Глава 41. Кальехбрафралаг

Вернуться к — Глава 40. Новая жизнь

Вода приятно обласкала тело, Искандер невольно выдохнул стон. Сегодняшний вечерний бой для него вновь закончился поражением. Надо сказать, его контрмера против Фрея не была совсем уж провальной, но…

…Искандер начал дыхательный цикл, который тренировал последние несколько дней и даже почувствовал знакомый отклик тела, радость и воодушевление от решения проблемы охватили мужчину.

– Ааа, – понимающе сказал Фрей, услышав рисунок дыхания шейха.

Северянин рассмеялся и легко ткнул его пальцами где-то на груди. У Искандера на мгновение перехватило дыхание, как когда судно падает с высокой волны. Дыхание быстро восстановилось, и он смог проделать весь цикл дыхания заново, но это не сработало.

– Я научу тебя, когда ты перестанешь капризничать, – усмехнулся Фрей, целуя Искандера в ухо, размашисто двигаясь в нем…

– Да кому оно нужно, – тихо фыркнул Искандер, – научусь сам.

Как и следовало ожидать от опытного воина, Фрей не стал дожидаться пока противник придет в себя. Мужчина разочарованно выдохнул, все и не должно получаться с первого раза, опыт очень важная вещь.

Шейх откинулся спиной на бортик бассейна, раскинул руки и закинул голову вверх. Глубокая бархатная тьма космоса мерцала звездами. Мужчина в последние дни редко ночевал в своей спальне, чтобы избежать ссор с женой, что невольно подливало масло в огонь. С точки зрения Эйшан выглядело, что он ночевал в покоях северянки. Искандер не отрицал, очевидно потому, что надеялся на подобное развитие событий, а значит отрицать это – все равно что врать. Ночи мужчина проводил в открытой части покоев, здесь же был открытый бассейн, где можно было понежиться, предварительно отмывшись от грязи.

Знакомые звезды подмигивали с высоты. В том, что звезды рассыпаны по небу в определенном порядке есть замысел богов, так они разговаривают со смертными, была уверена его бабка и не важно, что говорила астрономия, в конце концов все в мире создано богами для чего-то. Для чего-то существовали камни, растения, духи, божества и люди с их запутанными и странными взаимоотношениями. И не было грешных отношений, все отношения были со смыслом.

Со смыслом, да? Смысл, конечно, был во всем, если не вкладывать в это понятие слишком много. Искандер предпочитал думать, что у всего есть причина. И следствие. У его отношений тоже были причины, любопытно, к чему все это приведет.

Шейх с головой окунулся в воду, затем вышел из бассейна.

ХХХХ

Искандер собирался на тренировку, было еще очень рано, но шейх слышал, как женщины за стеной уже ругаются. Мужчина подавил в себе желание незаметно уйти и вышел к ним.

— Что случилось? – спросил Искандер на северном.

Эйшан жестко сомкнула губы, гневно посмотрела на Искандера и ушла, что-то бормоча на ларабавском. Тристакинния вздохнула, покачала головой. Северянка выглядела, как обычно, ослепительно, в бело-золотом платье, сшитом уже здесь, но по северному фасону, бирюзовые драгоценности в золотой оправе словно заставляли глаза сиять ярче, золотой рунический орнамент на платье гармонировал с золотистым сиянием ее волос.

— Мне, наверное, лучше вернуться к Фрею, Иска, твоя жена очень расстроена, — синие глаза красавицы смотрели ласково. – Сказала, что ожерелье ты мне подарил, а ей нет, а это нарушение На… не знаю, какого-то вашего правила. Я сказала, что это не твой подарок. Но она возразила, что никогда его на мне раньше не видела.

Тристакинния коснулась ладонью бирюзового ожерелья.

— Мне пришлось сказать, что она многих моих драгоценностей не видела. Но она не хотела слушать.

— Это просто повод, — кивнул Искандер. – Ничего не изменится, если ты уйдешь. В том, что она расстроена, нет твоей вины. Я виноват перед тобой, если тебе тяжело, я могу выбрать для тебя комнату подальше, чтобы вы меньше пересекались.

Тристакинния рассмеялась, светло и красиво.

— Нет, мне не тяжело, мне просто жаль Эйшан. И я думаю, она найдет меня, даже в самой далекой комнате. Подари ей, что-нибудь, Иска, — снисходительно-благосклонно сказала женщина.

— Конечно, — согласился шейх, он сжал ладонь красавицы. Тристакинния не отняла руку. Мужчина задержал ее руку в своей. – Я рад, что ты есть в моей жизни.

Искандер еще бы дольше не отпускал ее руку, но он опасался, что Эйшан может смотреть за ними откуда-нибудь, и потом снова устроит скандал Тристакиннии.

— Увидимся позже, — с сожалением выпустил шелковую ладонь красавицы шейх.

Она с улыбкой кивнула ему.

— Ах да, я в сад шла, — указала она на балкон и направилась туда.

Искандер кивнул, тоже улыбнулся ей и проводил женщину взглядом. Когда Тристакинния скрылась за цветущими кустами, шейх ушел.

Эйшан аккуратно выглянула из проема, обиженно посмотрела в никуда, словно комната была виновата в том, что произошло.

ХХХХ

Фрей явился на тренировку, как всегда, в хорошем настроении. В своем обычном настроении. Искандер, подуставший от ругани женщин, от претензий и осуждения Эйшан, от увещеваний Амелика, глядя на радостного противника только раздражался. Фрей и явно-то был ехидным, а тут, Искандеру казалось, что каждое движение, каждая ухмылка имели скрытый умысел, с целью уязвить шейха.

— Как спалось с молодой женой? – спросил Фрей, отбивая очередную атаку шейха.

У Искандера дернулась рука и замах получился сильнее, чем он хотел, Фрей отбил неожиданный удар, невольно выдохнув стон. Глаза шейха зверино блеснули, реагируя на томный звук. Искандер остановился.

— Хорошо спалось.

— Получил, что хотел, а все равно недоволен, — рассмеялся Фрей, технично нападая.

Искандер раздраженно выдохнул.

— Отчего же недоволен?

— Вот я и спрашиваю, — смеялся Фрей.

Послышались всхлипывания скрытых смешков со стороны детей. Непонятно только, кто-то там сделал что-то забавное, или они смеялись над разговором мужчин. Искандер оттолкнул Фрея.

— Ну, а тебе как спится? – язвительно спросил он.

— Когда ты согреваешь мою кровь перед сном, Иска, я всегда сплю хорошо, — пьяняще улыбнулся викинг.

Шейх криво улыбнулся.

— Перестань меня тыкать пальцами, и спаться будет еще лучше.

— О, я пробовал и так, и иначе, — весело сказал Фрей, — пожалуй, пусть все идет, как угодно богам. И мне.

— Это мы еще посмотрим, как будет угодно богам, — пообещал Искандер.

— Раз не вмешиваются – значит, они не против, — рассмеялся Фрей.

— Глупости! Они никогда не вмешиваются.

— Значит, их всегда все устраивает, — пожал плечами викинг.

— Значит, устроит и по-другому. По-правильному. По-моему, — не сдержался Искандер.

Фрей насмешливо выдохнул, вскинул бирюзовый взгляд на шейха.

— А как по-твоему, Иска? – словно искушая, спросил северянин.

— А ты подожди, ты все увидишь, — снова пообещал Искандер.

— Может, если ты скажешь, не придется ждать, — издевательски улыбался Фрей.

— Хватит на сегодня, — остановился снова Искандер, оглянулся на детей.
Те остановились, надеясь, что им что-нибудь еще расскажут, или скажут что-то друг другу, что можно будет потом обсудить между собой, поэтому не сводили глаз с мужчин.

Шейх положил свою палку на стойку, и вышел. Фрей выдохнул яркую улыбку, провожая Искандера взглядом.

— Ты не хочешь, чтобы отец жил с твоей женой, да? – потрогал его за руку незаметно оказавшийся рядом Энефрей.

— Иска – мой, я не отдам его ни твоей матери, ни своей жене, ни кому-то другому, — усмехнулся Фрей, не отводя взгляда от дверей, за которыми скрылся Искандер.

ХХХХ

— Как можно не отдать моего отца моей матери? – пытался уложить в голове слова Фрея Джаллал.

Дети, которые вместе ходили на тренировки Искандера и уроки Фрея, завтракали тоже вместе, занимая беседку, которую считали своим местом.

— Отец считает Иску своим рабом и не хочет его отпускать, — сказала Лима.

— Но ведь… отец же уже освободился, — подслушивая разговоры и сплетни взрослых, дети знали, в общем, историю мужчин.

— Сбежал, — мотнула головой Лима, — у нас беглый раб считается все равно собственностью хозяина. Может, поэтому. Отец упрямый.

Энефрей вздохнул, не знал, стоит ли вмешиваться.

— Почему отец не заплатит ему или не подарит какого-нибудь другого раба? – удивился Джаллал. – Так ведь принято. И они бы могли стать добрыми друзьями!

— Было бы хорошо, — откинулся на спинку лавки Айваз.

Энефрей снова вздохнул.

— Фрей не хочет никого другого. Он хочет только отца, — сказал он.

— Ай, да зачем ему, — отмахнулся Джаллал.

— Иногда так бывает, когда нужен только кто-то один, — вздохнул Энефрей.

Дети говорили на обоих языках, те, кто знал оба языка, переводили остальным непонятное. Северяне старались все больше говорить на ларабавском, южане на северном.

— А что Искандер? – спросил Саладдин.

— А отец пытается отбиться от Фрея, — сказал Джаллал. – Но я не понимаю, почему он не отдарится. Тогда бы у Фрея просто не было никакого морального права донимать его.

Саладдин посмотрел на Энефрея. Тот вздохнул и промолчал.

— Наверное, Искандер просто гордый, и не хочет признавать рабство, – загадочный Шейх Аль-Дива нравился Саладдину, нравились его дети и его отношения с детьми, то, чего у него самого не было.

— Такое рабство придется признать, — негромко сказал Энефрей.

— Доброго стола, ребята, — улыбнулась подошедшая Сакина, она всю дорогу вела Дагаза за обе руки, сама шла спиной вперед, а у беседки подхватила его на руки, — вы все придете вечером или кому-то нельзя?

Дети зашумели, возмущаясь, кто может им запретить?

ХХХХ

За завтраком Амелик старался ухаживать за Эйшан, чтобы она не чувствовала недостатка внимания. Каждый удобный момент Амелик укоряюще смотрел на Искандера. Друг изо всех сил игнорировал эти взгляды. Оснан, с тех пор, как Энефрей отпросился завтракать с детьми, считал завтрак частью работы, а не временем приятной беседы и отдыха.
Фрей еще раз напомнил, что праздник братания у алилов сегодня.

— Я не отпущу детей к этим безбожникам, — сказала Эйшан.

Оснан задумался, он был готов к нападению у алилов, поэтому, может, лучше оставить Энефрея в безопасном дворце.

Фрей усмехнулся и дернул плечом.

— Эти безбожники спасли твоего сына, мы не можем не пойти, — сказал Искандер, — это все равно, что плюнуть на добрые намерения. И Энефрей там должен быть.

— Их же наградили за это… — неуверенно сказала Эйшан, свела красивые четкие брови.

— Да, наградили, разрешили жить в стране, не боясь, что их казнят, — усмехнулся Фрей.

— Так-то немало, — хмыкнул Амелик.

Фрей рассмеялся, посмотрел на султана.

— Немало?

Оснан отвел взгляд от Фрея, посмотрел на шейха Аль-Толь.

— Мы говорили об этом, Амелик, — сдержанно-властно сказал Оснан. – Мы должны сделать народ единым. Если мы будем чуждаться своего народа, как управлять им?

— Но итват… — начал Амелик.

Оснан махнул рукой.

— Я избрал итват учением, которое бы объединило нас, если оно нас разъединяет… может, я ошибся.

Амелик и Эйшан изумленно смотрели на султана. Тристакинния улыбнулась. Фрей покивал, ярко, солнечно улыбнулся. Его главным гостем был, естественно, не Оснан.

ХХХХ

— Хозяин, я приготовила обед, — нарочито покорно улыбнулась служанка, Айша.
С тех пор, как Тристакинния ушла, Айша, красивая служанка, пыталась взять на себя заботы о Фрее. Пыталась, потому что ее гоняла Сакина. Айша невзлюбила Сакину, и поэтому пыталась приходить тогда, когда Сакина была занята или отсутствовала.

— Спасибо, Айша, где Сакина? – Фрей покачивался в подвешенном кресле, читая. Теперь он отвлекся, посмотрел на девушку.

Айша презрительно дернула плечом. Фрей кивнул.

— Я подожду ее.

— Господин, я обслужу тебя не хуже, — сверкнула темными глазами Айша.

Фрей рассмеялся.

— Не в этом дело, Айша, я способен сам себя обслужить.

— Я уверена, что смогу заменить Сакину, — зовуще и обещающе промолвила Айша.

— Айша, никогда один человек не может заменить другого. Он может стать так же дорог, но никто не может стать заменой. Ладно, пойдем поедим вместе, — ярко улыбнулся Фрей, поднимаясь с кресла.

Сакина в этот момент обсуждала с Лимой, Сайомхой и ее матерью сегодняшний вечер, во дворец прибежали две алилки, в гости к Сакине и девушки наряжались, смеялись, обсуждали девичьи радости. На сегодня был назначен праздник братания, а готовились, как к свадьбе.

— Ты любишь Сакину, хозяин? – за столом спросила Айша.

Девушка хотела только прислуживать, но Фрей пригласил ее обедать с ним.
— Да, она стала мне сестрой.

— Во дворце ходят слухи, что она твоя любовница.

— Во дворце много бездельников, которым скучно, что им еще делать, кроме как сплетничать, — усмехнулся Фрей.

— А это не так?

Фрей покачал головой.

— Говорят, что твоя жена ушла к шейху, потому что ты стал жить с Сакиной.

— Моя жена ушла к шейху, потому что наши женщины свободны и могут выбирать себе мужчин, каких хотят.

— А если она вернется?

Фрей пожал плечами.

— Она может захотеть вернуться. Но вернуться можно в дом, но не в семейный очаг.

Айша разломила ароматный гранат.

— То есть, это конец? Ты не примешь ее назад? – протянула тарелку с чищенными зернами Фрею красавица.

— Под защиту приму, она в чужой стране, как любая женщина, она может рассчитывать на мою защиту.

В каменной столовой было прохладно, солнце складывало сияющую мозаику на полу, перерисовывая лучами цветные плиточки со стен. Аромат цветов смешивался с запахом фруктов. Принцесса Бушра, а служанка Айша была именно ею, могла бы сидеть вот так всю вечность, слушая варвара.

— И я могу? – игриво спросила Айша.

— Ты уже под ней, — ответил мужчина.

Девушка сладко повела плечами. Фрей усмехнулся, он думал о вечере. Северянин был уже уверен, что Оснан придет, а Амелик нет. Но волновало викинга только одно – что придет Иска.

ХХХХ

Энефрей сидел на качелях в саду. Выдался редкий момент, когда он остался один. После попытки его отравить, мальчика не оставляли одного. И сейчас, где-то за деревьями, за ним наблюдала личная охрана султана, но их было не видно, и не слышно, они никак не мешали, поэтому это Энефрей не считал. Вкусно пахло фруктами, в стране собрали первый урожай, и по всей стране пахло сладко и свежо. Ветер доносил запахи с базара, уносил туда запахи с дворцового сада или кухни.

Мальчик выдохнул. Спокойствие он научился ценить с детства.

Искандер, когда увидел Энефрея, подкрался к нему сзади и закрыл ему глаза ладонью. Энефрей улыбнулся. Он угадывал людей, потому что стоило кому-то появиться рядом с ним, Энефрей чувствовал для каждого определенную эмоцию.

— Отец, — угадал он, нежно накрыл ладонью ладонь Искандера.

Мужчина тепло рассмеялся, опустил ладонь и начал раскачивать качели. В последнее время Энефрея было особенно приятно видеть, мальчик не смотрел на него ни осуждающе, ни непонимающе, словно хорошо его понимал, и делился только радостью.

Энефрей рассмеялся, взлетая в небо.

— Ты вечером пойдешь к Фрею?

Искандер дернул бровью, не сразу сообразив, что сын говорит о празднике.

— Ты о празднике у алилов? Мы пойдем, надеюсь, пойдут все.

Энефрей усмехнулся, так же, как обычно усмехался Фрей.

— Сайомха сказала, что мама была против, но теперь говорит, что тоже пойдет. Как будто в благодарность, что они меня спасли, но она не хочет оставлять тебя одного с матерью Лимы и Айваза. Можно подумать, Фрей даст вам остаться вдвоем, — фыркнул Энефрей.

Искандер усмехнулся, бережно останавливая качели.

— Ну и хорошо, что пойдет.

Мальчик посмотрел снизу вверх на отца.

— Оснан пойдет, но боится, что там может случиться измена.

— Он так сказал?

— Да. То есть, он не говорил, что боится, конечно, — помотал головой Энефрей, — но говорил, что нужно быть готовым к этому. Но там ничего не случится плохого.

— Откуда знаешь? – улыбнулся Искандер, сел рядом на качели.

— Там же Фрей будет, его все слушаются, — естественно и уверенно сказал мальчик, — и бабушка приедет.

Энефрей так и не рассказывал отцу, что Фрей знаком с Энефеей, но, если бабушка будет сегодня на празднике – наверное, нет смысла скрывать это больше.

— Энефея? Откуда она знает, что будет праздник? – удивился Искандер.

Энефрей несколько мгновений помолчал.

— Фрей пригласил ее. Я рассказал ему, что бабушка с севера, и он захотел с ней познакомиться. А на праздник, чтобы привезти бабушку, алилы дают повозку, за ней уже отправили.

Энефрей помолчал еще.

— А Фрей поедет к ней, но я не знаю, уехал он на повозке или поедет один и проводит ее до дома Нухи.

Искандер коротко свел брови, дернул ими. Что-то ему не нравилось в этой истории.

— Фрей знает куда ехать? – удивился мужчина.

— Да. Мы были у нас дома, — Энефрей облизнулся, — я сказал, что бабушка с севера, и он захотел ее увидеть, и мы ездили домой. Прабабушка обрадовалась.

Искандер долго вздохнул.

— Давно? – как можно мягче спросил он, заметив, что Энефрей переживает.

Мальчик покивал.

— Я знаю, что чужих нельзя водить домой, но Фрей же не чужой… — быстро пояснил он.

— Ну что ж, я тоже знаю, где он живет, так что мы квиты. Что же, у нас повозки нет?

Энефрей улыбнулся.

— Наверное, чтобы не утруждать нас. Это я не знаю. Но договорились так. К бабушке вчера отправляли гонца, сказали, что сегодня за ней приедут.

Искандеру не нравилось, что на его территории что-то происходило без его ведома. Энефея, конечно, не была пленницей и была вольна пойти куда пожелает. Но так случилось, что они были семьей и он отвечал за внешние перипетии, за уверенность и благосостояние семьи. Ему казалось естественным, что при необходимости обратятся к нему, чтоб он привез Энефею.

Но все уже случилось. А пенять человеку на то, что, по мнению Искандера, он сделал осознанно было глупо. Можно упрекать человека если надеешься, что он переосмыслит свой поступок. Но, видимо, это не их случай.

Если бы Фрею кто-то указал на это, он бы раздосадовался. Он был бы рад лишний раз вовлечь Искандера в совместное дело.

Искандер снова долго вздохнул, погладил Энефрея по голове. Мальчик как-то животно зажмурился, от нежности.

— Я бы хотел, чтобы ты говорил мне о таких вещах, а не утаивал их.

— Я не скрывал, просто мы долго не разговаривали. Не было места, чтобы рассказать.

— Ты уже ел?

Энефрей помотал головой.

— Составишь мне компанию?  — улыбнулся Искандер.

Энефрей улыбнулся и радостно кивнул.

— А ты не хочешь обедать с… ну, с какими-нибудь твоими женщинами? – спросил он вдруг.

— Я каждый день ем с какими-нибудь своими женщинами.

Энефрей рассмеялся, шейх протянул ему руку, мальчик вложил шелковую ладонь в ладонь отца, и они пошли во дворец.

ХХХХ

— Значит, едем, — сказал Оснан, глядя в окно.

Энефрей посмотрел в ту же сторону, куда смотрел султан.

— Тебе нечего бояться.

— Я боюсь в жизни только за тебя, Эне.

Мальчик улыбнулся.

— И за меня нечего бояться. Я никому кроме тебя не нужен.

— Возможно, чтобы навредить мне, могут навредить тебе.

Энефрей вздохнул.

— Фрей рассказывает всем, что лучше, когда у султана есть, что терять. С таким человеком можно договориться, он согласен отступить. Если же человеку терять нечего, то он неуправляем.

— Фрей? Кому рассказывает?

— Всем, там, куда он ездит. Он как-то сказал мне, что мне можно не бояться, за пределами дворца. Что самое опасное место для меня во дворце – потому что тут внутренние интриги, и у Фрея не ко всем есть доступ. А в городе есть много людей, которые будут меня защищать.

Оснан свел брови, задумавшись.

— Фрей рассказывает, что ты мое сокровище?

— Это и так все знают. Почти все.

Оснан подумал, что нужно бы поговорить об этом с Фреем, поднялся с ложа.

— Хорошо, едем.

 

Фрей ехал на коне, рядом с повозкой северной принцессы. Энефея не скрывала лицо, и одета она была в старое северное платье, а не в абайю, как обычно, только волосы женщины были скрыты под платком. Но и платок был повязан как носят взрослые женщины на севере. Фрей рассказывал Энефее какие-то истории из дома, а женщина смеялась, иногда смахивая слезы.

Повозка остановилась у ворот, Фрей спешился, помог женщине выйти. У ворот стояли мужчина и женщина, встречали гостей.

— Это Энефея, северная принцесса, из рода Энекеев, — представил Фрей, мужчина поклонился, женщина обняла Энефею.

Во внутреннем дворе уже стояли накрытые столы, посередине стоял круглый стол, для старейшин, виновников торжества, почетных гостей, гостей, приехавших первый раз, которым нужна особая поддержка, от него лучами отходили обычные столы.
На каждом луче-столе стояла дощечка с каким-нибудь символом.

К ним вышла Нуха, статная и тонкая, она была в черной тунике и шароварах, и черной бони на голове, алилка улыбнулась, обняла Фрея, поцеловала его в обе щеки.

— Здравствуй, сынок.

— Здравствуй. Это Энефея. А это Нуха. Она хранит слово живых богов здесь, — познакомил Фрей.

Женщины легко поклонились друг другу, Нуха усадила Энефею за круглый стол, держа ее за обе руки. Фрей улыбнулся им и пошел по владениям алилов, смотреть, как идет подготовка.

Сакина была уже здесь. Увидев Фрея, она коротко радостно вскрикнула и кинулась к нему. Фрей рассмеялся. Сакина была в легком белом платье с черным орнаментом, сшитом на северный манер.

С Дагазом возились юные алилки, тут же были другие дети.

Уже играли на музыкальных инструментах, но больше для других музыкантов и редких слушающих. Хотя приятный музыкальный фон уже создавал настроение. Фокусники, акробаты и танцоры что-то репетировали, что-то показывали, собравшимся вокруг них гостям.

А гости все прибывали, во дворе постоянно появлялись группы новых людей, которые рассеивались по двору и каменному дому.

Кто-то уселся за один из лучей-столов, но его тут же согнали оттуда, зашипев, что это стол для духов и невидимых гостей, вот же, написано.

Фрей отвечая на приветствия, поддерживая светские разговоры, посматривал на ворота, он ждал главного гостя.
Приехал Саладдин с другими детьми, стал показывать им местные чудеса. Энефрей только не поехал с ними – взрослые наверняка захотят, чтобы он сопровождал их.

Искандер приехал в свите султана. Амелик тоже приехал, чтобы защищать правителя, Оснан не взял личную охрану, хотя стража незаметно, как они думали, оцепили двор алилов, устроившись на крышах близлежащих домов. Нападать им можно было только по сигналу Оснана, Искандера, Амелика, Саладдина или Энефрея. Приехали и обе женщины. Тристакинния предпочла бы не поехать, но подчеркивая положение дочери конунга, решила ехать. Джаллал уехал раньше, с Саладдином. Энефрей был с ними, но попав во двор, он тут же убежал к детям. Все равно Оснан будет занят, ни поговорить с ним, ни обняться.
Фрей, Нуха и Сакина вместе вышли встречать Оснана.

Фрей одобрительно кивнул, увидев султана.

— Спасибо за приглашение, уважаемая, — поздоровался Оснан.

Нуха кивнула.

— Правильно, что приехал, султан.

Нуха повела гостей к круглому столу.

— Ясны ли твои дни, уважаемая? – спросил Искандер, когда все расселись.

Нуха величественно кивнула, благосклонно улыбнулась шейху.

— Спасибо, сынок, все теперь хорошо.

— Не нужно ли тебе чего-нибудь? – Искандер испытывал глубокую благодарность к колдунье, чувствовал, что никак не отплатил за ее огромную услугу. Сложность состояла в том, что то, что она хотела, она получила, и от него это никак не зависело. Он же хотел отблагодарить ее лично.

— Спасибо, сынок, мне всего достаточно, — кивнула Нуха.

— Ну что ж, я всегда к твоим услугам, — поклонился Искандер.

Алилка снова кивнула.

— Я помню, сынок.

— Я хотел познакомить мать Энефрея с нашей благодетельницей. Моя жена, Эйшан. Это Нуха, она спасла Энефрея.

— Спасибо, — вежливо поклонилась Эйшан, — да благословит тебя Элох.

Алилка усмехнулась.

— По его благословению я потеряла сына, — сказала Нуха. – Здесь и бабушка твоя, Энефея, она где-то тут, смотрит наш дом.

Эйшан уже знала, что бабка здесь, Искандер сказал ей по дороге.

— Когда этот стол заполнится, тогда и начнем, — сказала Нуха.

— Не великого султана ли следует ждать? – сказал Амелик.

— Есть гости и поважнее, — усмехнулась Нуха.

— Кто же это? Интересно, — гордо спросил Амелик.

Оснан выставил ладонь.

— Амелик, ты не во дворце, мы в гостях, извини, уважаемая. Мой верный Амелик уверен, что его мнение о людях единственно верное.

— Нет, мне действительно интересно.

— А увидишь. Или услышишь, — улыбнулась Нуха.

— Где Дагаз? – строго спросила Тристакинния Фрея, игнорируя Сакину.

— С другими детьми, — махнул рукой в сторону Фрей. Женщина вытянула шею, пытаясь увидеть Дагаза, но не пошла туда.

Послышались крики, громкий топот – приезжали дальние племена. Пестрые толпы всадников вваливались во двор, спешивались, Нуха, Фрей и Сакина ходили встречать их и приводили за круглый стол одного или нескольких вождей племен. За столом хозяева знакомили гостей.

За круглым столом оставалось еще много свободных мест, перед которыми стояли приборы. Светлое ясное небо вдруг начало темнеть, словно ниоткуда появилась сизая туча, внутри которой сверкали молнии или, как если бы за серым туманом горел огонь.

— Джины! – вскочил Амелик, вспомнив все сказки, которые рассказывала ему бабка и в которые он, конечно, не верил. Мужчина невольно заслонил собой Эйшан.
Нуха и Фрей поднялись. Фрей сделал приглашающий жест Сакине.
— Вежливее себя веди, среди них тоже таких мужланов, как ты, достаточно, скандалов только с духами не хватает, — бросил Амелику Фрей.
Шейх ответил возмущенным взглядом.

«Буря!» — дернулся Искандер, зная привычку своих соотечественников называть джиннами все опасные явления природы. Мужчина посмотрел на тучу, невольно подобравшись, готовый бежать в укрытие и помогать укрыться другим. Но Искандер заметил неожиданно спокойное поведение алилов и Фрея, заметил, что некоторые алилы машут туче рукой.
Им овладело любопытство: «Они ждали этого? То есть, это не просто разговоры о духах? Будет что-то необычное?»

Нуха отправила кого-то из алилов привести Энефею за стол.
Многие задрали головы, глядя на странную тучу. Тристакинния почувствовала приятное волнение, как всегда, когда рядом вдруг улыбались боги, так Тристакинния называла все чудеса. Тут она никогда не видела улыбок богов. Может, потому что мертвый бог не умел улыбаться, а живых богов отсюда прогнали? Но сейчас они среди тех, кто разговаривает с живыми богами, и, вот, сразу же они улыбнулись.

Энефрей восхищенно уставился на тучу. Айваз заслонил его собой, так, на всякий случай. Алилы хихикали, махали руками, видимо, для них это было не в диковинку. Саладдин внимательно смотрел на тучу, стараясь ничего не пропустить и невольно выискивал, не появится ли знакомое лицо или вспышка.
— Что это? – спросила Лима.

— Духи, — ответила Тимна, юная алилка.

— Что? – посмотрела девочка на Джаллала. Тот перевел на северный, тоже не отрывая взгляда от тучи.

Вожди песчаных разбойников невольно потянулись к оружию.

— Это друзья, — сказал Фрей. Мужчины неохотно расслабились.

— Этот иблис назвал сюда джинов, нас всех убьют! – тихо сказала Эйшан Искандеру.
— Давай посмотрим, пока нам ничего не угрожает, — отозвался Искандер. Его инстинкты кричали, что опасность рядом, как обычно, при столкновении с неизвестным, но мужчина чувствовал воодушевление и волнение.

Он случайно встретился глазами с Тристакиннией, та едва заметно улыбалась, и синие глаза красавицы сияли, выдавая то же душевное волнение, что и у него. Отметив ее настроение, Искандер дернул уголком губ, и перестав обращать внимание на все постороннее, продолжил внимательно наблюдать за странной сценой.
Энефея пришла, в сопровождении молодого алила, села за стол, легко кивнула внучке и зятю.

Нуха, Фрей и Сакина стояли у ворот. Туча вплыла во двор, из нее вниз упал огненно-серый вихрь и туча исчезла. Но никто не появился. Многие ждали, что появятся какие-то волшебные существа, и испытали легкое разочарование. Но хозяева возвращались к столу, и Нуха с кем-то говорила. Фрей и Сакина молчали. Нуха отправила кого-то привести Саладдина, быстро, чтобы он был за столом, когда они подойдут.

— Это Оснан, султан Либии, принц Саладдин, его старший сын, — представила Нуха, потом назвала остальных сидящих за столом. – Это Эонабд, представитель бога Эона.

Указала она на пустое место за столом. На месте вдруг мягкой вспышкой сверкнул силуэт мужчины, в золотой тунике, с красным орнаментом, с золотыми крыльями за спиной, золотыми смеющимися глазами. Он, улыбаясь, легко кивнул присутствующим и силуэт исчез.

Тристакинния закрыла рот ладонью, чтоб не вскрикнуть, но кажется, все-таки вскрикнула. Хотя потом поняла, что это не она, это Эйшан.

— Это Уэртоабн, сын всемогущего демиурга Уэрто, — указала Нуха на другое пустое место.

Воздух завибрировал, и проявился силуэт красивого мужчины, одетого в белое сияние.

Если в первом случае можно было бы подумать, что это игра воображения, то Уэртоабн убедил, что невероятное происходящее – реальность. Что же будет дальше? Заинтересованно ждал Искандер. Волшебные моменты, подобно тем, что происходили сейчас и о которых многие рассказывали, с ним никогда не случались ранее и поэтому попадали в разряд сказок. Но сейчас, похоже, сказка оживала.

Саладдин уже слышал от Нухи об этих богах и теперь радовался, что может увидеть их воочию, и немножко гордился, что вхож в этот мир. Все-таки у него уже был знакомый джинн, и, может, он его тут увидит, последние несколько дней он не появлялся.

Нуха представила еще нескольких духов сидящим за столом.

Амелик был поражен и напуган, но никто не казался встревоженным и шейх старался держать себя в руках.

Оснан краем глаза высматривал Энефрея, мальчик был в поле его зрения, поэтому султан не очень беспокоился. Хотя, конечно, наличие живых духов, доказывало, что жизнь куда больше, чем казалась. Правда, султан не знал, что теперь делать с этим знанием. Но, может быть, это только языческое колдовство, местные ведьмы играют с его разумом?

Фрей вел себя, как будто видеть духов – обычное дело для него. Он кивал, в знак приветствия, когда Нуха представляла неземного гостя. Сакина никогда не видела духов раньше, но она была так уверена, что они существуют, что совсем не изумилась.
Искандер оглядел гостей за столом, наблюдая, как они относятся к тому, что видят. Духи, вспыхнув, пропадали и оставалось теперь только наблюдать за людьми.

— Все в сборе, наконец, — кивнула Нуха, улыбнулась, — можем начинать.
По двору, показалось, пробежала солнечная волна, и один из пустых лучей-столов, на несколько мгновений отразил необычных гостей, вероятно свиту тех, кто сидел за круглым столом.

Нуха не повышала голос, не делала никаких жестов, вероятно, алилы знали, что и когда делать. Раздалась томящая, богатая музыка. Фрей и Сакина сидели рядом, к ним подошел алил, поднес чашу и тонкий кривой нож. Викинг и девушка поднялись, снова, как тогда в купальне, порезали ладони, только теперь не сами себе, а друг другу. Фрей резал по шраму, это было больнее, но Сакина смотрела на мужчину и улыбалась, только дрожала и часто сглатывала. Тристакинния отвернулась, она была уверена, что Фрей и Сакина любовники, сейчас она видела, как шатает Сакину от любви.

Девушка взяла нож, тоже провела по шраму Фрея, викинг криво улыбнулся. Несмотря на присущую воину выносливость, Фрей боль не любил, даже совсем небольшую, она злила его и ему хотелось сразу бросить все силы на то, чтобы избавиться от этого.

Они сплели пальцы, прижавшись ранеными ладонями, в чашу капала кровь. Раздалось высокое пение, какая-то чудесная песня. Оснан свел брови, где-то он ее слышал. Энефея легко кивала в такт, когда-то в детстве она слышала такую песню. Тристакинния выдохнула радостную улыбку, узнавая песню, откуда только тут песня севера? Амелик задумчиво прислушался, мать, казалось, пела ему такую. Искандер был уверен, что он никогда ее не слышал, но, вероятно, она была из тех явлений, которые всегда что-то напоминали, которые ссылали на общие корни человечества, на его суть.

Фрей расцепил ладони, провел по ране Сакины пальцем, что-то прошептал, рана затянулась. Сакина водила по ладони Фрея дольше, что-то чертя на ладони, пока его рана не затянулась.

Они вышли из-за стола, прошли на открытую площадку, у ворот. Фрей чертил в воздухе ладонью какие-то знаки, со стороны выглядело, как будто он просто машет рукой. Но вот он закончил и отошел. В воздухе появилось золотистое сияющее дерево, а знакомую всем песню перебила другая, зовущая холодная музыка. Сакина нарисовала в воздухе знак, он сразу засиял, потом вдруг превратился в темно-золотую птицу, которая запела что-то томное, тяжелое, знойное, но так органично вплетающееся в холодную мелодию. Птица полетела к дереву и села на ветку. Фрей и Сакина снова сплели пальцы. Дерево исчезло, мелодии смолкли. Стихала и старая-старая песня. Когда колдуны вернулись к столу, во дворе играла обычная, приятная музыка.
«Все-таки колдун», — задумался Искандер. «Обрати внимание, я не обездвижил тебя на этот раз». Всплыла фраза, брошенная Фреем в одну из их вечерних встреч. Похоже, Фрей имел в запасе куда больше возможностей, чем использовал. Так почему же он их не использовал?

Алилы и гости закричали, засмеялись, захлопали, поздравляя Фрея и Сакину и, мгновения спустя, занялись угощением, забыв про виновников торжества. Теперь на эту площадку выходили фокусники, танцующие с огнем, певцы, музыканты, веселя гостей.

— Это не игра воображения, Фрей? Ты – колдун? – спросил Оснан.

— Меня вырастила ведунья. Не предполагалось, что я стану воином, я был найденышем. Я позже узнал какого я рода, — ответил Фрей.

— Это… сильная магия, заставить видеть незримое, — задумчиво сказал Оснан.

— Да, — усмехнулся Фрей, — но я недостаточно ею владею. Я часто не могу заставить людей видеть даже зримое.

Фрей посмотрел на Искандера. Шейх легко дернул уголком губ, северянин, вероятно, намекает, что что-то не может донести до него.
Места, где сидели духи, оставались пустыми, но с блюд исчезала еда, а из бутылок наполнялись бокалы, правда, поднимаясь со стола, они исчезали и потом возвращались на стол.

— Всемогущий мой отец, Уэрто, принимает вас, он сказал, что ваша сила чиста, — раздался вдруг бархатный певучий голос Уэртоабна. Дух проявился.

Эйшан бы снова вскрикнула, но звук застрял в горле. Тристакинния, улыбаясь, пялилась на живого духа.

— Спасибо ему, — кивнул Фрей.

— За твою смелость и чистое желание объединить народ, Оснан, мой отец сказал, что ты можешь не бояться за свою власть. Если ты сохранишь это желание.

— Спасибо… ему, да благословит его Элох, — сказал Оснан.

— У них не принято благословлять друг друга, — красиво, до замирания сердца, рассмеялся Уэртоабн.

— Про власть, это мы еще посмотрим, — опасно сказал вождь одного из племен, Терей. Его племя жило далеко на побережье, и они считали, что проживут и без султаната.

— Чего тебе не хватает, Терей? – раздался глубокий проникновенный голос с другого места, и Эонабд тоже проявился.

— Свободы, как всем, — ответил вождь.

Раздался нестройный смех, и остальные духи тоже проявились.

— Знаешь ли ты, что такое – свобода, Терей? – спросил Эонабд.

— Да, когда тебе не нужно слушаться других! – гордо ответил вождь.

Саладдин слушал даже внимательнее, чем другие.

— И все ее заслуживают?  — кивнул Уэртоабн.

— Конечно, — усмехнулся Терей.

— Значит ли это, что рабы, которых вы держите, заслуживают свободы? Что ваши женщины могут отказывать вашим мужчинам? – спрашивал Уэртоабн.

Терей зло сверкнул глазами.

— Это другое!

Духи и Фрей рассмеялись.

— Нельзя требовать от других того, чего не даешь сам, Терей, — сказал Уэртоабн.

— Великий Ан сказал, что хочет исполнить твое желание, Фрей, — обратился один из духов к викингу, Анабд, и налил ему из глиняной бутылки, которая стояла ближе к духам. Жидкость в бокале сияла, как солнечный свет.

— Спасибо ему, но мое желание не могут исполнить боги, оно человеческое, — усмехнулся Фрей, взял бокал, посмотрел на жидкость.

Вероятно, будет очень больно. Он не умрет, конечно, но пища духов райская на вкус только в легендах, обычно, когда Фрею приходилось сталкиваться с необычной кухней, ничего хорошего это не сулило.

— Тогда пусть тебе сопутствует удача в твоих делах, — улыбнулся дух.

Фрей незаметно глубоко вздохнул, выпил подарок духа. Он ждал, что жидкий свет обожжет его, приготовился, чтобы сдержаться, не дернуться и не закричать, но он словно выпил хорошее настроение. Викинг немного удивленно прислушался к себе. Усмехнулся. Благодарно кивнул Анабду.

— Спасибо за доброту.

Теперь Фрей жалел, что не может поделиться необычным вином с Иской. Анабд услышал, конечно, мысли человека, улыбнулся.

— Угощайтесь, — подвинул он бутылку на середину стола.

— Да, тебе особенно нужно, — усмехнулся Фрей, глядя весело на Иску.

Фрей сам разлил небесное вино по бокалам людям. Всем было интересно, какое на вкус вино из мира духов, да и отказываться было страшно. Все знали, что духов нельзя гневить.

Искандер взял напиток, Фрей не отрываясь смотрел, как тот пьет. Мужчина тепло улыбнулся, допив. Золотые глаза его засияли.

— Спасибо, — мягко выдохнул он, глядя на дно бокала.

За столом заметно поднялось настроение. Духи стали делиться своей едой. Вся она была сделана словно из приятных чувств.

В это время на площадку у ворот вышли мужчины в белом и начали невероятный, изумительный танец с ножами, они кружились, и, казалось, умели летать. Музыка стала задумчиво надрывной. В головах гостей словно звучал мягкий голос, иногда говоря несколько слов – туда, где сердце; позови скорее; приходи туда, где ждут. Казалось, это просто внезапные мысли, возникающие в голове, но вот Оснан заметил, как Амелик одними губами повторяет фразу, которую султан только что слышал в голове, тогда он посмотрел на остальных, пытаясь понять, все ли слышат одно и то же. Гости задумчиво смотрели на танцующих, иногда повторяя про себя то, что западало им в душу сильнее.

После танца заиграла радостная музыка, Уэртоабн пригласил Энефею.

— Я уже старая, — рассмеялась она, — какое мне танцевать, у меня все кости ноют.

— Я намного старше тебя, — рассмеялся молодой дух, — а с костями мы разберемся.

Энефея вложила ладонь в протянутую ладонь Уэртоабна и пара пошла на площадку, стали выходить и другие пары. Оснан, наконец-то, смог добраться до Энефрея.

Сакина пошла проверить Дагаза. Анабд пригласил Саладдина. Принц пошел за духом.

— Скажи, о дух, твой мир похож на мой? – спросил принц.

Анабд, подумав, улыбнулся.

— Смотря откуда судить, принц. Все страсти те же, все желания те же, форма другая.

— Люди после смерти становятся духами? – снова спросил Саладдин.

— Не все, — улыбнулся Анабд, — кто-то снова становится человеком. Я никогда не был человеком. А Эшуабд был.

Указал Анабд на словно сотканного из тьмы духа, который тоже сидел с ними за столом, а сейчас танцевал с Нухой.

— А твой мир и мир джиннов, они пересекаются? – продолжал спрашивать принц.

— Почти нет. Джинны создали свой уклад. В мир джиннов можно пройти человеком, в мой мир, пока ты в ловушке тела – не войти, — сказал Анабд.

— Аха, — понимающе выдохнул Саладдин. – То есть, во сне я твой мир не смогу увидеть?

Анабд задумался, мотнул головой.

— Это сложно. Но, во сне, когда разум отделяется от тела, иногда, можно увидеть и мой мир. Если есть очень сильное желание и знание куда идти и что смотреть.

— Духи тоже живут в городах? Есть ли там моря или пустыни?

— Да, есть. Только это совсем другие моря и пустыни, другие города. Например, пустыня нежности. Там свалены осколки этого и похожих чувств. Пустыня – потому что больше там ничего нет. Люди в твоем мире, по-своему, грубо, пытаются повторить мир духов.

— Чувства?

— Эмоции, идеи, грезы, чувства, из этого создается мой мир. И твой тоже, только в твоем мире все это сильно сдавлено, смято.
Саладдин на мгновение задумался. Ему нужно было подумать о том, что говорил Анабд, но это была такая редкая возможность, поговорить с представителем мира, до которого ты сам не дотянешься.

— Эй, а вы сидите на облаках и обслуживают вас 72 пери? – весело спросил Саладдин, — как обещают пророки итвата?

Анабд рассмеялся.

— Никогда о таком не слышал.

— Значит, врут.

Анабд, смеясь, выдохнул.

— Подумай, принц, кто рассказывает о таком? Был ли он там, о чем рассказывает? Если был, то зачем вернулся? А если не был, как он может обещать за другого? Все райские обещания во всех книгах, это мечты тех, кто писал эти книги. Никто не может даже обещать любовь ни одного из богов, но все обещают. Откуда им знать, что бог, любовь которого они обещают, будет любить людей?

— Но они говорят, что передают волю богов, что им так говорит бог.

— Если богу нужно что-то сказать людям, передать свою волю, ему не нужен посредник. Посмотри, сколько войн идет из-за богов. А ведь одним словом, вмешайся бог, он мог бы прекратить эту войну. Если бы богу было это важно.

— Значит, богам не важно, как живут люди.

— Конечно, нет. Это людям важно.

— И боги не следят за людьми?

— Некоторые, возможно, следят, но не за всеми. Некоторые дружат с каким-нибудь родом, но там нет каких-то сомнений, там бог ходит между ними, говорит с ними. Боги разные, как и люди, — улыбнулся Анабд.

— Ну что ж, не могу сказать, что я разочарован. Это значит, что я не буду держать ответ перед богами за свою жизнь?

Анабд улыбнулся.

— Никогда не знаешь. Вдруг кто из богов решит тебя спросить.

— С чего бы? Ты же говоришь, что богам не важна человеческая жизнь, — беспечно-наивно пожал плечами Саладдин.

— Я так же говорю, что боги разные, вдруг кому-то покажется важной твоя.

— Эй, а кто, все-таки, создал мир людей?

Анабд улыбнулся, серебристые глаза весело сверкнули.

— Люди. Только они тогда еще не были людьми.

— О-о, — изумленно протянул Саладдин, — а кем они были? Тогда они были богами?

— Да, — задумчиво согласился Анабд.
Фрей разговаривал с вождями племен, но к столу то и дело вспархивали красивые духи, приглашая и уводя мужчин. Было неприлично приглашать чужих жен, и Фрей думал, как избавиться от них.
Никто не мог слышать, как переговариваются духи:
— Если уж Ан обещал ему удачу в делах, давай поможем.

Два ангелоподобных духа вежливо спросили разрешения у Искандера и пригласили Эйшан и Тристакиннию. Эйшан боялась до смерти, но отказать тоже боялась, а Амелик вдруг почувствовал страшную досаду, что ему все так же запрещал итват танцевать с чужой женой, даже если она была ему подругой.

Тристакинния бросила взгляд на Фрея и гордо пошла с духом в круг танцующих.

Фрей вел себя странно, для такой необычной ситуации, казалось бы, наконец, можно узнать, что за гранью, а он обсуждал обычные дела, с людьми. Оснан периодически, хоть и неохотно, отпускал Энефрея к детям, для них умельцы устраивали отдельное представление. Даже несколько духов показывали детям какие-то волшебные чудеса. Фрей старался втянуть Оснана в разговоры, он, вообще, надеялся, что султан перехватит инициативу и можно будет выйти из всей этой болтовни.

Один из вождей шутливо замахнулся на Фрея ножом.

— Чертов колдун!

Викинг рассмеялся, выставил ладонь, с кончиков пальцев слетели две послушные синие молнии, пронзили руку вождя, заставив ее безвольно повиснуть.

— Не замахивайся на колдуна ножом, глупый, — смеясь сказал Фрей.

Вождь схватился за руку, испуганно посмотрел на мужчину.

— Сейчас пройдет, рука просто удивилась, — смеялся Фрей.

Вождь недоверчиво улыбнулся, потирая руку. Оснан невольно переглянулся с Амеликом. Фрей сделал вид, что не видел их взглядов, продолжал шутить с воинами. Приемная мать Фрея была сильной ведьмой, она говорила с духами, с посланцами богов, Фрей иногда передавал ее сообщения или ей от посланцев, хотя сам никогда к богам не обращался, кроме как через руны, как все. Став воином, Фрей старался не пользоваться этой своей частью натуры, все вокруг почти забыли, что молодой ярл[1] колдун. Так, лучше других рану или болезнь заговорить или травки собрать может. Да руны и заговоры лучше работали у него. И здесь Фрей не думал, что знания детства ему понадобятся, но, чтобы войти в доверие к племенам, иногда понимающим только силу, пришлось вспомнить все, чему учила мать. Фрею изначально нужны были тут верные люди, чтобы, если что, выбраться из этого гостевого плена, чтобы отбить и похитить его Иску. Но как быстро расположить к себе дикарей? Магия придавала ему сразу околобожественный статус, поэтому он возвращал себе навык колдуна. Магия словно ждала этого все эти годы, она не забылась, не угасла, как многие, радостно бросилась дружить с Фреем. Что-то он узнал у Нухи, что-то подсказал ей. С магией было легче, хотя не в ее власти было исполнить главные желания Фрея. Повернуть к себе сердце Иски магией невозможно, а наводить любовный морок Фрей не хотел, как магией можно сдружить два государства – викинг не знал. Поэтому считал, что толку с нее, только так – быстрее куда-нибудь доехать, не устать, не опоздать, ну, кого-нибудь впечатлить. Викинг не замечал, насколько ему проще с ней, не отмечал, что в трудных ситуациях прибегает к ней.

Искандер, увидев молнии на пальцах Фрея, нахмурился – а что же он использовал с ним колдовство или акупунктуру? Впрочем, если его способ работал, ему просто нужно углубить свои знания. Искандер мазнул взглядом по двору и вдруг заметил за одним из лучей-столов знакомого катайца. Тот смотрел на викинга и смеялся, кивая, словно хорошо его знал. Шейх покосился на Фрея – и когда успел? Мужчина поднялся и подошел поздороваться к нему.

— Уважаемый Ван Ли, добрых тебе дней, — улыбнулся Искандер.

Катаец поклонился, в длинных красивых глазах сверкнула улыбка.

— Господин Аль-Дива, и ты здесь? Рад, очень рад. Раз тебя интересует акупунктура, обратись лучше к Фрею. Он знает больше.

— Э, нет, мне нужно больше, чем знает Фрей, — сказал Искандер. – Разве не твой народ придумал эту технику? Возможно, у тебя есть доступ к записям?

— Нет, — рассмеялся Ван Ли, — это древняя наука, старше моего народа. Есть труды уважаемых ученых мужей, есть, но на катайском.

— Отлично! Ты же знаешь катайский!

Ван Ли поклонился.

— Знаю, но труды на старокатайском, их нужно расшифровывать. И труды эти трудно достать, они хранятся в Катае, в монастырях. Чтобы получить копию, нужно договориться с писцом, чтобы он переписал нужные страницы. Ван Ли много знает, но нельзя знать все. Фрей знает больше меня, обратись к нему, он тебе скажет, что ты хочешь. Он кое-чему даже научил Вана Ли. Но и Ван Ли его кое-чему научил.

Посмеялся катаец.

— Видишь ли, мы с ним в каком-то смысле соперники. Я не могу к нему обратиться, может быть, когда-нибудь. Поэтому стань моим учителем.

— Я сделаю, что могу, уважаемый Аль-Дива, но нельзя прыгнуть выше головы.

— Мы, все же, попробуем, — посмеялся Искандер. – Я не знал, что ты знаком с алилами.

— Я – алил, — улыбнулся Ван Ли. – Не мадхаманин же я.

— Ах, ну да, теперь все так называются.

— Многобожники,  — кивнул Ван Ли. – я тоже не знал, что ты знаком с алилами. Раньше… султан не очень-то нас жаловал.

— Не так давно познакомился. Что ж, надеюсь, с этих пор все изменится, и наша вера не будет нас разделять.

— Вера не должна разделять народ, — покачал головой Ван Ли, — так в веру проникает зло, так боги отворачиваются от людей. И люди отворачиваются друг от друга. А это самое страшное зло.

Искандер покивал.

— Согласен, очень с тобой согласен. Что ж, я оставлю тебя, веселись.

— И тебе веселого вечера, уважаемый.

Искандер решил осмотреться, судя по атмосфере, царившей вокруг, нападения можно было не бояться, тем более, духи были здесь. Уже стемнело, но все деревья были увешаны какими-то светящимися маленькими шариками, на столах стояли фонарики в водяных чашах, которые освещали столы.

— Гуляешь, Иска, — услышал шейх сзади.

Искандер резко обернулся, увидел Фрея, криво усмехнулся.

— Решил составить мне компанию?

Фрей рассмеялся, провел ладонью по волосам.

— Конечно, Иска, кому еще составлять тебе компанию? Хоть ты и увешался женщинами, ты одинок без меня.

Фрей, как все влюбленные, чутко отмечал, что глаза его Иски начинали гореть, когда он видел его, и смотрели отсутствующе, когда он смотрел на других. Приходилось часто себе это напоминать, когда ревность начинала разъедать сердце.

Они стояли под большим раскидистым деревом, за линией кустов. До них доходили отсветы огней со двора, но само место ничто не освещало.

Искандер хмыкнул.

— Ну, ты воспламеняешь мои чресла, в каком-то смысле, ты самая роковая моя женщина.

Фрей рассмеялся.

— Может, тогда ты перестанешь капризничать?

— Что, и взять тебя третьей женой? – язвительно сказал Искандер.

— Нет, пойти ко мне, единственной, — усмехнулся Фрей.

— Но это противоестественно!

Фрей смешливо выдохнул.

— Вполне естественно, сколько раз было – небеса не обрушились.

Искандер бархатно рассмеялся.

— Естественно – когда ты подо мной.

— Всегда ты что-то выдумываешь, Иска, — тепло рассмеялся Фрей.

— Будем драться или ты так отдашься? – блеснули глаза Искандера.

— Какой нахальный раб, — рассмеялся Фрей, все так же тепло.

— Я буду нежным, — пообещал Искандер.

— Хм. Если я отдамся тебе сейчас, отдашься ли ты мне в следующий раз? – насмешливо смотрел на него Фрей.

Теплый праздничный вечер, томящая музыка, атмосфера единения таких разных существ и миров – все это топило в вязкой лени, драться не хотелось.

— Нет, — смеясь, выдохнул Искандер, — сделка действительна только сегодня.

— Зачем ты капризничаешь, Иска? Ты же знаешь, что я легко могу с тобой справиться?

— Это позиция. Я показываю тебе реальное положение вещей, ты можешь сколько угодно называть меня рабом, но от этого я им не стану.

— Ты уже им стал, Иска, только понять этого никак не хочешь, — выдохнул улыбку Фрей. – Я же тебе говорил уже – ты мой, и после смерти будешь моим.

— Ах, если бы это зависело от нашего желания, — насмешливо сказал Искандер, — впрочем, я могу быть твоим, если ты будешь моей женой.

— Иска, тебе вино ударило в голову, — рассмеялся викинг.

— Почему? – обиделся Искандер, — хорошее предложение, тебя больше никто в жены не возьмет, ты вредный.

Фрей зажмурился и помотал головой.

— Как-нибудь переживу. Ну что, с тобой не сговориться по-хорошему, да?

— Будем драться, — серьезно кивнул Искандер, — а я хотел быть нежным.

— Сегодня такой праздник единения, может… потянем жребий?

— Я не доверяю случаю такие серьезные вещи, — Искандер ловко схватил руки Фрея, и ударил его лбом в лицо.

Фрей выдохнул, отшатнулся. Искандер, не отпуская его, прыгнул на него, сваливая викинга на землю и мужчины покатились по траве, пока не стукнулись о ствол дерева и не остановились. Фрей нервно рассмеялся. Смех обессиливает сильнее удара, Искандеру удалось перевернуть Фрея на живот. Северянин выдохнул, собираясь с силами. Шейх заломил ему руки за спину, смог вытянуть свой пояс и связал их. Фрей резко двинул бедрами, скидывая Искандера с себя, резко локтем ударил его по лицу, наваливаясь на него и больно впившись локтем в солнечное сплетение. Искандер разозлился от боли, скрипнул зубами, просунул руку между связанных рук Фрея и спиной, резко поднял их на излом, поднялся, прижав той же рукой за затылок викинга к земле. Фрей лежал теперь на боку. Искандер резко содрал с него штаны.

— Я хотел быть нежным, но ты не оставил мне шанса, — все еще хрипло, от сдавленного дыхания, выдохнул ему на ухо Искандер.

— Не забудь это желание, у тебя будет возможность проявить себя, — усмехнулся Фрей.

Искандер рассмеялся, оттянул свои штаны, высвобождая возбужденную плоть.

— Будешь покорным – вся моя нежность твоя, — похлопал Фрея по лицу шейх и потерся членом о промежность добычи.

Впрочем, если быть честным, драка привычно взбудоражила кровь. Искандер склонился, развернул голову Фрея свободной рукой и впился в его губы. Северянин ответил на поцелуй.

Искандер отпустил руки Фрея из захвата, перехватил его шею, другой рукой жадно обласкал грудь и живот викинга, спустился ниже, и сжал его плоть. Фрей выдохнул стон в губы Искандера, легко вздрогнул. Ему было неудобно из-за связанных рук, но освободиться, означало продолжить драку. Фрей не сопротивлялся и не дрался в полную силу, со всей ожесточенностью, он и Искандера парализовывал, потому что боялся, что тот, невзирая на боль и опасность, будет отбиваться до последнего, и Фрей случайно его покалечит. Фрей ласкал языком язык Искандера, успевая наслаждаться знакомым, любимым вкусом. Шейх вошел не сразу, долго терся о промежность Фрея, надавливал головкой на вход. Викинг пытался понять и оценить, что испытывает Иска сейчас, когда его мозг не затуманен обидой или яростью. Искандер вошел, на этот раз не резко, он застонал, оторвался от губ Фрея, выпрямился и начал медленно двигаться внутри него, продолжая ласкать гениталии любовника. Фрей застонал, пошевелился, пытаясь лечь удобнее, но, конечно, как обычно, в их игрищах, удобнее не предполагалось.

Этот раз был долгим, Искандер сейчас хотел не просто сорвать ярость, да и ярости не было, он хотел утвердить свою власть и насладиться ею. Не томление, но страсть охватила шейха. Он вожделел Фрея и хотел подавить его, чтобы тот понял, в чьей он власти. Искандеру вдруг захотелось, чтобы Фрей испытал невольное наслаждение от насилия. Фрей не мог почувствовать это желание Искандера, поэтому он, как обычно, ловил моменты счастья, в счет их будущего, в котором викинг был уверен, а когда сомнения одолевали его, жестко отгонял их.

Искандер хотел, чтобы восторг сначала коснулся Фрея, и несколько раз уже сдерживался, чтобы не отдаться пиковому наслаждению. И когда Фрей излился в ладонь Искандера, сжимаясь в сладком спазме, шейх не стал дольше сдерживаться.

Какое-то время мужчины, замерев, поглощали сладость близости. Но вот реальность снова стала ясной. И нужно было как-то встраивать в нее то, что произошло. Искандер оставил тело Фрея. Обычно, после страсти, можно было убежать, а на следующей встрече вести себя так, как диктовали сопутствующие условия. А сейчас ситуация была необычной, гордо уйти к себе было нельзя, не было никакого к себе, нельзя было сказаться делами, потому что на празднике не было никаких дел – гости бились на группки и парочки, отдыхая и бесцельно бродя по двору, глядя на чудесные представления, которые устраивали хозяева. Фрей подождал немного, ожидая, что сделает Иска, ему хотелось потянуться, размять затекшие руки, но викинг решил подождать первых слов Искандера.

Шейх поправил одежду на себе и на Фрее и лениво сказал:

— Давай я развяжу тебя, а ты не будешь нападать на меня, и мы просто полежим?

Фрей усмехнулся.

— Давай.

Искандер развязал викинга. Фрей сел, сжал растревоженный афтер, пошевелил плечами и потер запястья, потом перевернулся на живот, растягиваясь на траве, сложив голову на руки. Искандер лег рядом, на бок, подложив согнутую руку под голову, накатился на Фрея, положил на него руку, подгреб его к себе и прикрыл глаза. Но Искандер ожидал нападения. Он бы почувствовал усилие Фрея, если бы тот подобрался, чтобы напасть. Викинг подался к нему, ткнулся головой в плечо шейха и тоже закрыл глаза.
Сейчас было время, как обычно, язвить друг другу, но утомленные мужчины уснули, отложив неловкость на утро.

[1] Представитель знати у викингов. Поверенный конунга.

Вернуться к — Глава 40. Новая жизнь

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s