Глава 40. Новая жизнь

Вернуться к — Глава 39. Мечта или трагедия / Перейти к — Глава 41. Кальехбрафралаг

— Брат! Брат! – услышал Фрей.

Мужчина уже выходил из сада, когда его нагнала Сакина, с Дагазом на руках.

— Что случилось, Сакина? – встревожился Фрей.

— Хозяйка… сестрица… твоя жена собрала вещи и ушла с шейхом Аль-Дива.

Фрей рассмеялся, помотал головой, потом потер глаза, снова тряхнул головой и посмотрел на Сакину.

— Ладно. Не тревожься, пусть идет.

— Она сказала, что вернется за Дагазом, братец, не отдавай его. Она возьмет ему служанку, а как знать, какая она будет?

— Не переживай, Сакина, по вашим законам она не может забрать детей. А мы теперь султанат, благодаря ее отцу. Не препятствуй, если она захочет его забрать, это чтобы уязвить тебя. Дагаз вернется, — Фрей погладил Сакину по плечу, тепло улыбнулся и вскочил на коня, — иди и ни о чем не беспокойся.

Фрей подумал немного.

— Если что-то тебе будет угрожать, отведи им глаза и убегай к алилам.

— Может, отнести Дагаза туда?

— Не нужно, — снова рассмеялся Фрей, — не беспокойся за него, все будет хорошо. Я вернусь к вечеру.

— Приготовить тебе ужин, братец?

— Нет, сестра, мне, вероятно, придется не раз делить стол в гостях.

Сакина улыбнулась Фрею, викинг улыбнулся ей, нарисовал в воздухе знак на удачу, она нарисовала в ответ знак удачливой дороги. Девушка долго провожала Фрея взглядом, даже когда он скрылся из вида, она еще какое-то время смотрела ему вслед, потом медленно пошла во дворец, бережно прижимая Дагаза к себе. Фрей сказал, что все будет хорошо, но Сакина хотела, чтобы Тристакинния забыла про Дагаза, пускай занимается своей новой любовью! Надо отвести ее от порога! Теперь Сакина спешила во дворец провести ритуал.

ХХХХ

Искандер шел к Тристакиннии, Эйшан отказалась встречать и принимать ее, сказала, что увидится с ней завтра. Шейх пытался успокоить жену, но все, что он тогда сказать, едва ли оправдывало его, да и оправдываться он не хотел. Поэтому он долго обнимал Эйшан, гладил по голове и молчал. Эйшан не вырывалась, но и не льнула к нему, так и не переставая плакать. Так он ее и оставил, а сейчас ему впервые пришла мысль, что, возможно, зря он принял тогда решение жениться. Очень легко он отодвинул чувства преданной ему женщины на второй план. Тогда он думал, что никогда не увидит больше Тристакиннию и никогда больше не полюбит. В его жизни было достаточно места, чтобы помочь семье Эйшан в беде. Но, может быть, он мог бы помочь иным способом, не забирая ее жизнь? Он не был совсем равнодушен к Эйшан, она нравилась ему. Но случилось невозможное, в его жизни снова появилась северянка, и оказалось, что его решение забыть о той жизни не такое уж крепкое.

Искандер постучался и открыл дверь. Тристакинния стояла посреди комнаты, задумчиво оглядывая ее. Увидев шейха она улыбнулась, голубые ее глаза сейчас потемнели, стали ярче.

— Иска, ты, — она кивнула и подошла к нему.

— Я предупредил слуг, что теперь они в твоем распоряжении. Чем я могу тебе помочь? – улыбнулся мужчина.

— Я голодна и мне нужно выбраться куда-нибудь из дворца. Можем мы поехать в город?

— Если хочешь, конечно, но ты всегда можешь воспользоваться местной кухней, — он провел ее по общим комнатам, к кухне и столовой, там где можно было приготовить самому, или съесть что-то быстро, не дожидаясь, пока слуги приготовят.

Тристакинния кивнула.

— Хорошо, но мне нужно хоть ненадолго выбраться отсюда. Надоела эта клетка. Дома перед тобой весь мир, а тут… Идем, — потянула она шейха.

Служанки смотрели на пару, на новую хозяйку, молча переглядывались, не решаясь говорить при Искандере, прятали глаза, чтобы не встречаться взглядом. Они не понимали, что она говорит, но слышали уверенный надменный тон, видели, как радостно-восторженно соглашается с ней хозяин, послушно, сам, как верный слуга, пытается ей угодить и тревожились. Было понятно, что вторая жена станет главной. Им нравилась их хозяйка, Эйшан не была требовательной, была доброй, не была скупой, какой будет эта красивая чужестранка? Сплетни о северной красавице ходили по дворцу, холодная красавица ни с кем не сдруживалась, правда, она не обижала слуг, не изводила их капризами, но кто знает, может, ее сдерживал муж. А теперь…

Тристакиннию не заботило, что думают о ней слуги, никогда не заботило. О том, как себя чувствует Эйшан, Тристакинния тоже не волновалась – не она придумала обычай иметь по несколько женщин, — если Эйшан исповедует эту веру, то какое-то объяснение у нее должно быть.

Тристакинния шла чуть впереди, держа Искандера за руку. Красавица обернулась к нему в саду и улыбнулась своей лучистой улыбкой.

— Я так уверенно иду, но я понятия не имею, куда, — Тристакинния рассмеялась.

Шейх рассмеялся в ответ, крепче сжал ее руку и пошел рядом с ней, теперь он уверенно вел ее.

Эйшан видела их с балкона, она мучительно выдохнула стон и ушла в комнату.

Нимат, которая была в саду, тоже увидела пару. Что это? Жена Фрея изменяет ему? Почему она держит за руку другого мужчину? Ах, как жаль, что тут нет Бушры, она бы окликнула их, спросила бы что-нибудь. Почему Нимат не такая смелая? Она принцесса, ей можно было заговаривать первой, но она не знала, что сказать. Принцесса проводила их взглядом и побежала искать Бушру.

— Далеко идти? – спросила Тристакинния, — не обязательно на базар, можно просто, что тут за стенами дворца?

— Хорошо, я знаю рядом хорошее место.

Искандер и Тристакинния вошли в мейхану, хозяин вышел встречать гостей, увидев женщину с открытым лицом, рядом с богато одетым мужчиной он удивился, но ничего не сказал. Действительно, после оглашения указа султана об алилах, на улицах все чаще стали появляться женщины с открытыми лицами и даже ногами. Чтобы сразу было ясно, алилы носили среди одежды расписанный словом «алил» кусочек ткани, чтобы верные знали, нужно ли поучать бесстыдников своей веры или можно нарваться на бойкую отповедь язычника.

Но на Тристакиннии не было знака алилов. Может, наложница, а, может еще кто.

— Да благословит Элох ваш день, уважаемые, — улыбнулся хозяин, приглашая пару к столу, — могу ли я угодить вам?

— Да, уважаемый, проводи нас в уединенное место и принеси лучшее, что у тебя есть, — сказал Искандер.

Хозяин поклонился, повел пару к столу, над которым были закатаны шторы, их можно было опустить и скрыться от глаз  остальных гостей.

В мейхане было прохладно, вокруг были насажены деревья, которые давали тень, ловили ветер, и, хлестая его ветками, гнали в открытые окна заведения.

Скоро хозяин богато накрыл стол, сам обслуживая гостей. На столе появились чищенные фрукты, нарезанные овощи, мясо, свежие лепешки, щербет, различные соусы.

— Желают ли гости утолить жажду не только щербетом? – аккуратно спросил хозяин.

— Все хорошо, — отказался Искандер, — спасибо.

— Спасибо, что выбрали мой дом, — поклонился хозяин и ушел.

— Вкусно как пахнет, — деловито сказала Тристакинния, потянулась за лепешкой.

— Да, здесь очень хорошо готовят, попробуй все, — Искандер начал рассказывать про блюда. Тристакинния слушала, ей было все равно что слушать, просто хотелось что-то делать – куда-то ходить, с кем-то говорить.
После обеда хозяин Дорсан приглашал еще, выспрашивал, всем ли довольны гости, дал в подарок сумку с фруктами, с его сада, как он уверял.

Тристакинния хотела погулять где-нибудь по городу.

— Тебе не тяжело будет с сумкой? Может, оставим? – заботливо спросила она.

— Ничего страшного, быть может мы захотим пить или проголодаемся.

Тристакинния благосклонно кивнула. Они гуляли просто по улицам столицы, женщина не хотела никуда заходить, пресекая попытки шейха показать ей что-то достойное, по его мнению, ее внимания. Несколько раз ей казалось, что она видела в переулке мелькнувшего Фрея, но она не могла бы сказать точно, всадник слишком быстро скрывался из вида. Женщина не искала встречи, не надеялась, что это муж, но и не стала бы скрываться, если вдруг Фрей встретился бы им. Она еще не придумала, как ударить Фрея в ответ, за нанесенную обиду. Искандер наслаждался временем с желанной женщиной, он старался поддерживать непринужденный разговор, но часто западал в свои счастливые размышления, полагая, что и ей нужно время для решений и размышлений. Но было и еще кое-что ценное в этой прогулке. Искандер заметил лавочку катайской медицины, этот народ жил еще восточнее Либии, и лекари оттуда считались мистиками. Наверняка, там знают, как защититься от парализующего мастерства Фрея.

ХХХХ

Лима смеялась с Сайомхой, новая подружка рассказывала хозяйке забавные истории, которые слышала на кухне. Они сидели в саду, ждали, когда придут мальчишки. Первым прибежал растерянный Джаллал.

— Лима, там… — мальчик не знал, как сказать, поэтому мялся.

Лима ожидающе вскинула золотые глаза на Джаллала, она еще улыбалась.

— Слышали? – бухнулся Амир на скамью, — мать Лимы ушла к отцу Джаллала!

Сайомха ойкнула. Лима непонимающе смотрела на мальчишек.

— Что ты несешь?! – накинулась на него Сайомха.

— Да весь дворец гудит, — пожал плечами Амир.

Джаллал виновато посмотрел на Лиму, словно он имел к этому отношение.

— Мне надо идти, — поднялась девочка и пошла ко дворцу.

Сайомха кинулась за ней, мальчишки следом.

— Да что такого-то? – хмыкнул Амир, — подумаешь. Эти взрослые постоянно ходят от одному к другому. Тайно или явно. Тоже мне, большое дело.

— У Лимы не так, — сказал Джаллал строго, он попытался взять Лиму за руку, но девочка высвободилась.

— У всех так, — махнул рукой Амир, — если у Лимы не так, это только до поры до времени.

— Амир, а если бы твоя мать… а, ну да, — Сайомха заметила смешливый взгляд Амира и хихикнула.

Амир покачал головой, широко улыбнулся.

— Вот именно. Если переживать за других, а не за себя, будешь страдать ни за что. Пусть дуреют, тебе-то что за дело? Следи за своей жизнью, а другие пусть следят за своей.

Джаллал шел рядом с Лимой, готовый поддержать ее и сделать все, что угодно. Лима вошла в комнату родителей, остальные дети остались у входа. Из детской выглянула Сакина.

— Сакина, где мама? – серьезно спросила девочка.

— Лима… мама теперь живет с шейхом Аль-Дива, — Сакина слабо развела руками.

— Где она сейчас, ты знаешь?

Сакина помотала головой. Лима кивнула и вышла из комнаты.

— Джаллал, где живет твой отец? – спросила она так же серьезно.

— Идем, — Джаллал сам еще не видел мать, после этой новости и не знал, что творится у него в семье, но понимал, что мать, конечно, не обрадовалась таким новостям.

Мальчик вошел в покои матери, остальные за ним.

— Где мама? – спросил Джаллал слугу.

— Госпожа у себя, просила ее не беспокоить, господин, — ответил слуга.

— Хорошо, где белая госпожа?

Слуга кивнул и повел мальчика через комнаты, остальные шли следом.

Слуга вошел в комнату Тристакиннии.

— Госпожа, к вам гости, — слуга говорил по-ларабавски, но Тристакинния уже знала эту фразу.

Вернувшись с прогулки, Искандер оставил Тристакиннию отдохнуть, сказав, что вернется к ужину к ней. Женщина смыла с себя пыль, отдохнула, и сейчас смотрела красочную книгу, сидя в кресле у окна.

— Кто? – спросила она тоже на ларабавском.

— Старший сын шейха Аль-Дива.

— Джаллал? Пусть войдет, — Тристакинния поднялась. Наверняка мальчик пришел вступаться за мать.

Дети вбежали в комнату. Первой шла Лима, не Джаллал.

— Мама? – Лима смотрела на женщину.

Тристакинния чуть кивнула. Они стояли напротив друг друга, красивые, статные и очень гордые.

— Ты больше не живешь с папой?

— Лима, так нужно.

— Ты теперь вторая жена Иски?

— Нет, я просто приняла его помощь.

— Как это?

— Ты не понимаешь, Лима, твой отец… — Тристакинния ждала, что девочка ее перебьет, но та молча слушала. – Твой отец меня обидел.

— Ты к нему вернешься?

— Не знаю, Лима. Но пока я поживу тут.

— Ты выйдешь замуж за Иску?

— Нет, конечно, Лима. У Иски есть жена.

— Ты будешь разводиться с отцом?

— Если он захочет, — пожала плечами Тристакинния.

Лима кивнула и пошла к выходу.

— Лима, ты меня поймешь, когда вырастешь! – крикнула Тристакинния.

Лима обернулась и усмехнулась.

— Это вряд ли, мама.

Тристакинния дождалась, пока дети выйдут из комнаты и устало опустилась в кресло, она попыталась листать книгу, но ничего не видела. Женщина тяжело вздохнула. Лима привязана к Фрею, поэтому, вероятно, и она, и Айваз будут на стороне отца.

— Лима, они просто поругались, — пытался утешить Джаллал девочку.

Лима посмотрела на Джаллала, вдруг порывисто обняла его и улыбнулась.

— Я не расстроена.

— Что? Да? – недоверчиво спросил Джаллал, робко улыбнулся, стараясь справиться с головокружением.

Лима выпустила мальчика из объятий, золотые глаза сияли и улыбались.

— Да чего ей расстраиваться? – поддержал Амир, — идемте на качели!

Сайомха внимательно следила за подружкой, может, она просто не хочет показывать, что ей грустно? Но Лима, похоже, искренне веселилась.

ХХХХ

— Эйшан, тебе просто нужно подождать… это пройдет, Искандер просто сам не свой, с тех пор, как Торисазы приехали.

Аль-Толь и Эйшан шли по саду. Амелик зашел за Искандером, но того не было в комнате, Эйшан выскочила и бросилась к нему, обняла за шею и расплакалась. Амелик растерянно пытался утешить женщину. Эйшан сбивчиво рассказывала, что случилось, Амелик только и понял, что Искандер привел в дом северянку. Он вывел Эйшан в сад, что-то воркуя и объясняя. Там женщина успокоилась, и начала рассказывать понятнее. Амелик досадовал на друга. Зачем он устроил это?

— Амелик, что я делала не так? Ни одного завета не нарушила! Семью вела по Назихату! И тут появляется это дикое семейство и бесстыжая девка с открытым лицом уводит у меня мужа!

— Ну-ну, Эйшан, я думаю, что Искандер… я думаю, дело не в ней, Эйшан, это мужские дела. Я думаю, это способ поквитаться с Фреем.

— Обижая меня?

— Он был влюблен в эту женщину. Это… прощание с прошлым, Эйшан, пройдет. Дай ему время, это старая растревоженная рана. Ему, чтобы жить дальше, нужно показать Фрею, что он сильнее сейчас, понимаешь? Поддержи его, и это кончится, — уверял Амелик.

Эйшан всхлипнула.

— Я не знаю, смогу ли. Где взять столько сил, Амелик? На меня все смотрят с жалостью! Я слышала, что слуги обсуждали, что северянка станет главной женой, они видели их сегодня, и видели, как Искандер на нее смотрел, а она вела себя, как хозяйка!

— Ай, Эйшан, еще не хватало слушать сплетни слуг! Молись и будь стойкой. Я с тобой. И я поговорю с Искандером.

— Не говори только, что я тебе жаловалась!

— Нет, что ты, да ты и не жаловалась.

ХХХХ

— Бушра! Ну, наконец-то, я тебя весь день ищу! – Нимат говорила певуче, как хрустальный фонтан в саду женской половины.

Бушра сидела на бортике и ошеломленно смотрела перед собой. Услышав сестру, она тряхнула головой и повернулась к ней.

— Я видела эту дикарку…

— Она ушла от Фрея! – Бушра уже знала новости, правда, не знала, как реагировать. Желанный северянин теперь был свободен.

— Что? – выдохнула Нимат, опускаясь на бортик, рядом с сестрой. Бушра рассмеялась и кинулась обнимать сестру.

ХХХХ

Шейх Аль-Дива, улыбаясь, шел к себе. Искандер говорил с Оснаном. Сегодня днем, когда Тристакинния позвала его гулять, он всерьез задумался о том, что женщине, одной, в его стране ходить куда-то небезопасно и он впервые захотел что-то изменить, чтобы это было не так. Итват относительно новая религия, люди еще не успели закостенеть в ней, а значит, можно сделать ее свободнее. Ранее Оснан говорил об объединении, и у Искандера появились идеи по этому поводу, которые он обдумывал. Чтобы придать вес своим словам и ничего не забыть, Искандер записал их и попробовал развить эти идеи на бумаге, пытаясь прописать их будущее. Основная идея, которая волновала Искандера – это бесплатное обучение для всех, для богатых и бедных, для всех возрастов. Шейх говорил, что обучение должно быть смешанным – для мужчин и женщин — но, вероятно, это было слишком смело. Тут Искандер уступил, но настаивал, чтобы для женщин тоже были устроены школы, где бы их учили наукам, а не только читать Назихат и подсчитывать расходы. По его мнению, обучение людей очень быстро оправдало бы себя, развивая разные сферы, и, как следствие, страну. Да и занятые люди меньше бы думали об интригах.

Шейх вызвался сам этим заняться.

«Будет ли у тебя столько времени, Искандер?» — с сомнением спросил Оснан, — «у тебя семья, дела, торговые и политические, а на образование вся твоя жизнь уйдет. Нет, если ты хочешь отдать на это жизнь…»

Шейх сказал, что тогда он подберет хороших людей, оставаясь наставником направления и идейным вдохновителем. Оснан согласился. И под эгидой этой идеи, Искандер предложил ослабить строгие предписания итвата для женщин, чтобы сократить разрыв между алилками и мадхамками. Искандер предлагал и смешанные браки, между алилами и мадхаминами, но султан сказал, что тогда мадхамины будут жениться на алилках, потому язычницы не скрывают лиц. Шейх тут же предложил разрешить мадхамкам открывать лица, но Оснан возразил, что тогда мужчины будут кидаться на женщин, и их будет сложно защитить. «Но ведь как-то защищаются алилки,» — спросил Искандер. Но ему и на это возразили – алилки, мол, бедные, они привыкли защищать себя сами. А мадхамки изнеженные.

Еще Искандер предложил поставить своего ставленника царем дна столицы, чтобы преступный мир, возможное государство в государстве, негласно был под управлением Оснана. Эта идея сильнее, чем образование, заинтересовала султана.

«Но кого поставить на это место? Люди должны доверять ему, у него должно быть славное прошлое…» — задумчиво спросил Оснан.

Ведь у этого человека не должно быть очевидной связи с властью. Перебрав знакомых, Оснан и Искандер не нашли подходящего человека, и разошлись, решив еще подумать.

А сейчас он шел на встречу с восхитительной Тристакиннией. И оттого улыбался. Похоже, жизнь улыбнулась ему.

Слуга доложил Тристакиннии, что шейх Аль-Дива пришел к ней, и Искандер вошел в комнату красавицы. Та была ослепительно прекрасна в бело-голубом шелковом платье, сшитом на северный манер, неясно было, она привезла такое с севера или ей сшили его местные портные.

— Иска, — улыбнулась она нежно и пьяняще.

— Не скучала, прекрасная, — невольно залюбовался мужчина, протягивая ей руку и приглашая с собой.

— О, нет, я устраивалась, — женщина усмехнулась, — только и делаю, что куда-то переезжаю и устраиваюсь.

— Удобно ли тебе?

Красавица пожала плечами.

— Пока да.

— Проси, если что-то понадобится, я буду рад тебе помочь.

— Да… — кивнула Тристакинния. – Завтра я хочу забрать Дагаза. Мне нужна служанка, которая будет мне помогать с ним. Хорошо бы, чтобы она знала мой язык. Если, конечно, Фрей не выкупил их всех себе в гарем… или в родственники.

Последнюю фразу женщина сказала едко.

— Я думаю, я найду для тебя служанку, — пообещал Искандер.

Искандер надеялся, что Эйшан выйдет к ужину, но женщина не появилась. Шейх сожалел, что жена не справилась с досадой, но эгоистично был рад, что остался наедине с Тристакиннией. Он рассказывал ей о том, что планировал сделать. Женщина поддержала его идею обучить всех.

— Иска, как ты замечательно придумал! Если все будут образованными, может, и войн не будет! – Тристакинния сказала фразу Фрея, но ссылаться на него не стала.

— Было бы прекрасно, может, когда-нибудь, — улыбнулся Искандер.

— Но разве хватит денег обучить всех?

— Я думаю, что сначала, не найдется много желающих обучаться. Люди слишком заняты тем, чтобы добывать себе пропитание, и не могут оценить, какую пользу обучение принесет в будущем.

Тристакинния покивала.

— Судьба несправедлива. Кому-то она плетет счастье и богатство, а кому-то… — женщина вздохнула, — словно не хватает нитей счастья на всех.

— Нити счастья, — задумчиво протянул Искандер, — наверное. К сожалению, мы не все рождаемся в равных условиях. Может, можно немного выровнять эти условия, если только тот, кто способен, захочет поделиться.

— Фрей говорит, что это бессмысленно… — Тристакинния осеклась.

— Почему? – заинтересовался Искандер.

— Ай, Иска, ты же его знаешь, он просто не может просто делать добрые дела. Он говорит, что делиться никому не помогает, делиться можно только когда человек знает, что он будет делать дальше, с тем, чем ты с ним поделился. Потому что, когда ты встречаешь этого человека, в бедственном положении, наверняка, кто-то когда-то с ним чем-то делился. И это никак не помогло ему в жизни. Фрей считает, что таким людям не нужно помогать.

Тристакинния усмехнулась.

— Хотя то, что с самим Фреем делились добрые воины, он считает естественным.

Фрея не было за этим столом, и возразить было некому, поэтому женщина могла говорить все, что хотела. Мужчина на мгновение задумался.

— Разве Фрей не из состоятельной семьи?

— Фрей? – Тристакинния помотала головой, — о, нет. Он найденыш. Он пришел из леса и рос с нашей ведьмой.

— И правда, как дух! – усмехнулся Искандер.

— Да… наверное, его родителей и клан убили, может, они и были состоятельными. Но Фрей не помнил родителей, поэтому не искал свой клан… а, может, и искал, но он не рассказывал ничего про это. Потом его воины взяли к себе…

Тристакинния на миг замолчала, думая, стоит ли рассказывать, как его взяли к себе.

— Мой отец дальше предложил ему свое покровительство, тогда Фрей уже в походах сделал свое состояние и имя. А когда мой отец решил закончить войну, — Тристакинния кивнула, — с вами, Фрей сказал, что мой отец предатель.
Женщина обиженно всхлипнула.

— Вот как? Почему?

— Потому что, по мнению Фрея, нужно было воевать с султанатом до конца. Он и сейчас говорит, что война не закончилась.

Женщина съежилась, подумав, не сказала ли она то, чего нельзя было говорить, и не рассердится ли Фрей, если узнает. Но она как-то не думала, что от Иски нужно что-то скрывать. Сейчас только до Тристакиннии начинало доходить, что у Иски и Фрея не те отношения, что у них, и Иска вполне может захотеть отомстить за плен.

Искандер заметил замешательство женщины и решил успокоить ее.

— Ну, в чем-то он прав. Война все еще не закончилась. Пока нет твердого мира, она в любой момент может продолжиться.

Тристакинния вздохнула.

— Для Фрея просто, наверное, война никогда не кончается. Он воин и его бог – бог войны.

— Я думаю, что воину есть место в мирной жизни.

— Да, если он его ищет, и хочет этой мирной жизни, — вздохнула Тристакинния, — а ты же знаешь Фрея, Иска, он с тобой до сих пор мирно жить не может.

— Да, но, похоже, только со мной, — протянул Искандер, и странное волнение охватило его, тут же вспомнились события последних дней. Шейх испугался, что воспоминания вытеснят сейчас сладкие моменты желанной близости с любимой женщиной, и усилием воли отогнал их. Искандер улыбнулся Тристакиннии.

ХХХХ

Фрей отвел коня в конюшню и пошел в комнату, он шел через место, где в последнее время проходили их встречи с Иской, но шейха там не было. Видимо, не наигрался с новой игрушкой, усмехнулся Фрей. Привычная ревность неприятно поцарапала сердце, но Фрей привык к ней и отогнал подальше эмоции. Он, вообще, старался не позволять эмоциям утягивать его на дно. Викинг выдохнул тихий усталый стон, провел ладонями по лицу и волосам и пошел во дворец.

На балконах, на фоне светлых комнат, он видел силуэты, спрятанные в разноцветные мешки принцессы, девушки из сераля, улыбающиеся служанки. Глаза Хайолы сияли, как звезды, он видел это даже со своего места. Или так сильно она лучилась радостью, что ему казалось, что он это видит. Вообще, все эти девушки были в приподнятом настроении. Что такого радостного произошло во дворце и почему они все высыпали на балконы? Нужно будет спросить у Сакины, что случилось, пока его не было.

— Отец! – Лима прыгнула на него.

Фрей рассмеялся, поймал дочь и поднял ее в воздух, она радостно заверещала, улыбаясь и глядя ему в глаза. Фрей поставил Лиму на землю, достал завернутый в тряпицу лукум и подал ей.

— Разделишь с остальными щенками, это от Нухи.

Лима, улыбаясь, кивнула, сунула тут же конфетку в рот. Девочка так и не сводила глаз с отца.

Сайомха стояла у деревьев, смущенно улыбалась.

— Иди, — поманил Фрей девочку. Сайомха подошла. Мужчина поднял ее и тоже закружил. Девочка тоже счастливо заверещала. Хайола на балконе, зажала ладонями рот, чтобы тоже не заверещать от счастья. Фрей рассмеялся, опустил девочку на землю.

— Бегите, играйте, — отмахнулся он.

— Отец, я поговорить, — вышел Айваз.

— А, ну, идем.

Айваз сегодня пришел к ребятам поздно, его поймала в саду маленькая Медина и долго выясняла, не злился ли на него старший малак, узнавала, зачем он прилетел сейчас, неужели что-то случилось опять? Потом она решила показать ему, как тут все устроено. На все попытки Айваза сказать, что он человек, Медина понимающе смеялась и заботливо объясняла уклад, кому доверять, кому нет. А когда он добрался до детей, его огорошили новостью, что мать ушла к отцу Энефрея. Лима пожимала плечами – ее дело. Но Айваз хотел знать, что говорить всем, как отвечать на расспросы.

Фрей в комнате упал на постель, поманил сына. Айваз сел рядом. Сакина высунулась, увидела, что он с сыном и снова скрылась в комнате.

— Сакина, иди к нам, — позвал Фрей.

Девушка тут же оказалась рядом.

— Как твоя поездка, братец?

— Хорошо. Так что, Айваз?

— Мать ушла, это правда?

Фрей поднялся, опираясь на локти.

— Да.

— К отцу Энефрея? Второй женой?

Фрей хмыкнул.

— Ну, а кем еще можно уйти у них к мужчине? Если им даже заговаривать с мужчинами нельзя первыми.

— А ты… ты что-то будешь делать? Ну, ты будешь возвращать маму?

— Она взрослая, свободная женщина, может выбирать себе мужчину сама, — Фрей вдруг зло рассмеялся, — но это будет не Иска.

— Как это? – серьезно спросил Айваз.

Фрей задумался, как объяснить сыну.

— Ты должен знать, Айваз, что мама имеет право любить кого хочет. Если какой-то другой мужчина сделает женщину счастливее – им нельзя мешать. И я не буду, если твоя мама решит отдать свое сердце кому-то. Я отпущу ее, если она захочет. Но не к Иске. А пока пусть потешатся.

Фрей усмехнулся. Подумал несколько секунд и кивнул.

— Иска был влюблен в твою маму, давно еще. Для него это…

— Шанс получить то, что он хотел? – понял Айваз.

Фрей снова кивнул.

— А ты не хочешь дать ему этот шанс? – спросил сын.

— Я дал, — усмехнулся Фрей, пожав плечами.

— Но почему ты говоришь, что мама может выбрать любого мужчину, почему не Иска?

— Иска – мой раб, — ответил Фрей холодно.

И Айваз не захотел спрашивать дальше.

— А мама? – спросил он тогда.

— Мама… твоя мама, Айваз, не понимает, что мы на войне. И что это сложная война. Самая сложная. Во-первых, потому что она невидимая, она не выглядит, как война.

Айваз нахмурился.

— Война, которая выглядит, не как война?

— Да. Тут не видно, кто друг, а кто враг. Тут так же нужно выигрывать бой за боем. Только сражаться нужно не оружием, а знанием.

— И… мы побеждаем?

Фрей потер затылок, раздумывая.

— Пока, похоже, да. Но это сложная война, и я веду ее почти в одиночку. Мне нужно было, чтобы мать помогала мне, но она не хотела. Она не хотела воевать. Она хотела… сдаться, как ее отец. Может, у них такая кровь рода. Я не знаю, Айваз.

— Я хочу тебе помогать, братец, только скажи, что нужно сделать? – вмешалась в разговор Сакина.
— И я хочу, — кивнул Айваз.

Фрей вздохнул.

— Для начала, никому не говорите, что вы на войне, только если поймете, что другие тоже хотят воевать. На вашей стороне. Если не уверены – не говорите. Считайте, что вы в плену врага, но вам некуда сбежать, вам нужно захватить стан врага изнутри. Для этого нужно его хорошо узнать. Вы должны управлять местом и людьми вокруг вас. Вас все должны считать другом, а не врагом. Не ругайтесь и не склочничайте ни с кем. Если можете что-то отдать – отдавайте, заберете потом. Трусам показывайте силу, сильным – готовность дружить, слабым – предлагайте защиту.

— Саладдин тоже твой воин? – спросил Айваз.

Фрей подумал.

— Я надеюсь.

— Я понял, отец, — кивнул Айваз. – Лиме нужно рассказать?

— Если ты увидишь, что она начинает воевать на другой стороне.

Дверь открылась, евнух доложил, что пришла дочь.

— А вот и она, — Фрей кивнул слуге.

Лима вошла в комнату, на руке ее висела корзина.

— Я приготовила сладкий хлеб, и кофе, подумала, вдруг ты хочешь… — она увидела Сакину и Айваза рядом с отцом, улыбнулась и подошла.

— Спасибо, я ел в гостях, но залезай сюда, раз принесла. Где Сайомха?

— Осталась ждать за дверью, я не знала, занят ты или нет, захочешь ты меня видеть или…

— Позови ее.

Фрей забрал корзинку, начал доставать нехитрый ужин. Лима хоть и надеялась, что отец один, но решила, что так и лучше, хотя бы сейчас, можно будет не смущаться.

Сайомха вошла в комнату, робко озираясь, девочка не могла привыкнуть к хорошему обращению. Слишком долго, всю ее жизнь, ей говорили, что она не заслуживает ничего хорошего, что она хуже других. Поэтому девочка все еще ждала, что ей вдруг скажут, чтобы она уходила. Мать сказала ей слушаться Фрея, потому что он их спаситель, что пока Сайомха рядом с ним, ее никто не обидит. Девочка же думала, что если она будет хорошо служить Лиме, то Фрей будет тоже ею доволен. Хотя Лима не обращалась с ней, как со служанкой, она не приказывала ничего, не сваливала на нее никакую работу, вела себя с ней, как с равной.

— Залезайте, девчонки, — позвал Фрей, — раз уж так сложилось, что вы пришли сейчас, судьбе угодно, чтобы вы знали тайну. И если вы ее расскажете кому-нибудь раньше времени, с вами может случиться страшная беда. Вас могут даже убить за эту тайну.

Все подались к Фрею, пытаясь решительными взглядами уверить его, что даже под пытками они не заикнутся о ней. Фрей посмотрел на Сайомху, улыбнулся.

ХХХХ

Искандер проводил Тристакиннию в ее комнату и пошел к Эйшан.

Женщина сидела на постели, увидев Искандера, она подняла на него свои огромные темные глаза, но молчала. Эйшан выглядела растерянной и печальной.

Мужчина улыбнулся ей.

— Ты от нее пришел? – тихо спросила Эйшан.

— Мы ужинали, — кивнул Искандер, — я надеялся, что ты придешь.

Эйшан покачала головой.

— Не хотела мешать вашему воркованию! – выкрикнула женщина и расплакалась.

Искандер тяжело долго вздохнул.

— Что я сделала, Искандер, что? Разве я плохо заботилась о тебе? Нарушала Назихат? – рыдала Эйшан, — Что ты привел другую женщину?

— Нет, Эйшан, ты все делала правильно.

— Тогда что, Искандер? Она красивее? Моложе? В Назихате пишут, что если выполнять все заветы, то Элох благословит такую жену, и муж не отвернется от нее, и не будет смотреть на другую.

— Может быть, потому что Элох не властен над чувствами? – сказал Искандер и Эйшан снова разразилась слезами.

— Я не отворачиваюсь от тебя, и ты мне все же не чужой человек. И ты все так же останешься моей женой.

Мужчина подошел, сел рядом и обнял ее. Эйшан сначала прильнула к нему, плача, потом судорожно вздохнула, и отстранилась.

— Ну иди, иди к ней, что ты тогда сидишь? – с болью в голосе сказала Эйшан.

— Ну перестань.

— А чего ты тянешь-то? Надо мной и так уже весь дворец смеется! Иду, и глаза поднять стыдно!

— Если тебе станет тяжело, ты всегда можешь вернуться домой.

Эйшан отшатнулась, покачала головой.

— Конечно, зачем я теперь тут? Только мешать, — горько сказала она.

— В таком случае, не пеняй на то, что тебе стыдно поднять глаза. Ты ничего такого не сделала, за что бы тебе стоило стыдиться.

— Вероятно сделала, Искандер, если Элох послал мне такое унижение, — покачала Эйшан головой и снова расплакалась.

… — Ты чего тут? – услышал северный язык за окном Искандер, говорил Айваз.

— Там… там мать с отцом ругаются, — ответил Джаллал.

— Ну и что? И ты всю ночь подслушивать будешь?

— Они никогда раньше не ругались, — растеряно сказал Джаллал.

— Когда-то все начинается, — хмыкнул Айваз, — идем ко мне. Нечего себе сердце травить. Ты все равно ничего не сможешь сделать, мать не утешишь, потому что ей не твое утешение нужно. Мне отец как-то это сказал, я тоже так вот под дверями ходил, а мать плакала. Отец вышел и спросил, чего мне надо. Я на него злился тогда, а он рассмеялся и сказал, что женщина плачет перед тем, от кого ждет утешения, а иные защитники ей не нужны.

— Я сегодня уже несколько раз дрался, потому что ребята говорят, что мой отец потерял голову из-за северной ведьмы.

— Какие ребята?

— Ну, разные… сын второго визиря, и…

Голоса стали удаляться.

— Ты хочешь знать, в чем ты виновата? – обратился Искандер к Эйшан, — ни в чем. От тебя это никак не зависит. Есть то, что не зависит от нас, не зависит от богов, а зависит от других людей. Это мой выбор и моя ответственность.

— Перед кем? Перед кем ответственность, Искандер? – сквозь слезы спросила Эйшан.

— Перед тобой. Уж богу до наших отношений, я уверен, нет дела.

— Передо мной? – словно задыхаясь, зло рассмеялась Эйшан.

— Да, — кивнул Искандер. – И что бы ты ни решила в ответ, я приму это.

— А что же мне остается решить в ответ, Искандер? Что я могу теперь? – посмотрела на него женщина. – Я не умею, как ты, отвернуться и разлюбить.

Отвернуться и разлюбить – никто не умел этого. Может быть, оттого и были все печали человечества. Ведь и он не смог разлюбить.

— Я не знаю, Эйшан, можешь затаить на меня обиду и остаться со мной. Можешь встретить другого и полюбить его.

— Хватит, полюбила уже, — сварливо сказала Эйшан, — разорванным сердцем не полюбишь.

Эйшан встала с постели, накинула халат, съежилась и пошла в другую комнату. Мужчина проводил ее взглядом.

— Можешь и в эту постель ее привести, — бросила Эйшан, не оборачиваясь.

Шейх какое-то время молча сидел на постели, он бы мог пойти за ней, вернуть ее, наговорив лживых обещаний, которые даже не собирался исполнять. Он не стал этого делать. В каком-то смысле это была его дань уважения этой женщине. Если бы он мог настолько далеко заглянуть в свое будущее, тогда, он бы не стал жениться. И не чтобы иметь возможность взять другую женщину, а потому что проявил бы больше внимания к ее чувствам. Искандер прошел в купальню, чтобы смыть с себя остатки дня. Прикрыв глаза, он облокотился на бортик, вспоминая прекрасную северянку. Он бы дал волю своим фантазиям, наедине с собой, но чувство вины перед Эйшан охлаждало. Искандер усмехнулся, вдруг вспомнив о Фрее. За томление по варвару он не испытывал вины. Мысли ловко, как в отдушину, перетекли на противостояние с Фреем. Как удобно получилось, что Тристакинния ушла к нему. Интересно, как отреагирует Фрей на это. Ведь завтра они встретятся, если не на тренировке, то за завтраком у Оснана. Приятное предвкушение разлилось по телу, и засыпал Искандер, вопреки всему, в хорошем настроении.

ХХХХ

Когда Искандер подошел к залу для тренировок, дети стояли у дверей немного растерянные. Они не знали, не прогонит ли их Искандер сегодня, может, ему не до них. Сакина с Дагазом не пришла, чтобы не попадаться Искандеру лишний раз на глаза и не напоминать новому мужчине Тристакиннии про Дагаза. Шейх вошел в зал и пригласил детей, те привычно загалдели, но вдруг разом стихли. Мало ли что. Все смотрели на Искандера, настороженно и внимательно. Фрей чуть опоздал, или специально пришел позже, тогда, когда Искандер раздал задания детям, поставив их в пары. Фрей, как обычно, улыбался. Дети, увидев, Фрея, заулыбались тоже, не ему, друг другу. Раз он тут, наверное, можно не волноваться, все будет хорошо? Шейх почувствовал, как резко снялось напряжение с детей.

— Здравствуйте, все, — поздоровался Фрей.

Викинг подошел к Искандеру, усмехнулся и спросил:

— Как спалось, Иска? Не утомила молодая?

Дети снова притихли. Неужели будет скандал?

Искандер хмыкнул, ничего не ответив, взял палку и бросил ее Фрею. Викинг поймал оружие, напал, технично, так, как учил Искандер, ничего не добавляя от себя или другой техники, только смотрел рассеяно, иногда вдруг цепко шарил взглядом по Искандеру и снова рассеивал взгляд.

— Может, хочешь попробовать с закрытыми глазами? – вдруг предложил Искандер, наблюдая за его взглядом.

Фрей выдохнул улыбку.

— Я слышал про такое, очень полезно уметь, ты знаешь в чем секрет?

— Нет, секрета не знаю, — улыбнулся Искандер.

— На брафралаге будут калантары, я знаю, что они обладают этим мастерством, думаю, они поделятся секретом, — вдруг сообразил Фрей.

— Может, нет никакого секрета, закрываешь глаза и тренируешься? Слушаешь, осязаешь? – сказал Искандер, отражая очередное нападение.

— На такие тренировки уйдет много лет, — мотнул головой Фрей, — должна быть техника.

— Ты же колдун, — рассмеялся Искандер, — наколдуй так, чтобы на время тренировки все чувства, кроме зрения обострились. Это покажет путь телу.

Фрей усмехнулся, коротко облизнулся.

— Я так не пробовал, обычно, я колдую, чтобы видеть с закрытыми глазами.

Неясно, отшутился или серьезно ответил Фрей.

— Как это? – спросил Искандер.

Фрей мгновения помолчал, раздумывая, как быстро и понятно объяснить.

— Это определенный ритуал, сначала учишься его проводить, это занимает время, но когда уже научился, достаточно нескольких мгновений, чтобы его провести. Ты словно смотришь на себя со стороны, словно твой дух покидает тело. Если ты смог увидеть себя со стороны, то ты все сделал правильно и тогда можешь видеть и все вокруг. Удобно, если нужно сражаться ночью… такому зрению не нужен свет. Или если противник как-то ослепил тебя.

— Разве это не то же самое?

— Нет, — помотал головой Фрей, — там другая техника… они чувствуют телом, изменение воздуха, запах дальше или ближе. Помимо самого мастерства сражения, узнаешь больше. Ну, например, так можно научиться считывать следы, того, кто был тут, но ушел. И куда ушел. Или знать, есть ли кто, когда ты его не видишь.

— Я думаю, в некотором роде, тело воина предрасположено к такому, без всяких секретов. Давай попробуем. Дай мне немножко времени, — Искандер сел на пол. — Походи вокруг меня, как можно тише.

— Хорошо, — Фрей начал кружить вокруг Искандера. Шейх пытался сосредоточить внимание на слухе, обонянии и осязании.

Через время ему начало казаться, что он понимает, где находится Фрей.

— Сейчас, нападай, — сказал Искандер.

Фрей присел и стремительно выбросил руку вперед, в грудь Искандера, остановив кулак, только коснувшись его. Искандер легко развернулся, чтобы кулак прошел по касательной.

— Теперь нападай медленно, как можно бесшумнее.

— Я тоже хочу, — подошел к мужчинам Энефрей.
ХХХХ
Искандер вошел в соседнюю комнату, Эйшан была в бирюзовом расшитом платье, без паранджи, и никаба, темные длинные волосы были распущены, ровными волнами спускаясь до колен. Она была всегда красива, а сегодня словно постаралась подчеркнуть свою красоту.

— Ты пойдешь так? – осторожно спросил Искандер.

— Да, — ответила Эйшан, — раз сейчас мужчинам нравятся бесстыжие.

— Хорошо.

Искандер попросил слугу позвать Тристакиннию. Красавица вошла, гордая и, как всегда, прекрасная.

— Доброе утро, прекрасная Тристакинния, — кивнул Искандер и повел женщин на завтрак.

— Странные порядки у тебя в стране, разлюбил муж, надо увести чужого, — сказала Эйшан Тристакиннии. – Так у вас принято?

— У бабки своей спроси, — парировала Тристакинния.

Казалось, женщины продолжали какой-то разговор, а не начали его.

— Как Элох тебя не поразит!

— Пожалуйста, Эйшан, — начал Искандер.

— Оставь меня! – огрызнулась женщина.

— Хочешь остаться? – заботливо спросил Искандер.

— Не лезь, говорю, тебе, не доводи до греха! – бархатно прошипела Эйшан.

— За столом султана не шипи только, — усмехнулась Тристакинния. – Что ты, вообще, себя изводишь, это твоя вера позволяет мужчинам иметь несколько женщин. Я твою веру не нарушила.

— Ах ты мерзавка! А кто голой бегал по дворцу! Кто соблазнял мужчин открытым лицом? Разве же так можно?

— Ну если так нельзя, что ж ты свои тряпки сняла? – холодные небесные глаза Тристакиннии сверкали.

Искандер потерял дар речи, от неожиданности. Он никогда не слышал, чтобы Тристакинния огрызалась или ругалась с кем-то. Только с Фреем, но с Фреем это выглядело совсем не так. Надо было признать, она не нуждалась в защите, не пряталась за Искандера, и очень метко разила соперницу. Мужчина мысленно усмехнулся – соперницу. Соперницу в споре, конечно. Искандер положил руку на плечо Эйшан.

— Пожалуйста, Эйшан, если ты не будешь держать себя в руках…

— Не указывай мне! Я мать твоих детей! – стряхнула руку мужа с плеча Эйшан, и первая ворвалась в столовую.

Оснан легко вскинул бровь, но почти сразу же улыбнулся. Он уже знал, о том, что случилось, ему рассказал Энефрей, и теперь султан с ужасом ждал реакции Фрея. Амелик воскликнул что-то нечленораздельное и осекся. Следом шли Искандер и Тристакинния, по холодному лицу северянки ничего нельзя было понять. Эйшан пылала от гнева. Наверное, Эйшан, Оснан видел ее впервые.

Эйшан села за стол. Искандер и Тристакинния тоже. Теперь Тристакинния сидела рядом с Искандером. Оснан легко, вежливо улыбался, хотя ему казалось, что он зажмурил глаза. Он думал, где сейчас Энефрей, не убежал ли он из безопасных покоев. Султану казалось, что вот-вот во дворец ворвется толпа разбойников, которых приведет оскорбленный Фрей. И война начнется тут. Где Фрей-то? Сколько до дворца из пустыни?

— Как?.. – «вам это в голову взбрело?!» — хотел закричать Оснан, — «совсем ни о чем не думаете!» —  прошла ночь, уважаемая гостья?

Спросил султан Тристакиннию.

— Хорошо, — ответила женщина на ларабавском, улыбнувшись.

«Сейчас ворвется твой муж и всем будет хорошо,» — подумал Оснан, размышляя, на сколько стража задержит разбойников.

— А где?..

Дверь открылась, Оснан с невидимым усилием заставил себя не вскочить. В зал вошел Фрей. Один. Не на коне. Оснан философски подумал, что это уже хорошо. Хотя, возможно, за дверью уже творился ад.

Фрей сел за стол, кивнул султану, улыбнулся Искандеру. Подумал, хорошо, что они далеко от Айсланда, там пришлось бы реагировать сразу, а тут есть место и время для тактических ходов.

— О, доброе утро, Фрей.

— Доброе, Оснан.

— Как ты сегодня? – аккуратно спросил султан.

— Да так же, как обычно, — кивнул Фрей.

Оснан не знал, стоит ли задевать тему интимных перемен. Но и притворяться, как будто ничего не случилось, будет выглядеть фальшиво.

Султан подумал, что нужно пригласить за стол еще кого-нибудь, кого-то, кому бы Оснан доверял, и кто бы разряжал неловкие ситуации. Вообще, для этой цели был приглашен Амелик, но с Фреем как-то плохо у него получалось. Поэтому приходилось справляться самому.

— Я слышал вчера все женщины дворца праздновали, — сказал султан.

— Да, — выдохнул улыбку Фрей, заинтересованно глядя на султана, он забыл спросить у Сакины, что случилось, — я тоже видел. Праздник какой-то?

Амелик покачал головой. Фрей притворяется, что ли?

— Как мне сказали, праздновали женщины, потому что у них появился шанс занять твое сердце. Так ли это? – улыбнулся султан.

Фрей усмехнулся.

— Мое сердце занято.

Викинг, как обычно, перевел взгляд на шейха Аль-Дива и начал пялиться на него.

— Надеюсь, Элох утолит твои желания, — вежливо сказал Оснан.

— Не Элохом же занято мое сердце, — снова усмехнулся Фрей. – Так тебе гораздо лучше.

Кивнул викинг на Эйшан. Женщина вспыхнула.

— Это все из-за тебя, — процедила она сквозь зубы.

— Ну, я рад, что послужил тому, чтобы больше красоты открылось миру, — хмыкнул Фрей. Он понял о чем она, но под эмоциями люди, обычно, говорят невпопад.
— Эй, что-то ты разговорился! – возмутился Амелик.

Фрей шумно выдохнул, сложил ладони и коснулся кончиками пальцев губ.

— Скажи, Амелик, бывает так, чтобы ты не возмущался? Есть что-нибудь в мире, что не вызывает твоего протеста? Или ты как вылез из матери поперек, так у тебя и повелось? Никогда не слышал, чтобы ты не пытался затеять склоку.

— Что?! Я?! – красивое лицо шейха Аль-Толь стало ярче.

— Ты осторожнее, Оснан, если он на всех твоих гостей так кидается, не звал бы ты его на сложные переговоры, — покачал головой Фрей.

— Эй, давай-ка, после завтрака разберемся, как мужчины, — опасно сказал Амелик.

— Да ты не умеешь разбираться, как мужчина, — фыркнул Фрей, улыбнулся Искандеру, — а вы как, молодые?

Черные глаза Амелика опасно сверкали, он молчал, но решил встретиться с Фреем после завтрака. Оснан заметил и скучно подумал, что надо бы Амелика чем-нибудь занять и куда-нибудь отослать. Или хотя бы поговорить с ним.

— Молодые? – улыбнулся Искандер, — нет, наши отношения дружеские. Но не ты ли стал причиной, что твоя жена ушла?

— Нет, не я, — рассмеялся Фрей.

Искандер красиво рассмеялся.

— Вся женская половина дворца праздновала.

— И какая связь? – сказочно спросил Фрей.

— Мужчина, чье сердце занято, не вызывает интереса. Невольно показывая, что он недоступен.

Фрей улыбнулся.

— Мое сердце, как я уже сказал, занято. И ни одна женщина не может сказать, что я давал ей повод или хотя бы намекнул на какие-то обещания.

— Мой дорогой Фрей, могу ли я, если так сейчас сложилось, предложить тебе наложницу? Ты можешь пользоваться сералем, — сказал Оснан.

— Спасибо, Оснан, у меня есть кому утолять мои желания, да, Иска?

Глаза Искандера сверкнули. Он выдохнул смешок. Фрей ярко улыбался.

— Конечно, я ведь обещал тебе мое внимание, — опасно пообещал шейх.

ХХХХ

Принц растянулся на полу у фонтана. Он уже который день складывал каменную скульптуру. Конструкция складывалась легко, он даже уже сложил ее несколько раз и снова разобрал. Каждый камень был единичным и хорошо вставал на свое место, достаточно было только определить его, но без какого-то внутреннего стержня замысловатая конструкция не работала и все строение было шатким. Все внутренние детали были тут же, он просто не мог понять, как их применить.

Юноша достал из кармана шаровар черный гладкий полупрозрачный камень, это и был виновник разрушения. Принц поднял его на свет, прищурил глаза, вглядываясь в камень, внутри ничего не было. Салах вздохнул, сжал в кулаке камень и спрятал его обратно в карман. Принц закрыл глаза, размышляя, как собрать фонтан, времени у него оставалось не так уж и много.

Губ Саладдина коснулись чьи-то мягкие горячие губы, принц распахнул глаза, в тот же момент неизвестный отстранился и ловко оседлал бедра юноши. Невероятно похорошевший Тарик снова припал к губам принца, поцелуй был жарким, а тело евнуха будто бы пылало. Мысли Саладдина начали плавиться, откуда-то из глубин сознания пробуждались звериные желания, очевидно, он спал. Но почему же тогда он сопротивляется, почему не хочет поддаться страсти, которая обещает быть незабываемой? Он хотел сохранить ясность сознания, ему казалось, что в противном случае он уже не выберется из сладкой трясины, а ему хотелось поговорить. Принц отстранил за плечи мужчину, глядя в его смеющиеся пылающие огнем глаза.

– Ты и правда его разрушил, — весело рассмеялся Салима.

– Ты сказал, что это необязательно, но он сломался, когда я вынул камень.

Глаза джинна весело блеснули.

– А ты бы стал это делать если бы я сказал, что фонтан сломается?

– И ты соврал об истории мастера, ты говорил, что мастер вложил камень с твоим огнем в этот фонтан, чтобы ты защищал его возлюбленную. Но камень пуст, а мастер зрячий.

Джин пожал плечами.

– Я просто пересказал гаремную легенду, если бы ты слушал сплетни ты бы и сам ее знал, – снова весело рассмеялся дух огня.

– Тогда, может быть, ты и не привязан к фонтану.

– Ха-ха-ха, конечно, нет. Такое могущественное существо, как джин, не так-то просто привязать.

Салима покачался из стороны в сторону, ерзая на бедрах Салаха. Принц разозлился, столкнул в сторону Салиму, выбрался из-под него.

– И ведешь себя, как женщина, тебе и правда самое место в гареме, – юноша достал из кармана камень, сунул его Салиме. – Раз тебя ничто не удерживает, ты свободен и волен идти куда хочешь.

– Не злись, ты так любезно предложил освободить меня, что мне захотелось подшутить, – дух посмотрел на камень. – Может быть, когда-то тут и горел мой огонь, но он давно угас.

Голос джинна, который сейчас звучал, как голос Тарика стал задумчивым и печальным.

– Почему ты меняешь обличье? В первую нашу встречу в обличии матери, сейчас в обличии Тарика.

– А, мы с тобой живем в разных мирах, и чтобы мочь с тобой общаться я пользуюсь человеческими страстями. У обитателей гарема вот такие страсти. Можно сказать, что я одерживаю их тела, обещая их душам исполнение страстей.

– А у алилов?

– Там на земле богов мне не нужно было пользоваться сильными эмоциями.

– А что же Эллох, не достаточно силен?

– Эллох силен, но слишком далек.

– Не мог бы ты одержать кого-нибудь умного, чтобы его страсть помогла мне собрать фонтан, – вздохнул Саладдин.

– Я помогу тебя, – улыбнулся дух, – я знаю, как его собирать.

– Но разве я не сплю?

– Не совсем, в таком состоянии ты способен управлять телом. Ты когда-нибудь слышал о людях, которые ходят во сне? Ты во сне соберешь фонтан, – засмеялся джинн.

Салима рассказал, как сложить внутренние части скульптуры, по которым бежала вода. Они служили стержнем скульптуры и придавали ей прочность.

– Ну, складывай камень в углубление, будем закреплять строение, – Салима протянул черный камень принцу.

– Вот, – Саладдин вынул из кармана камень похожей формы, – я приготовил другой камень, он подойдет?

Салима усмехнулся.

– Ты уверен? Пусть и без огня, но этот камень все же магический, а сам фонтан построен, как защитное строение против зла.

– Разве текучая вода сама по себе не защита против зла? Да и ты сам говорил, что на земле Эллоха духи не много имеют власти над людьми, может в этом и есть его благословение для людей? Ну, а если все же понадобится, я поменяю камень.

Джинн повел плечами, Саладдин уверенно склонился к фонтану и вложил камень. Несколько раз повернул верхушку скульптуры, тем самым, как объяснил джинн, закрепляя все строение. Затем вставил камень с надписью в пустое пространство и задвинул его.

– Ты знаешь, что написано на этом камне? – Саладдин вылез из фонтана и сел на пол, прислонившись к бортику.

– Терпение.

– Почему мастер написал именно это?

– Как обычно, – проворчал Салима, – просто выпендривался.

– Эй, а все-таки, как ты связан с этим фонтаном?

– Знаешь что… – Салима склонился над Саладдином, – просыпайся, твое высочество, не спи на полу.

– Что? – Саладдин моргнул несколько раз, склоненный над ним Тарик, трепал его за плечо.

– Зачем же ты спишь на полу, – Тарик выпрямился и посмотрел на фонтан. – Я смотрю, ты все-таки собрал фонтан.

– А, да, – принц недоуменно хлопал глазами.

Евнух, с которым он только что собирал фонтан и вел беседы, улыбался ему, в его глазах больше не плясало пламя.

– И он будет работать?

– Да, – почесал затылок Салах.

– Молодец! – одобрительно покачал головой евнух. – Ну, иди отдыхай, устал, наверное.

Саладдин побрел к себе, пробуждение было неожиданным, а Салима так и не ответил на его вопрос. Стоило покопаться в легендах о дворцовых фонтанах, о местных джиннах и послушать сплетни.

ХХХХ

Искандер несколько дней, вечерами, очень внимательно и осторожно возвращался домой, стараясь не попасть под нападение Фрея. Все это время шейх ходил к катайцу, в его медицинскую лавку, тот ему показал дыхательное упражнение, которое быстро перезапускало тело, позволяя быстро избавиться от паралича. И Искандер тренировался. Чтобы встретиться с Фреем ночью во всеоружии.

Женщины продолжали ругаться. Отношения с Эйшан испортились. Жена постоянно упрекала Искандера, она то злилась, то плакала. Никаб она больше не носила. Тристакинния надменно отбивалась от нападок Эйшан, Искандеру не жаловалась, ничего от него не требовала, но он видел, как разочарованно она иногда на него смотрит.

Амелик, встречаясь с Искандером, постоянно взывал к его разуму, говорил, что Эйшан не заслуживает такого отношения, что если Искандер хочет, то нужно просто иметь Тристакиннию тайной любовницей, но не обижать жену. Он пытался разговаривать с Амеликом, с Эйшан, он даже угрожал жене, что если она не прекратит цепляться к Тристакиннии, то он отправит ее домой. Эйшан кричала, что уедет с детьми, и пусть тогда Искандер сам объясняется с Оснаном. А другу Искандер пытался напомнить, что итват позволяет иметь несколько жен, поэтому как это может обижать Эйшан. Но Амелик неумолимо возражал, что раз Эйшан больно, значит, обижает.

А еще его Тристакинния, Искандер изо всех сил старался, чтобы она не чувствовала неприязни Эйшан или осуждения Амелика, он проводил с ней время, гулял с ней, читал ей, развлекал, дарил подарки. И Фрей так и не наносил своего удара.

И, вот, наконец, Искандер почувствовал себя уверенно. Техника дыхания поддалась ему. И в тот же вечер шейх быстро пошел в сад, на место их встреч с Фреем, уверенный, что встретит его там. Хотя какие причины могли быть у этой уверенности?

Искандер, конечно, не мог подумать, что Фрей каждый вечер приходит туда.

— Иска, — улыбнулся Фрей, оборачиваясь к шейху.

Искандер ярко улыбнулся, звериные глаза хищно блеснули, и он пошел навстречу викингу.

Вернуться к — Глава 39. Мечта или трагедия / Перейти к — Глава 41. Кальехбрафралаг

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s