега, — сказал Фрей. – там живет многочисленный, но бедный народ, похожий на троллей, может быть, дети троллей и людей. Можете попробовать договориться с ними. Только не вздумайте с ними воевать. Они отлично умеют вести затяжные коварные войны, травить источники, устраивать ловушки. Убьете одного – и весь народ восстанет против вас. Но их будет дешево доставить в Айсланд, если сможете договориться с ними, и, скорее всего, им понравится идея и про возделывание земли, и про орудия. Но с ними нужно будет делиться. А я полагаю, что султанат хочет вывозить руду сюда. Нет?

Фрей усмехнулся.
Амелик опустил глаза. Оснан задумался. О своем. О том, что, может, он рано решил, что он уже стар и ему нужно оставить государство в том виде, в котором оно сейчас. Султан вспоминал о своих мечтах юности, о большом богатом государстве, все получилось близко, но не так, но после успешных завоеваний и отстраивания Либии, после войны с Айсландом, Оснан решил, что дальше можно до смерти заниматься мирными делами, воюя только когда нужно защищать Либию. Но оказалось, что подавленных племен слишком много, что народами, которые Оснан завоевал нужно как-то управлять, не просто оставив свой герб на завоеванной земле. Когда-то раньше Оснан так и хотел, как многие завоеватели-объединители, чтобы народы становились одним народом. Он решил, что религия хороший инструмент объединения. Легкий, по крайней мере. Но сейчас все как-то оборачивалось не так, происходило нехорошее разделение, народы даже внутри столицы, не только страны, не хотели принимать Итват, приходилось карать, недовольные сбивались в группы. Теперь Фрей, невольно, послужил на пользу султанату, все недовольные могли теперь не прятаться от закона, а подчиняться султанату, исповедуя свою дикую религию. Итват же, должен теперь показывать себя во всей красе, чтобы сердца людей потянулись к нему. Сами, как и завещал Мадхам, пророк великого учения.

Новые, такие разные народы, становились или могли стать жителями султаната, его подданными. Разные и единые. Как ему мечталось в юности. А сейчас небесноглазое счастье в его постели отодвинуло, даже рассеяло его мечты. Не хотелось больше никого завоевывать, уговаривать и карать, словно Оснан сделал свое главное завоевание. Теперь хотелось встречать день и провожать его рядом с тем, кто завоевал его сердце.

Если бы Фрей услышал мысли султана сейчас, он бы разозлился. Заварил кашу с народами, а теперь он, видите ли, хотел бы провожать и встречать дни с любимым. Фрей бы тоже этого хотел, а не таскаться каждый день по диким племенам Либии.

— Нам суждено стать одним народом, а со своим народом, конечно, делятся. Я прав? – божественно улыбнулся Искандер, повернувшись к Оснану.

Султан улыбнулся и кивнул, сделал неопределенный жест рукой.

— Ты прав, Искандер. Да. У меня не было возможности сказать раньше, Фрей, я ценю то, что ты делаешь.

Амелик возмущенно посмотрел на султана.

— Мне донесли, что разбойные нападения почти прекратились, — продолжал Оснан.

— Будь здоров, Оснан, — кивнул Фрей, принимая благодарность. Викинг пожал плечами. — Леганегцы живут общинами, у них есть совет старейшин, отправляйте своих посыльных.

После завтрака, когда все разошлись, Оснан отправил за Амеликом и Искандером.

На совете теперь были и визири, и министры, и друзья Оснана, которые стояли у истоков султаната. Оснан рассказал о народе, о котором рассказывал Фрей.

— Когда-то, вы помните, когда Либия еще была пустыней, мы мечтали о большой стране, — сказал султан, — отстроив свой дом, мы устали, и забыли о том, о чем мечтали. Элох дал нам все для беззаботной жизни и мы забыли, что хотели, чтобы все народы, все племена жили в мире. Так как мы строили эту страну, мы забыли, что мы просто еще одно племя, и харам[1] считать, что другие, пусть и необразованные племена хуже нас. Перед Элохом все равны. Все могут иметь его милость. А мы привыкли обращаться с другими народами и племенами, как с рабами. Пора учиться жить в мире, как мы мечтали. Кто хочет поехать и рассказать это новому племени?

— Но Оснан, надо знать язык этого народа, нужно знать их обычаи, — сказал один из визирей, Лазар.

— Это несложно, можно отправить с посыльными северян, рабов, наложниц, — махнул рукой Оснан, — шейх Аль-Дива знает северный язык. Давайте обсудим, что мы предложим новым братьям.
ХХХХ
– О, Элох! Твое высочество, чем не угодил тебе этот фонтан?

Саладдин стоял перед фонтаном в бывших покоях матери, а точнее перед грудой камней, в фонтане, когда-то бывших центральной скульптурой, из которой текла вода. Сейчас покои пустовали, поэтому в фонтане не было воды.

– Камень в основании, мне показалось его можно вытащить. Я… я сложу его заново. – неуверенно сказал принц.

Не было ничего удивительного в том, что один из камней можно было вытащить, в таких местах часто делали тайники, обычное дело. Но, как оказалось, ни один из плотно подогнанных камней, из которых была сложена красивая скульптура, ничем не скреплялся друг с другом.

Камень, о котором говорил Салима, с надписью на древнем доларабавском языке оказался на своем месте, и слегка вдавив внутрь два камня по бокам, он смог ухватить камень с надписью и вытащить его.

– Конечно, ты сложишь его это же такой пустяк, – всплеснув руками, съязвил евнух, заловивший Саладдина на месте преступления.

– Камни не пострадали и похоже у каждого есть свое место, я уверен у меня получится, – принц нахмурился и тише добавил. – Если получилось у мастера, который позволил ослепить себя, ради того, чтобы мочь побыть с возлюбленной в султанском гареме, то у меня зрячего получится.

– Что?! Кто рассказал тебе подобную чушь? Если бы для того, чтобы уберечь султанский цветник от мужских желаний, нужно было скрывать его от мужских глаз, евнухов бы не оскопляли. Мастер сложивший фонтан до сих пор жив и вполне зрячий, хотя, возможно, и выжил уже из ума. Это не единственная его работа.

– Тогда я знаю к кому обратиться, если у меня не получится. В любом случае, я должен хотя бы попытаться.

– Ты же помнишь, принц, что это гарем султана, запретная зона для мужчин.

– Но ведь эти покои пустуют, да и султан вряд ли будет возражать, сейчас его мало заботит его цветник. Я буду обязан тебе, Тарик, если ты поможешь мне и не будешь сюда никого пускать пока я работаю.

– Ммм… – задумчиво протянул евнух. – Зачем тебе это нужно, твое высочество, в Триболи нет недостатка в мастерах.

– Я должен нести ответственность за свои поступки, мне все об этом говорят, – Салах дернул уголком губ. – Я испытываю вину, он не должен был сломаться, но я его сломал.

– Хорошо, принц, у тебя неделя, если за это время ты не справишься, мы обратимся к мастеру.

Тарик ушел, а Саладдин принялся разбирать камни в поисках того, что он не смог достать и что стало причиной разрушения. Джин не соврал на счет того, как достать камень, но соврал об истории мастера. И если подумать, слишком легко разрушилась конструкция, словно у нее вынули важную скрепляющую часть. Возможно, дух огня все -таки хотел, чтобы он разрушил фонтан, хотя и сказал, что это не обязательно.
ХХХХ
Фрей и дети сегодня занимались в саду. Мужчина задавал вопрос, кидая шарик ребенку, тот отвечал и кидал шарик обратно, потом Фрей сказал им проверять знания, спрашивая друг друга, так же перекидываясь. Игра была новой и такой увлекательной! Дети смеялись, поправляли друг друга, говорили на двух языках, переводили, теперь переводили не только Джаллал и Энефрей, но и Сайомха, и Сакина, она пришла сегодня тоже на занятия, с корзинкой в которой спал Дагаз.

Фрей сидел на высоких качелях, тихонько покачиваясь, подопечные стояли или сидели вокруг.
— Ладно, мелюзга, достаточно на сегодня, — махнул рукой Фрей.
Саладдин подошел к корзинке, заложил руки за спину. Дагаз открыл светлые зеленые глаза, внимательно глядя на принца.

— Это твой младший сын? – спросил Саладдин Фрея, улыбаясь Дагазу.

Ребенок улыбнулся принцу и отвернулся.

— Да, его зовут Дагаз, — ответил Фрей.

— Хочешь подержать? – предложила Сакина.

Дети так же кучкой побрели в беседку, обсуждая занятие и слова Фрея. Сакина удобнее устроилась на земле, и вытащила Дагаза из корзинки.

— А он не сломается? – спросил Саладдин, протягивая руки.

Сакина рассмеялась.

— Нет, не сломается, — девушка умело уложила ребенка на руки принца.

Дагаз снова принялся рассматривать принца, задумчиво, словно все понимал, но не знал, что делать или сказать.

— Он красивый, — сказал он Фрею и Сакине, и обратился к Дагазу, поднимая его повыше. – У тебя красивые глаза.

Дагаз словно понял, ярко, осмысленно улыбнулся, протянул непослушную руку к принцу, помахав ею в воздухе.

— Он так благодарит, — оценила Сакина, улыбаясь и забирая Дагаза. Она опустила его на землю, давая поползать.

Саладдин опустился рядом, наблюдая за Дагазом.

Фрей встал на качели и начал раскачиваться. Вдруг из-за деревьев вышла Тристакинния, мужчина увидел ее и остановил качели, он улыбнулся жене и протянул ей руку, приглашая.

Тристакинния улыбнулась, она вспомнила, как они так взлетали в небо дома, но женщина не успела пошевелиться, как раздался веселый женский вскрик, и Лима, которая обернулась, посмотреть на отца и увидела, что он смотрит на нее и зовет ее к себе, белой стрелой пролетела к качелям, даже не заметив матери. Девочка вскочила на качели, радостно глядя на отца. Фрей усмехнулся, подмигнул Тристакиннии и не стал прогонять дочь. Он ожидал, что жена сядет к Сакине и подождет, но небесные глаза женщины вдруг полыхнули ревностью, она обвела взглядом полянку, довольно улыбающуюся, умиротворенную Сакину, которая рассказывала что-то Саладдину и ворковала с Дагазом, а он улыбался ей, счастливо верещавшую дочь на качелях с Фреем, невольно вспомнила, как верной собакой ждала Сакина, когда проснется ее, Тристакиннии, муж, положив голову на их супружескую постель, как они смеялись в купальне, и вдруг ей так стало жалко себя. Похоже, тут собралась счастливая семья, в которой ей нет места. Даже эта девчонка, которая теперь неотступно ходила везде за Лимой, тут к месту. Сайомха тоже вернулась, когда Лима с воплем скрылась за деревьями, теперь она сидела рядом с Сакиной, улыбалась Дагазу. Тристакинния холодно сказала Сакине, чтоб не застудила Дагаза и ушла. Сакина, улыбаясь и не сводя глаз с младенца, воркующим голосом сказала, что тепло и Дагаз защищен, но Тристакинния этого уже не слышала.
До красавицы доносился смех Лимы, и она не хотела его слышать. Откуда она только взялась!
Если бы обида уже не растравила сердце Тристакиннии, она могла бы остаться, могла бы даже весело возмутиться и сказать, что сейчас ее очередь. Но последние постоянные перебранки с мужем, обиды на его слова, все-то она, Тристакинния, делает не так, словно отобрали у нее право на ее мужа, право поступать так, как она хочет.

Женщина села на скамью за деревьями и всхлипнула. Слезы не шли, но себя было очень жалко. Она перебирала в памяти обиды и погружалась в упоенное страдание.

Фрей остановил качели, хохочущая Лима, пошатываясь, сошла на землю. Мужчина огляделся, Тристакиннии нигде не было.

— А где Кинния? – спросил он Сакину.

Та осмотрелась.

— Ушла, — удивленно ответила Сакина.

Фрей пожал плечами.

— Хочешь? – позвал он Сакину.

Та смущенно улыбнулась, растерянно посмотрела на Дагаза и снова на мужчину. Лима села на землю и глубоко счастливо выдохнула, голова еще кружилась от недавнего полета.

Сакина легко взлетела на качели. Скоро уже она верещала и смеялась от детской радости. А когда они сошли с качелей, Сакина бросилась вдруг к Фрею, обняла его, крепко, как смогла, она дрожала, как будто плакала.

— Спасибо, — прошептала она на северном, и продолжила, — аникие, аникие, балимаке.

«Спасибо, брат,» — на родном языке говорила Сакина, целуя плечо мужчины. Фрей гладил девушку по спине и ждал, пока та успокоится, потом сам отстранил ее и заглянул в темные огромные глаза, улыбнулся.

—  Все хорошо, сестра, — ответил он на ее языке.

Она как-то ранено, мучительно воскликнула и прижалась к нему крепче. Тристакинния, которая решила вернуться и высказать обиду мужу, увидела обнимающихся и резко отшатнулась. Закрыла глаза, помотала головой. Нет, выходить сейчас и слушать эту ложь про братские чувства она не станет. Наверняка Фрей давно обманывает ее с Сакиной. Женщина не стала думать о том, что Сакина практически всегда была на глазах Тристакиннии, что случаев пересечься у Сакины и Фрея было слишком мало. Тристакинния решила, что уж для чего-чего, а для этого время и возможности найти можно. Не стала Тристакинния думать и о том, что Фрей сказал бы об этом сразу, слишком уж она была обижена сейчас на мужа. Увидев, что Лима спокойно при этом играет с Дагазом, и, не в силах терпеть выдуманное ею предательство, Тристакинния побежала к себе.
ХХХХ

Дела закрутили Искандера, он думал о словах Оснана, проверял свои магазины и бумаги, налаживал процесс нового дела – производства стекла, но с наступлением вечера мысли его стали возвращаться к Фрею. В кровь сразу выплеснулся огонь. Северянин ничего не предпринял, никак не ответил на насилие, что было не в его характере. А может, он смирился со своим положением? Искандер рассмеялся от нелепости предположения. А значит, наверняка, что-то викинг задумал. Надо быть начеку. Обостренное чутье говорило ему опасаться, но новое чувство было таким ярким, что ноги сами понесли его на место, где состоялись их последние свидания.

Фрей, в отличие от шейха, ни на миг не забывал о своем Иске, и когда поехал с Саладдином к алилам, чтобы узнать, нужно ли им что-то для праздника, и когда смеялся с капитанами в порту, время для него тянулось медленно, он точно знал, сколько дел он успеет сегодня сделать, прежде чем сможет, наконец, повернуть колесо жизни в нужную сторону.

Искандер зверино всматривался в тьму, ничто не выдавало присутствие викинга. «Неужели, я пришел первым?» — подумал шейх.

— Ну, здравствуй, Иска, — услышал Искандер, он резко обернулся, но с ужасом понял, что тело не слушается. Он даже не помнил, чтобы викинг его касался.

Фрей тихо насмешливо рассмеялся.

— Отдохни сегодня, тебе силы понадобятся, — он подхватил шейха, чтобы тот не упал, унизительно располагая его на траве, так, чтобы Фрею было удобно. Искандер с досадой подумал, что так и не нашел кого спросить об этой науке Фрея.

Викинг стянул штаны с Искандера. Шейх чувствовал все, тело не потеряло чувствительность, он даже мог говорить, тело просто, казалось, сменило хозяина и слушалось не Искандера. Фрей уложил мужчину на спину, лицом к себе, задрал его ноги, опираясь на них руками, посмотрел на него и улыбнулся.

— О… — Фрей овладел желанным мужчиной, — вот так правильно…

Движения были знакомыми, и, как оказалось, не забытыми. Искандер прикрыл глаза — как унизительно! Он был слишком самоуверен, ошибка, которую не стоило совершать, в противостоянии с воином. Что ж, он хорошенько запомнит этот вечер. Фрей двигался размашисто, словно нарочно заставляя тела производить как можно больше шума.

Искандер через ярость и унижение не хотел, но испытывал постыдное удовольствие. Фрей с силой сжал гениталии Искандера, выдохнул стон. Искандер застонал тоже. Кончили мужчины одновременно.

Фрей привычно упал на любимого раба, поцеловал его в губы, шумно, глубоко выдохнул. Искандер молча дожидался, что дальше сделает Фрей.

Викинг поднял голову, посмотрел в сверкающие яростью золотые глаза, рассмеялся и поцеловал их.

— Я бы побыл с тобой еще, Иска, но сейчас паралич пройдет и ты кинешься драться. А я не хочу портить такой хороший вечер.

— Ну что ты, я тебя только обниму, — опасно пообещал Искандер.

Викинг, смеясь, похлопал его по щеке.

— Успеешь еще.

Фрей легко поднялся, вытер член с остатками спермы о живот Искандера, поправил на себе одежду, заметно полюбовался позой шейха.
— Сладких снов, Иска. И с возвращением.

Фрей досадливо вздохнул, маясь, мотнул головой и неохотно скрылся за деревьями.

Почти сразу Искандер почувствовал, как возвращается контроль над телом. Мужчина провел ладонями по лицу. Что-то надо было делать с этим досадным умением Фрея, надо научиться противостоять этому. Шейх поднялся, раздраженно поправил одежду, подумал:

«Ладно, жизнь продолжается, я еще отыграюсь,» — и пошел во дворец.

ХХХХ

Фрей вошел в комнату, улыбнулся сам себе. Из детской выглянула Сакина. Она пыталась поговорить сегодня с Тристакиннией, но та была в плохом настроении, разговаривала сквозь зубы. Сакина спросила, не сердится ли она на нее за что-нибудь, но Тристакинния хмыкнула – за что мне на тебя-то сердиться? — и девушка привычно скрылась в детской.

А у Тристакиннии был повод злиться. Не только качели и объятия взбесили северянку. Когда Тристакинния сегодня вернулась к себе, она раздраженно ходила по комнате, уперев руки в бока и думая, что сказать Фрею. Можно терпеть его насмешки, пока он тебе муж, но если он нашел себе другую… тут все боги на стороне Тристакиннии. И тут в покои вошел евнух.

— Госпожа, к вам гостья из сераля? Примете? – спросил он на северном, плохо выговаривая незнакомые слова.

Тристакинния решила, что это Ливия пришла к ней. Женщина кивнула. Но в комнату вошла незнакомка.

— Здравствуй, Тристакинния Торисаз, я – Хайола Эринейская, — заговорила женщина на северном.

— Здравствуй, — настороженно ответила Тристакинния. Настороженно, потому что чего ждать от красивой наложницы хорошего? А Хайола была красивая.

— Я, вот, поблагодарить пришла. Что взяли мою Сайомху. Она верная, послушная. И я, вот, принесла твоему мужу… он приходил говорить со мной.

— Говорить? – вскинулась Тристакинния.

— Говорить, — усмехнулась Хайола, протянула женщине сумку, — передай ему. Он обещал сохранить. Там… талисман Сайомхи, и… подарок для Фрея. И для тебя, и для Лимы.

— Хорошо, — с достоинством сказала Тристакинния.

— Спасибо, пойду я.

Хайола ушла, она надеялась, что получится подружиться с Тристакиннией, но женщина была слишком надменной.

Конечно, ей неоткуда было узнать, что Тристакинния бешено ревновала к этому паломничеству к ее мужу. Она тут же залезла в сумку, рассматривая, что там.
Фрею Хайола принесла вышитый рушник, такой дарят женихам, зятьям, и братьям. Еще одна набивается в родственники. Или в жены. Ей и Лиме богатые ожерелья, вероятно, подаренные гостями или, может, даже султаном. Тристакинния достала большую шкатулку, с нацарапанным рунами именем Сайомхи, внутри лежали два ожерелья – бирюзовое и янтарное, северный талисман и вышитый кисет с гербом Оснана, она открыла его, но он был пуст. Тристакинния сложила все обратно, положила сумку на кушетку, пусть Фрей разбирается.

Фрей устало начал раздеваться. Тристакинния недовольно смотрела на мужа.

— Заходила твоя серальская шлюха, — сказала она.

Фрей удивленно посмотрел на женщину.

— Кто?

— У тебя их много?

— Кинния, — серьезно одернул он и женщина осеклась. – Хватит сбрасывать на меня свой ревнивый мусор. Я не ищу тут женских объятий.

— Да? Откуда же женщины в серале про тебя знают?

— Обо мне многие знают, я тебе говорил, чтобы ты занялась делом или не лезла хотя бы в мои! Если не можешь или не хочешь помочь – просто не мешай! Это ты должна была знакомиться и дружиться с женщинами во дворце, чтобы знать обстановку, но ты целыми днями или занимаешься глупостями или выдумываешь их!

Тристакинния швырнула в него сумку Хайолы.

— Это тебе, подарочки!

Фрей поймал сумку, заглянул внутрь и увидел шкатулку Сайомхи. Мужчина достал кисет, прощупал его, открыл, аккуратно вспорол ножом подкладку и вынул листы бумаги, на ларабавском и северном, прочитал, это были доказательства рода Сайомхи и доказательства, что она дочь Оснана. Фрей достал ожерелье для Тристакиннии, завернутое в шелковую ткань. Все подарки были подписаны.

— Это Хайола, мать Сайомхи, она отдала мне на сохранение бумаги на дочь, — пояснил Фрей.

— Какие бумаги на дочь рабыни? – фыркнула Тристакинния.

— Она северного рода, тут разные доказательства. Хайола очень благодарна, что мы взяли ее дочь себе.

— В служанки, — напомнила Тристакинния.

Фрей пожал плечами.

— Разве это важно?

— С чего вдруг такая любовь к рабам? – зло спросила Тристакинния.

— Может, чтобы не сбегали, как Иска, — глаза Фрея заледенели.

Тристакинния захотела свернуть с опасной темы.

— Я думала… она набивается в наложницы к тебе.

Фрей покачал головой.

— Кинния, это утомительно.

Мужчина пошел в купальню. Сакина шмыгнула было за ним, но Тристакинния ее остановила.

— Сакина, останься с Дагазом. Дай мне тоже пообниматься с мужем. Не у одной тебя такие желания.

Сакина вспыхнула и исчезла в детской, Тристакинния вошла в купальню.

— Я видела, как ты обнимался с Сакиной сегодня!

Фрей пожал плечами.

— И что?

— Как что? Я твоя жена, ты обнимался с другой женщиной.

— С сестрой.

— Названной!

— Да, названной! Названной сестрой. Не женой, не наложницей. Прекрати меня допекать! Я не ложился после свадьбы ни с одной другой женщиной!

— Даже в походах?

— Даже в походах. Ты знаешь единственного моего любовника. У меня больше никого не было. И, я думаю, если не будет какой-то вынужденной воли, и не будет.

— Ты вернулся с юга совсем другим Фрей! Ты словно оставил свое сердце на юге, я же чувствую, что твое сердце отвернулось от меня! Может, ты и не ложился с той женщиной, которая украла твое сердце, но это все равно измена, Фрей, перед Фригг это измена.

— Может быть, — задумчиво согласился Фрей. Он решил рассказать ей про Иску.

— Что?! –  Тристакинния выскочила из купальни, выбежала из комнаты в сад.

Фрей вздохнул. Завтра попробует с ней поговорить. Если она будет слушать, конечно. Мужчина вышел из купальни, освежившись, Тристакиннии не было в спальне. Нужно, конечно, пойти за Тристакиннией. Он быстро нашел ее в саду, подошел, сел рядом. Женщина отвернулась.

— Возможно, я не лучший муж, Кинния. Может, мне не надо было жениться на тебе, — начал Фрей. – Если твое сердце повернется к кому-то, я не буду мешать. У нас совсем разные цели, Кинния. Я не знаю, как тебе объяснить, что я не ищу любовных утех. Может, мне придется, чтобы кого-то не обидеть, с кем-то лечь. Но мне неинтересны сердечные дела. Я думаю о том, как выиграть войну, которую проиграл твой отец. И как спасти его жизнь. И как спасти честь твоего рода. А для сердца, я хочу только…

Тристакинния помотала головой, вскочила и пошла во дворец.

— Идем спать. Не хочу больше ничего слышать, — сказала она.

Фрей вздохнул. Все равно нужно будет сказать.

ХХХХ

Искандер проснулся внезапно. И тут же вспомнил события вчерашнего вечера. Мужчина, не обратив внимания на жену, направился в купальню. Разговаривать с Эйшан снова не хотелось, она бы начала донимать его делами, на которые он не хотел отвлекаться. Сейчас его вниманием всецело владел Фрей. Искандер думал, что сделать дальше, как ответить, как снова оказаться сверху. Он быстро умылся и пошел на тренировку к детям.

Те уже ждали его у зала. Детей стало заметно больше. Искандер хмыкнул и пригласил всех войти.
Тренировка началась, дети ответственно разобрали себе в пары новеньких.

Искандер стоял напротив манекена, он только что показал Энефрею, куда бить более сильного противника, и сейчас он задумался о том, какие точки использовал Фрей.

— Доброе утро, — в зал вошел улыбающийся Фрей, — я тоже хочу поучиться.

Искандер резко развернулся, золотые глаза сверкнули.

— Вдруг кто-нибудь решит напасть на меня ночью, — пояснил викинг насмешливо.

— Добро пожаловать, — процедил Искандер хищно.

Фрей подошел, в бирюзовых глазах, казалось, плескалось южное море и играло летнее солнце.

— Что мы делаем? – спросил северянин.

— Ты же вполне способен за себя постоять вечерами. Хочешь встать со мной? – спросил Искандер.

— С тобой, Иска, что угодно, — ухмыльнулся Фрей, — но я думал, ты делишься секретами воинского мастерства. Но можем и просто подраться.

— Какие секреты ты не знаешь?

Фрей ярко рассмеялся.

— На то они и секреты, что я их не знаю, — Фрей подошел ближе, плавно повел плечами, внимательно оглядывая Искандера. – Ты нападаешь?

Дети тренировались, поглядывая на мужчин, но больше делали вид, было интересно, что будет дальше. Настоящий бой?

Искандер подошел к палкам, одну бросил Фрею, другую взял себе. Фрей ловко поймал ее, продолжая смотреть на шейха. Искандер заметил, что Фрей не смотрит ему в глаза, не смотрит никуда конкретно, викинг словно рассеянно и невидяще смотрел просто в сторону Искандера.

— Не уверен, что я обладаю секретами, которые ты не знаешь, — сказал Искандер, — пожалуй, в твоем арсенале секретов побольше.

— Мне нечего скрывать, — ответил Фрей, все также не фокусируя взгляд, — ну, например, я не умею танцевать с ножами, как ваши язычники. У меня устает запястье, если мне приходится долго драться палкой. Говорят, это потому, что я неправильно ее держу.

Фрей покрутил палку в ладони.

— Еще я знаю, есть большое племя на северном востоке, они учатся боевому делу, тренируясь медленно. Мы можем тоже попробовать. При такой тренировке, они говорят, видны ошибки и видно, как работает тело. С нами в дружине был такой воин, после нескольких походов он ушел к своим, обратно на восток. Сказал, что воевал, чтобы было на что мирно жить.

Фрей выдохнул улыбку.

— Я пробовал потом сам, но это трудно.

Искандер вытянул ладонь с палкой, показывая хват. Фрей повторил, казалось, так же, дернул уголком губ.

— Кажется, что так неудобно, с непривычки, — снова улыбнулся Фрей, подвигал рукой, еще раз повторил хват Искандера.

— Запястье не должно быть слишком подвижным, чтобы не повредить его, так же как когда ты держишь меч.

Фрей кивнул. Искандер крутанул палку в руках и напал. Фрей отбил несколько атак, но шейх довольно быстро выбил палку из рук Фрея. Северянин повел головой, подобрал ее. Викинг вел себя дружелюбно и открыто, что вызывало подозрения и раздражало Искандера. К тому же тот не давал повода выплеснуть на нем гнев. Мужчина добросовестно поправлял движения Фрея, он не считал, что тот будет использовать его же мастерство против него. Искандер думал, что Фрею не нужны его секреты, и пришел-то северянин по каким-то своим причинам, вовсе не учиться. На самом деле в первых двух победах Искандера Фрей, вероятно, мог использовать свои знания, но почему-то не использовал. Возможно, чтобы вчерашнее поражение было сильнее.

Отдыхая после тренировки, Фрей сказал:

— Один воин научил меня, что во время боя не нужно смотреть противнику в глаза, учат подавлять противника взглядом, но это не сработает с хорошо обученным воином. Нужно отслеживать его руки и ноги, он нападает ими, не глазами. А глаза могут врать.

Фрей усмехнулся.

— Я раньше постоянно бегал взглядом по рукам и ногам противника, и не успевал, конечно, взгляд один, а конечности четыре.

Искандер сел, скрестив ноги, подпер подбородок ладонью, слушая. Дети тоже расселись, слушая.

— Но потом я научился рассеянному зрению, тебе не нужно четко видеть лицо или глаза противника, достаточно просто оценивать всю фигуру. Тогда будут заметны даже обманные маневры. Человек, когда делает обманный выпад, не вкладывается в него полностью – ему нужны будут силы и равновесие для того, чтобы вернуть тело обратно и замахнуться для настоящего удара. При рассеянном зрении это отлично видно. Я учился такому зрению не в боях, а наблюдая за боями других.

Уверенный воин, казалось, действительно не собирался утаивать секреты воинского мастерства. У Искандера вертелось на языке спросить про парализующие точки, но это невольно напоминало их близость и было стыдно об этом говорить. Искандер так и представлял гадкую усмешку Фрея, заговори он об этом. К тому же он хотел знать, как противостоять этому, а не пользоваться этим. Хотя, пользоваться бы было тоже хорошо. И шейх так и не решился спросить.

ХХХХ

Перед завтраком Фрей попытался заговорить с Тристакиннией, но красавица сказала, что пока не хочет его слушать.

За столом, после вежливой болтовни, Фрей заговорил:

— Через несколько дней, у меня будет личный праздник Брафралаг – братание. У алилов. Я решил, будет оскорбительнее не сказать об этом и не пригласить вас, чем пригласить вас на праздник другой веры. Я беру Сакину в названные сестры, это северный обычай.

— Рабыню? – удивился Амелик.

— Пока да, но после братания она будет частью моего рода, — кивнул Фрей.

— Почему же в сестры? По нашему обычаю ты можешь взять ее младшей женой, — сказала Эйшан.

— Мне хватает, — усмехнулся Фрей, посмотрев на Тристакиннию, перевел взгляд на султана, — там соберутся многие племена не принявшие итват. Если ты придешь, Оснан, твоему народу будет хорошо увидеть правителя.

Оснан задумался.

— Да, и разбойникам будет легко убить султана, — фыркнул Амелик.

Фрей пожал плечами.

— Нет смысла убивать султана, на его место встанет другой. А после убийства правителя, у нового султана будут все основания истреблять иноверцев, за нарушение договора.

— Но я так понимаю, Саладдин и даже Энефрей тоже будут там? – сказал Амелик.

— И помимо них есть кому занять трон, младшие принцы, сосватанные старшие принцессы. Очередь на трон такая большая, Амелик, один султан и даже его наследник ничего не изменят, — отмахнулся Фрей.

— Оснан, я бы не советовал идти, — помотал головой Амелик.

— А я бы советовал, — безразлично дернул плечом Фрей.

— Спасибо за приглашение, Фрей, я приду, — кивнул Оснан.

Искандер был согласен с решением Оснана, хотя и опасения Амелика он тоже понимал. Случай для покушения был идеальным. Тристакинния, казалось, подумала о том же, она чуть вздрогнула, что-то промелькнуло в небесных глазах красавицы, но она опустила ресницы, стараясь не выдать мыслей и не привлекать к себе внимания. Искандер не думал, что Фрей готовит покушение, но как можно ручаться за всех неверных? Всем им было за что держать обиду на султана.

— Ты уверен, что никто из разбойников не захочет воспользоваться случаем? – спросил Искандер Фрея.

— Разбойников, — усмехнулся Фрей, — может, это случай перестать быть разбойниками, я уверен, этим случаем они захотят воспользоваться. Тем более, сейчас все неверные – алилы. И если они нарушат условия соглашения между ними и султаном, они проживут не дольше султана. И, вероятно, умрут куда болезненнее.
— Нет, ты уверен, что никто не захочет устроить провокацию, не кто-то из алилов, а именно из тех, кому удобны междуусобные распри. Из тех, кто может не хотеть этого мира, чей бизнес процветает на этой вражде?

— С первых дней здесь я ходил по злачным местам столицы. Пытался понять, кто управляет дном Триболи, — сказал Фрей, — знакомился с вождями племен. Слушал, есть ли заговоры. Я объезжал племена, пил в портовых тавернах. Я не знаю никого, кто бы знал какого-то правителя улиц, кого бы не знал я. Наверное, где-то бы всплыло имя влиятельного тайного вождя.

— Зачем ты делал это, Фрей? – не сдержался Оснан.

— Привычка, — пожал плечами викинг, — я хотел быть уверен, что я в безопасности в твоем дворце.

Амелик недоверчиво посмотрел на Фрея.

— А не хотел ли ты присоединиться к заговору сам, Фрей? Просто не нашлось желающих выступить против Оснана, — спросил Аль-Толь.

Фрей рассмеялся.

— Желающие были, Амелик. Но воля моего тестя, конунга Хевдинга – сохранить мир с султанатом, чтобы не воевали дети и внуки. Я здесь гарант договора от Севера.

Тристакинния напряглась. Но в голосе Фрея не слышалась издевка. Неужели он так хорошо врет? Фрей столько раз шипел на нее, что они на войне, а теперь говорит о мире. Она хотела с укором посмотреть на мужа, но решила не при всех. Если это коварный план Фрея, то он разозлится, если она подорвет доверие к его словам. Тристакинния вдруг подумала, а, может, назло ему так и сделать? Но не посмела. Может, он ее даже ударит. И скажет, что она все испортила, и теперь ее отца повесят, и даже передаст, может, с каким-нибудь кораблем, чтобы передали его приказ убить ее отца.

— Значит, никого не нашел… ­- задумчиво протянул Искандер, — ну что ж, может, тогда охотников не найдется.

Искандер подумал, возможно, раз у дна нет конкретного короля, то сейчас самое время его поставить. Нужно бы поговорить об этом с Оснаном.

ХХХХ

— Вот как это называется теперь – сестра, — фыркнула Эйшан по дороге, — какие бесстыжие эти неверные, да, Искандер?

— А? Почему же? – очнулся от своих мыслей Искандер.

— Ты же понимаешь, что этот дикарь берет служанку в наложницы?

— Нет, я так не думаю. Я думаю, он бы так и сказал об этом.

— Ай, Искандер, ну что ты говоришь! Он просто не может взять ее второй женой, чтобы не принимать итват, поэтому проводит их дикий обычай. А на деле, кем ты, как думаешь, она ему станет?

— Быть может сестрой и станет?

— Да уж конечно, — фыркнула Эйшан, — зачем ему какая-то служанка в сестры, сам подумай, Искандер?

— Люди иногда становятся друзьями.

— Люди, не этот дикарь, — снова фыркнула Эйшан.

— Я понял, он тебе не нравится, — погладил жену по голове Искандер.

Эйшан улыбнулась, ткнулась лицом в плечо мужа.

— А с чего бы он мне нравился? – проворчала она.

ХХХХ

Искандер шел по саду, он думал, к кому бы ему обратиться, чтобы узнать про это мастерство Фрея. Он сел в беседку, перебирая в памяти, кто бы мог знать о таком. Искандер дотронулся до оставленной кем-то книги, вспомнил, как он читал любимой северянке и подумал, что слишком давно не встречался с Тристакиннией.

— Отвяжись от меня! – услышал он вдруг ее голос, Тристакинния пробежала мимо беседки и скрылась за деревьями.

«Ссорятся?» — подумал Искандер. Сердце скакнуло, быть может из этого что-то выйдет? Шейх легко перепрыгнул через перила беседки и поспешил за северянкой.

Тристакинния сидела на скамейке, у розового цветущего куста, как всегда прекрасная и гордая. Женщина смотрела на шелестящую листву, четкие брови были слегка сведены. Она спросила Фрея, чему ей верить, почему он султану сказал про мир, а ей все время говорит про войну. Но Фрей снова завел свою песню, сказал, что лучше, когда противник не знает о войне. Она устала слушать про войну, устала от постоянных женщин вокруг мужа, и от того, что он, казалось, перестал видеть женщину в ней. А сегодня он сказал, что нужно будет как-то выпросить себе и эту гаремную шлюху. И было бы хорошо, если бы Тристакинния сказала, что ей нужна служанка. Этого красавица не вынесла и убежала.

— Привет тебе, красавица, — поздоровался Искандер, ярко улыбаясь.

— А, Иска, — слабо улыбнулась Тристакинния, — здравствуй.

— Я случайно подслушал, вы ссорились? – сел рядом шейх.

— Ты же знаешь какой он, — вздохнула Тристакинния.

Судорожно вздохнула еще раз.

— У него есть другая женщина, Иска.

— Другая женщина? – удивился Искандер. – Почему ты так думаешь?

— Он сам признался.

— И кто же это? – недоверчиво улыбнулся Искандер.

— Я не знаю, какая-то южанка. Он полюбил ее в одном из походов. Давно еще. Он сказал, что не ложился с ней. Но он отдал ей сердце. Я сказала, что это все равно измена, перед Фригг. И он согласился, что это измена. Он купил себе Сакину, я видела вчера, как они обнимаются, она постоянно шныряет к нему в купальню, ждет, пока он проснется, у нашей постели. А теперь одна шлюха из сераля прислала ему рушник. И сегодня он сказал, что нужно ее тоже выкупить, и что мне надо сказать султану, что мне нужна служанка.

Женщина говорила возмущенно. Ей некому было все это рассказать, кроме Искандера, и сейчас она выплескивала обиду ему.

— И ты думаешь эта южанка это кто-то из них? Или это третья женщина?

— Я не знаю, это не может быть Сакина, когда Фрей был в походе – Сакина была совсем ребенком. А вот та шлюха вполне может ею быть. Она пришла ко мне вчера! Такая наглость! Пришла ко мне и попросила передать рушник моему мужу!

Синий взгляд Тристакиннии стал злым, кажется, она с каждой секундой все больше убеждалась, что Хайола та самая возлюбленная Фрея.

— Он ходил к ней в сераль. Она сама мне сказала! Конечно! Она не южанка, а пленная северянка. Вероятно, они сговорились тогда еще, в походе, а потом она попала в плен к султану, — вслух рассуждала Тристакинния.

— Северянка? – встрепенулся Искандер. – Не мать ли Сайомхи?

— Да, она. Фригг… возможно, Сайомха его дочь!

Искандер рассмеялся.

— Ты накручиваешь, разве ей не столько же лет, как твоей дочери?

— Фрей ходил в походы в то время тоже, — упрямо сказала Тристакинния.

— Но Сайомха всю жизнь провела во дворце.

— Но Хайола-то нет!

— Вряд ли она попала в сераль беременной.

— Почему нет?

— Если хочешь убедиться, можешь спросить сколько времени она провела в плену. Чем тонуть в бесплодных подозрениях, лучше быть уверенной.

— Да… но даже если Сайомха не его дочь, Хайола может быть той самой, по которой все эти годы сох Фрей.

— Тогда почему же он не выкупил ее, по приезду сюда? Это легко.

— Может, он не знал где она. Может, все эти его каждодневные шатания по городу – это были ее поиски?

— Но сейчас, когда он нашел ее, он бы выкупил ее.

— Так он и собирается ее выкупить! – Тристакинния нервно терла пальцы.

— Но зачем ему делать ее твоей служанкой?

— Да это же для султана, Иска! Ах, ты ничего не знаешь… Фрей, он говорит одно, а в голове у него совсем другое! – покачала головой красавица.

— Мне казалось, Фрей как раз из тех людей, кто так не делает, тем более с близкими.

Тристакинния хмыкнула и пожала плечами.

— Мне тоже много чего казалось. Ладно, — красавица помотала головой, — как ты поживаешь? Все хорошо?

— Да, — задумчиво протянул Искандер, все еще не готовый бросать тему Фрея. – Прости мое любопытство, прекрасная, но что ты будешь делать, если ты не единственная его женщина?

— Я не знаю, Иска. Вернусь домой. Если он решит жениться на ней или жить с ней, заберу Лиму и Дагаза и уеду.

Сердце снова сделало скачок. Искандер развернулся к ней лицом.

— Тебе нельзя пока возвращаться домой, — ласково сказал он, — ради мира между нашими государствами.

— Значит, заставлю его терпеть, пока мне нельзя уехать. Ради мира. Он мне сказал, что, если мое сердце повернется к кому-то, он не будет против!

— А твое сердце готово повернуться к другому? – с замиранием спросил Искандер.

Тристакинния негромко рассмеялась.

— У меня сердце не веретено.

Мужчина вздохнул.

— О прекрасная, если бы ты была моей, я бы не хотел других женщин. У меня есть предложение, — сердце Искандера забилось сильнее, — позволь позаботиться о тебе?

Шейх взял ее руку в свои.

— О чем ты говоришь, Иска? – к радости Искандера, она не отняла руку.

— Уходи ко мне, под мое покровительство. Я не могу предложить тебе место второй жены, это бы тебя оскорбило. Но я обещаю, что я с радостью позабочусь о тебе, как о самом дорогом друге. Я обещаю, что ни к чему принуждать тебя не буду.

Синие глаза красавицы на какие-то мгновения потемнели.

— Ты зовешь меня в наложницы, Иска? – женщина высвободила руку.

— Нет, если бы ты захотела стать моей женой, я был бы самым счастливым человеком. Я не могу тебе пообещать, что ты будешь единственной женой, я уже женат.

Тристакинния улыбнулась, провела по щеке Искандера. Мужчина поймал ее ладонь, прижимаясь к ней щекой.

— Поэтому я зову тебя, как подругу, как с… — «как сестру», хотел сказать Искандер, но осекся, — самого близкого человека. И я не прикоснусь к тебе, если ты сама этого не захочешь. Обещаю.

Искандер ненадолго прикрыл глаза, наслаждаясь желанной лаской любимой ладони.

— Ты сам сказал, ради мира, я не могу уйти от Фрея.

— Нет, ты не можешь уехать, но тут ты вольна жить с кем захочешь, — посмотрел на нее Искандер.

Тристакинния свела брови.

— Как это странно. Почему я не могу уехать, но могу тут жить с кем захочу?

— Не только Фрей, но и ты тут как представители Хевдинга.

— Но ведь это потому, что я жена Фрея. Если бы у него была другая жена, он бы приехал с ней.

— Но ты еще и дочь конунга.

— Фрей все равно станет конунгом, со мной или без меня. Если бы у меня был другой муж, и он стал бы конунгом, Фрей бы вызвал его на поединок. И, вероятно, победил. В любом случае, все дома слушаются Фрея, — Тристакинния легко улыбнулась.

— Ты недооцениваешь свою значимость. Ты все равно дочь конунга, а значит имеешь большее политическое значение, чем обычный человек. Если бы у Фрея была другая жена, он бы, возможно, и не приехал.

— Я пойду к себе, Иска, спасибо, что выслушал и утешил меня, — улыбнулась красавица.

— Ты мне все же не веришь, — горько усмехнулся Искандер.

— Нет, Иска, что ты, в чем бы мне тебе не верить?

— Почему же ты не хочешь положиться на мою помощь?

— Да в чем же тут помощь, Иска?

— Ты готова уехать домой, я предлагаю тебе уйти от Фрея, но остаться здесь, пока ты не можешь уехать домой.

— Наверное, лучше будет для наших стран, если я буду вести себя, словно ничего не случилось, до тех пор, пока не смогу уехать. Как это будет? Я уйду к тебе, мне нужно будет разводиться с Фреем? И что это будет за положение?

— Положение свободной женщины.

— Я могу не уходить и оставаться свободной. В Айсланде женщина не нуждается в обязательном покровительстве. Это здесь, вероятно, без мужской защиты нельзя.

Искандер вздохнул.

— Как объяснять это детям? – продолжала Тристакинния. — Да и твоя жена с ума сойдет. Я и так ей не очень нравлюсь, не знаю уж, что я ей сделала. Может, потому что не закрываю лицо.

— Эйшан я все так и расскажу, как есть. Как бы ты объяснила детям свой отъезд домой?

— Домой – понятно как. Сказала бы, что отцу нужна забота и что я скучаю по дому. Нет, Иска, так не выйдет.

— Если ты считаешь, что у тебя нет права опереться на мою заботу, может быть, ты вспомнишь о том, что когда-то оказала мне неоценимую услугу, ты просто дашь мне возможность вернуть тебе долг.

— Никогда не упоминай об этом, Иска, — Тристакинния испуганно осмотрелась.

— Конечно, — улыбнулся шейх.

Красавица тоже улыбнулась и поднялась со скамьи.

— До встречи, Иска.

— Наверное, я поторопился, наверное, ты все же еще не готова уйти от Фрея. Быть может, у него и нет никого.

— Он сам признался, Иска, — грустно улыбнулась Тристакинния.

— Тогда почему ты хочешь остаться с ним?

— Не с ним, а при нем, — и женщина собралась уходить.

Искандер поднялся тоже, обнял ее за плечи, со спины.

— Тогда прошу тебя, когда придет время, приходи ко мне.

Тристакинния через плечо посмотрела на мужчину. Она ничего не сказала, но и не рассердилась. Искандеру ничего не оставалось, как отпустить ее. И его пери упорхнула.

 

Тристакинния шла во дворец и думала, что, может, все действительно не так уж и плохо. Она высказала обиду вслух, и сейчас ей казалось, что, может, и действительно, Фрей просто ведет какую-то свою стратегическую игру. Она вышла на очередную аллею и увидела на скамье Фрея. Рядом сидела Хайола, положив ему голову на плечо и закрыв глаза, она переплела пальцы с его и умиротворенно счастливо улыбалась. Фрей спокойно смотрел перед собой, едва улыбаясь.

Тристакинния выдохнула и подошла.

— Я ухожу к Иске, — заявила она.

— Что? – изумленно переспросил Фрей.

Хайола открыла глаза, подняла голову и отпустила руку мужчины.

— Что слышал, — бросила Тристакинния, уходя.

— Это из-за меня? – испуганно спросила Хайола.

Фрей покачал головой, глядя вслед женщине. Вдруг усмехнулся.

— Нет, Йола, ты тут не при чем.

 

Искандер проводил взглядом Тристакиннию и снова опустился на скамейку. Сердце потихоньку выравнивало ритм. Может быть, когда-нибудь, когда зерно сомнения прорастет, она придет к нему.

— Иска! – синие глаза красавицы горели, Тристакинния шагнула к нему, — ты все еще хочешь, чтобы я ушла к тебе?

Искандер поднял на нее глаза, мгновение непонимающе смотрел на северянку.

— Конечно, — быстро поднялся мужчина.

Тристакинния взяла его за руку и потянула за собой.

— Идем тогда.

Мужчина сжал ее руку.

Тристакинния привела его в комнату, где она жила с Фреем.

— Сакина, помоги мне собрать вещи. А то та, которая должна была стать моей служанкой не успела и милуется с Фреем, — холодно сказала она.

— Что случилось? – выскочила Сакина. Искандер кивнул Сакине. Та склонила голову в ответ.

— После кальехбрафралага будешь спрашивать, — так же холодно отозвалась Тристакинния.

Сакина растерянно посмотрела на Искандера, потом внимательно всмотрелась в него, вдруг выдохнула.

— Ну что ты встала? – поторопила Тристакинния, скидывая вещи на кровать.

Сакина кивнула и бросилась в комнату за сумкой.

Когда вещи были собраны Тристакинния сказала:

— Я потом приду за Дагазом.

Сакина ничего не ответила.

Тристакинния вручила сумку Искандеру. Мужчина молча взял ее и вышел с женщиной из комнаты.

Сакина бросилась в спальню, вынула Дагаза из кроватки и через балкон в спальне выбежала в сад.

 

Очередные покои, на которые Искандер мог свободно рассчитывать во дворце, были готовы, он привел женщину туда.

— Вот, это твоя комната. Располагайся.

Тристакинния села на кровать. Медленно глубоко выдохнула.

— Я поговорю с Эйшан и приду за тобой, — сказал Искандер.

Красавица медленно, гордо кивнула.

Искандер ушел. Тристакинния закрыла глаза и глубоко вздохнула. Гнев кипел в ней, ей больше не было жалко ни Эйшан, ни Искандера. Она хотела только одного – задеть Фрея.

 

ХХХХ

— Вот сюда, — Эйшан руководила служанками, которые раскладывали белье.

Искандер подошел к ней, взял жену за руку и вывел ее в другую комнату.

— Что такое, Искандер? – улыбнулась женщина, глядя ему в глаза.

— Мне нужно сказать тебе что-то очень важное. Я позвал Тристакиннию в нашу семью, под мое покровительство, она ушла от Фрея. Нет, она не станет моей женой, и наложницей тоже не станет.

Эйшан непонимающе смотрела на Искандера, словно до нее не доходил смысл его слов.

— Она ушла от Фрея, потому что считает, что у него есть другая женщина. Я бы соврал, если бы сказал, что не хочу, чтобы она вошла в нашу семью, как моя жена, но она на правах друга. Я не прошу меня понять, но пойми ее, как женщина, поэтому постарайся с ней поладить, пожалуйста, — Искандер поднес руку жены к губам и поцеловал.

Эйшан пошатнулась, в глазах потемнело. Она, слабо понимая, что делает, испуганно вырвала ладонь, по щекам как-то быстро и обильно побежали слезы. Казалось, этого Эйшан даже не замечает. Она смотрела Искандеру прямо в глаза, но ничего не видела.

Искандер смотрел на ее слезы и понимал, что он еще не раз ее заставит плакать. В соседних покоях ждала его та, о которой он мечтал с момента, как ее увидел и он не хотел отказываться от надежды, пусть даже призрачной, обладать ею.

[1] Грех

Вернуться к — Глава 38. Рабы и господа

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s