Глава 7. Что на сердце у тебя?

Вернуться к — Глава 6. Дети за отцов не отвечают / Перейти к — Глава 8. Каждому свое

Тристакинния подошла к Фрею со спины, воин трогательно, по-детски положив голову на руку, смотрел с балкона. Женщина улыбнулась. У нее красивый муж, наверное, самый красивый мужчина на свете. Но, наверное, и самый жестокий и бессердечный. Женщина положила руку ему на плечо. Она вспомнила, как чуть не задохнулась днем, когда Фрей выволок ее из столовой. Он овладел ею в горло, шипя, объясняя, для чего ей рот, и, что если она еще раз посмеет его перебить или одернуть, он позаботится о том, чтобы она использовала рот только по прямому назначению. Возбуждение заставило ее вздрогнуть, даже от воспоминания. Фрей был жесток, но он словно расплавлял разум. Фрей развернулся к ней. Светлые синие глаза смотрели равнодушно, все очарование детскости прошло. Тристакинния уже и забыла, когда он смотрел на нее по-другому, когда глаза его имели какой-то неописуемый оттенок, которые согревали в любой лютый холод. Фрей сбрил бороду, которую носил на севере, тут было слишком жарко. Светлые волосы мужчина заплетал теперь в две косы полностью, чтобы было не так жарко. Так он выглядел моложе, настолько моложе, что женщина чувствовала себя старше. Тристакинния улыбнулась.
— Пойдем спать?
Фрей поднялся.
— Да, идем. – он обнял ее и повел в комнату.
— А где дети? – вдруг всполошилась она.
— Дагаз, думаю, в люльке, — улыбнулся Фрей.
Тристакинния не сдержалась и поцеловала мужа в уголок губ.
— А Лима!
— Да что с ней может случиться? – отмахнулся Фрей, — спит у себя.
— Ну да, видел, как этот мальчик смотрел на нее, а она такая нежная девочка…
— Айваз вполне способен защитить ее. И у твоей дочери очень чуткий слух.
— Она и твоя дочь, — обиделась женщина.
Фрей усмехнулся, падая на постель в спальне.
— Фрей… — позвала Тристакинния, закусила губу, раздумывая, стоит ли говорить об этом.
— М? – мужчина лениво раздевался, не вставая с постели. В северной одежде тут тоже было неудобно. Завтра нужно будет попробовать, все-таки, надеть местную одежду.
— Как ты думаешь, султан, действительно, может не иметь подвоха в своих разговорах?
— Он хочет, чтобы мы поняли, какой это развитый, умный мир, Тристакинния, — усмехнулся Фрей. – Если семья конунга проникнется местной… шелухой, то расскажет в Айсланде, что нужно принять новую власть. Семью Хевдинга послушают, они ведь считают, что у твоего отца есть какой-то умный план. Им в голову же не приходит, что он предал родной город.
Тристакинния нахмурилась. Фрей считал, что ее отец предатель, он не хотел слушать объяснений. Для него не было оправданий сделанному.
— Фрей, ну, а что ж ты тогда поехал?! Ушел бы в горы, и собрал…
— Заткнись, дура, — прошипел Фрей, резко подаваясь к ней. – Скажи спасибо, что я тут, и ищу этот самый умный план, чтобы твоего папашу северяне, поняв истинную причину, не повесили за яйца.
Мужчина разделся и направился в купальню. Тристакинния сглотнула комок слез.
Фрей опустился в горячую ароматную воду, выдохнул стон и закрыл глаза. Расплел волосы и провел по ним ладонью. Что-то ему нравилось в этой стране. Купальни, например. То, что женщины молчат и не выступают не по делу. Тепло и плодородие земли. Кофе, шоколад. Насыщенный вкус пищи. Серали. Не нравился их бог, их Коран. Фрей, выучив арабский еще дома, с каким-то либийским рабом, с ним же он узнал о Коране, и тут начал читать его в подлиннике. Северяне не примут местного бога. Они останутся неверными. И Оснан начнет насильно обращать в свою веру. Что может помешать ему? Помешать на века. Что может заставить Оснана опасаться обращать северян? Фрей не думал о том, что это слишком много для одного. Он привык нести ответственность за род, за себя, за родную землю, потому он искал выход. Была еще причина, по которой Фрей был здесь, оставался здесь, и искал возможность совместной жизни с Оснаном. Иска.
Фрей вспомнил один из моментов рабства Искандера, застонал ранено, в паху заныло. Желтые, звериные глаза смотрели затравленно и зовуще, Искандер лежал на лежаке, невольно стоная от желания. Фрей шлифовал его тело ладонями, натирал, стертый до кровоподтеков, член раба. Викинг усмехнулся, окунулся в воду с головой и вынырнул.
Мужчина вышел из купальни, и пошел в постель. Тристакинния делала вид, что спит. Фрей лег рядом. Потаскуха. Она спала со Иской. В этом Фрей был уверен. Дети были его, но все знали, что печать мужчины, который поразил ее, проявляется в детях. Айваз сильный благородный воин. А Лима – девка. Вот и выдала мать, родилась с глазами Иски. Откуда бы? Не было в роду ни Торисазов, ни в роду Хевдинга таких глаз. По Дагазу сложно было, вообще, что-то сказать, ему было всего несколько месяцев.
Мужчина уснул, чутко и быстро. Перед этим прочитав молитву, чтобы во сне дух ходил и слушал, что кто задумывает. Но дух полетел по-своему. Куда захотел.

Вернуться к — Глава 6. Дети за отцов не отвечают / Перейти к — Глава 8. Каждому свое

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s