Глава 8. Каждому свое

Вернуться к — Глава 7. Что на сердце у тебя? / Перейти к — Глава 9. Снова вдвоем

— Лима, — протянул Джаллал вкусное имя девочки. Он сидел с детьми шейхов, по-взрослому обсуждая, что тревожило сердца, молодых мужчин.
— Красивая. – согласился Тешан. Сын шейха Медана.
Сама виновница обсуждения тихо прошла мимо. На ней было северное светлое платье и ожерелья. Сандалии тоже были привезенные, в саду султана можно было ходить босиком, такая мягкая трава и земля были в саду, но северные сандалии защищали от камней твердой подошвой, так, что даже если бы Лима ходила по острым камням, она бы не чувствовала их. За ней прошел Айваз, насторожено глядя по сторонам, защищая сестру от возможных посягательств. Брат и сестра, которые постоянно вздорили в Айсланде, тут сблизились. Им больше не с кем было здесь дружить. Айваз не мог ходить за отцом, тот постоянно пропадал на заседаниях султана, куда детям был вход запрещен. Айваз знал, отец думает, как защитить свой народ, потому не мешал ему. Вчера он познакомился с мальчишкой. Энефреем. Сыном раба. И внуком богов. Так не могло быть, и Айваз напряженно думал, как можно это уложить в голове. Мальчик был одет в северную одежду, хотя слуги приносили им местную каждое утро, каждый раз разную, терпеливо ожидая, пока гости оценят милость султана.
Лима и Айваз прошли в кусты, там, северные дети, по привычке, сделали себе убежище, скрытое от глаз посторонних.
— Я знал, что вы тут, — пролез к ним Энефрей, которого с утра не успел поймать султан. Мальчик говорил с ними на северном языке.
— Почему тебя назвали Энефрей? – спросила девочка.
— Моя прабабушка Энефея. Северная принцесса. Ее пленил давным-давно мой прадед. И взял в жены.
Айваз окаменел. Энефрей певуче рассмеялся.
— Им было хорошо вместе, прабабушка рассказывала, что мечтала только об одном, чтобы в доме черных родился я. У нее были черные дети, и у ее детей были черные дети, она тогда дала обет, что не умрет, пока в доме не родится северная надежда. И вот я родился.
— Твой брат тебе родной? – спросил Айваз. – или ты от другого отца или матери?
— Джаллал? Родной. – Энефрей тепло улыбнулся, вспоминая брата. Айваза кольнула ревность. Он считал, что северяне должны держаться вместе, и что Энефрей, когда отец найдет выход, уйдет с ними, на север. – Он очень достойный мужчина.
Айваз свел брови.
Энефрей посмотрел на Лиму.
— У тебя глаза, как у моего отца.
Лима вздохнула, закатила глаза к небу.
— Боги, да что ж это такое?! Наверное, здесь мне нужно надеть пара-джу…
— Паранджу. – поправил Энефрей, улыбаясь.
— Никому не дают покоя мои глаза! Я не вижу в них ничего необычного! У нас много у кого такие глаза.
— Это из-за того, что ваши женщины спят с нашими мужчинами. – Улыбнулся Энефрей.
— Моя мать не такая! – обиделась Лима.
Айваз хотел возмутиться, но вспомнил, что что-то подобное и говорил отец, и промолчал.
— Может, мать твоей матери, — пожал плечами Энефрей.
— Энефрей в саду? Ему пора на уроки, — султан спрашивал о мальчике компанию детей.
— Он был где-то здесь, может у фонтана? – Джаллал громко позвал брата.
— Я пойду, чтобы наше убежище не нашли, — улыбнулся Энефрей, подождал, пока никого не будет около кустов, и выполз в сад.
— Что им надо от него? – досадливо спросил Айваз.
— Я здесь, — мягко, остро отозвался Энефрей, выходя к брату. Султан улыбнулся, сгреб его в охапку и понес во дворец.
Джаллал усмехнулся и покачал головой.
— Пойду куплю какое-нибудь украшение, и подарю Лиме. – кивнул он.
— Погоди, я с тобой, — отозвался сын визиря.
Компания потащилась следом, как же, нужно помогать другу завоевывать женщину.

Тристакинния проснулась и потянулась. Постели в Либии были не такие, как дома, мягкие, удобные, из них не хотелось вылезать. Фрей стоял уже мокроволосый перед зеркалом, увидев, что она проснулась, обернулся.
— Ты ходишь в купальню вечером и утром?
— Да, мне жарко.
Тристакинния вздохнула, ей тоже придется мыться два раза в день, а с ее волосами это просто мучение. Фрей посмотрел на свою одежду, вычищенную и сложенную. Он был здесь уже неделю, и неделю смотрел, как одеваются местные воины. Мужчина подошел к стулу, на котором лежала местная одежда, начал одеваться.
— Ты будешь носить одежду рабов? – съязвила Тристакинния.
Фрей дернул уголком губ.
— В стране рабов нет смысла носить одежду богов. – Тонкая приятная ткань ласково касалась кожи Фрея. Он надел несколько нитей на шею, амулеты, медальоны. – Я пойду в город, посмотрю, что тут и как, а ты… можешь отдать дань вежливости.
— Я хочу с тобой, — вскочила Тристакинния с постели.
— Ладно. Только быстро.
— А разве мы не должны присутствовать на завтраке?
— Мы ничего им не должны, — прошипел Фрей.
— А у тебя есть местные деньги? Если, например, захочется пить. Тут ведь нет ручьев, чтобы напиться.
— Есть, я вчера продал несколько золотых монет.
— Разве тут можно обменять наши деньги на их?
— Можно, и они тут ценятся, я так понял, больше. Одна наша монета – меняется на пятьдесят их. Притом, я спросил, что можно взять на пятьдесят их монет, здесь все стоит дешевле.
Тристакинния направилась к платью, но увидев равнодушный взгляд Фрея, пошла в купальню.
— Эй, ты куда?
— Мыться. Ты думал, что я буду при такой жаре мыться раз в неделю, как дома?
— Ну, ты мылась только по приезду, — хмыкнул Фрей. – Так я и думал.
— Ну да, ты хочешь сказать, что ты сразу как приехал, начал мыться дважды в день.
Муж вытаращил на нее свои морозные глаза.
— Да…- немного недоуменно сказал он.
Тристакинния поджала губы и скрылась в купальне. Фрей упал в удобное кресло и взял Коран. Чем больше он читал, тем меньше ему нравилось.
В комнату постучались, вошел слуга.
— Господин, султан Оснан будет рад видеть вас за завтраком.
— Я хотел… — Фрей посмотрел на дверь купальни. – Хорошо, скажи ему что-нибудь приятное от меня. Мы скоро будем.
— Его могущество султан, не привык ждать.
— Мне что, вытащить жену из ванной, в чем мать родила, и потащить на завтрак? – зарычал Фрей.
Слуга не ожидал такого всплеска ярости, тем более, он боялся, как и многие тут, дикаря. Он поклонился и ушел. Фрей снова углубился в чтение.

Искандер вставал рано, дома всегда была работа, которую необходимо было делать, чтобы род процветал. Во дворце султана он был гостем, можно было не караулить рассвет и вставать позже к завтраку, но шейх любил встречать солнце, бодрствуя. Вознося хвалу Аллаху в предрассветной тишине, Искандер чувствовал единение с богом и благословение природы.
Скоро Искандер стучался в комнату к Амелику, чтобы позвать его на тренировочный бой. Хоть он больше и не желал участвовать в реальных боях, Искандер продолжал оттачивать мастерство, к этому обязывали традиции его рода. Амелик открыл не сразу, думая, что его пришли звать к завтраку, и высунулся за дверь, скрывая кого-то в комнате. Ярко улыбнулся.
— А, это ты. Проходи, — впустил друга Амелик. В постели лежали две хорошенькие девочки из сераля. Аль-Толь был обнажен.
— Я хочу позвать тебя на тренировку.
— А, да, я сейчас. – Кивнул Амелик, быстро одеваясь. – Девочки, вы можете идти.
Шейх взял свой меч и легко пошел с Искандером в зал для тренировок.
Тренировка шла весело, мужчины обменивались нелестными эпитетами, угрожая, и отрабатывая приемы. Наконец, тяжело дыша и хмельно улыбаясь, они остановились, глядя друг на друга.
— Как ты думаешь, дикари поймут красоту нашего мира? – спросил Амелик вытираясь.
— Прабабка Энефрея лелеет надежды, что он, став султаном, возвысит род северян над арабами.
— Но ведь сейчас другой мир, другое время. Мы хотим единства, а не возвышения. – покачал головой Амелик. – я мог бы понять Энефею, тогда были дикие нравы. Возможно, на севере они остались до сих пор…но Оснан за процветание и развитие своего народа. Будет война, если Энефрей послушает бабку. Но ведь, кроме Энефеи у него есть мать и отец, — рассмеялся Амелик. – есть сам Оснан, который учит его. Энефрей умный мальчик, не думаю, что варварские желания прабабки одержат верх.
— Северяне не станут арабами. Они считают себя внуками богов. А остальных рабами.
Амелик фыркнул.
— Бог один! Глупо считать, что есть еще какие-то боги, которые, тем более, спали с людьми, чтобы у них были дети. Все мы дети Аллаха!
Искандер улыбнулся.
— Кроме прочего, султан ведь не сохранил их родовые звания.
— Почему? Сохранил, — Амелик рассмеялся. – просто они не имеют никакого значения тут.
— Если бы тебе предложили такой мир, ты бы, не сомневаюсь, отказался от красот чужого мира.
— Но иначе, Оснан перебил бы все их рода! – нахмурился Амелик, — реальность не всегда такова, какая нам хочется! Если я бы начал считать себя пророком, это не значит, что я бы стал им, и мне рано или поздно обязательно указали бы мое место! Потомки богов. – Усмехнулся мужчина. – Они как красивые животные…
— Ты тоже считаешь, что твой народ особый, избранный Аллахом. Это естественно, все считают, что они принадлежат к какому-то особенному роду и никому не нравится, когда один род возвышается над другим.
— Аллах зовет все народы! – обиженно сказал Амелик. – Но некоторые не понимают его милости!
— Если ты будешь почитать Одина, он тебя тоже не прогонит.
Амелик сплюнул.
— Иди ты, со своими шутками! Грех почитать другого бога, кроме Аллаха! – он втолкнул друга в купальню.

Вернуться к — Глава 7. Что на сердце у тебя? / Перейти к — Глава 9. Снова вдвоем

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s