Глава 2

Вернуться к — Глава 2

— Что вы делаете?! Отпустите! – женский крик ворвался в городской гул Фироками.

— Вы несколько часов стоите с детьми на жаре! Я наблюдаю за вами уже часа три! – возмутился мужской голос.

Баунти шла на работу, жуя пончик. Погода стояла отличная, в Фироками обычно отличная погода. Это была забота людей науки, чтобы погода служила жителям Города. Свежо, тепло, солнечно, ненавязчивый рассеянный ветерок, — все для того, чтобы настраивать людей на рабочий и бодрый лад. Недовольны погодой в Городе, обычно бывали те, кому она не попадала в настроение, но и они, вместо того, чтобы брюзжать, могли выбрать район Фироками с погодой по вкусу. И с любого угла и ракурса дизайн Города выглядел так, словно Фироками позировал. Каждый фрагмент, который выхватывал взгляд, вызывал эмоциональный приятный отклик, за этим старалась следить Тайра Спейс — архитектор-дизайнер из семьи корифеев.

Услышав крики, Баунти тут же направилась туда.

У входа в невысокое светло-желтое здание стояла женщина с тремя детьми, все держали плакаты «Сохраним «Чудесную страну» для детей!». Такой способ выражать мнение уже сотни лет не использовался. Баунти включила запись и подошла. Женщина ругалась с каким-то мужчиной.

— Привет! Я из «Быстрее!», а что случилось? – улыбнулась Баунти.

— Помогите! – бросилась к ней женщина. Дети заплакали.

Баунти скривилась. Такое она не любила. Женщина словно уловила настроение девушки, сделала какой-то знак детям и те смолкли.

— Понимаете, я — хозяйка приюта «Чудесная страна», госпожа Ледесса Ишко, ему уже несколько сотен лет! И теперь нас хотят закрыть, из-за этого проекта, Убежища[1], или как их там. А у нас уникальное заведение! Мы раскрываем таланты детей!

— Она три часа держит детей на солнце! Я видел, работал в кафе напротив! Это у них такой талант?

— Если бы вы смотрели внимательно, то заметили бы, что дети меняются, каждый двадцать минут! – огрызнулась женщина.

— Да? – язвительно спросил мужчина.

— Да! – в тон ответила Ледесса. – Да вы у детей спросите, спросите!

Потребовала она почему-то у Баунти.

— Э… я? – опешила та.

— Да кто угодно! – гордо сказала госпожа.

— Да безобразие, хорошо, что вас всех скоро позакрывают! – фыркнул мужчина и ушел.

— Вы сказали, что вы с канала, да? – деловито обратилась Ледесса к Баунти.

— Да.

— Нам нужна помощь. Понимаете, Убежища хороший проект, но он равнодушный. Там помогают только тем, кто хочет себе помочь. Но не все дети такие целеустремленные. – Ледесса горько усмехнулась, села на лавку на заборе.
Еще один комфортный проект Фироками, все заборчики, невысокие ограждения, бордюры в Городе были сделаны в виде лавочек, и любой уставший прохожий всегда мог найти место присесть отдохнуть или полюбоваться Фироками.

Теперь Баунти могла разглядеть директрису спокойно. Хотя особенно разглядывать было нечего, обычная фирокамская госпожа, скорее всего около ста лет, стильная. Такая, чтобы не выбиваться из безликого строя деловых женщин Фироками. По одежде нельзя было сказать, насколько она богата – это считалось приличным. Приятная внешность без недостатков — заслуга фирокамской косметологии.

 

Женщина устало опустила плакат и обратилась к детям.

– Идите, ребята, хватит на сегодня.

Дети убежали в здание.

— Эти дети социально неадаптированы. Они не умеют сказать, что им нужно. Но они очень талантливы! – заверила Ледесса. – Если не будет такого центра, как наш, сотни тысяч детей не найдут места в Городе. А я могу показать, какую пользу они могут приносить! Вот идемте!

— Подождите! Давайте так, я расскажу о вас в офисе, и, может, канал сможет выделить время под репортаж. И тогда вы сможете все показать и рассказать!

— Спасибо вам, спасибо! – голос женщины дрогнул, она схватила Баунти за руку.

Пончик от резкого движения выпал, но девушка его ловко перехватила другой рукой.

— Ну, я посмотрю, что можно сделать. Не за что пока благодарить.

Ледесса начала плакать.

— Да-да, извините… я просто…

«Экзальтированная дамочка,» — подумала Баунти, неловко улыбнулась и быстро пошла прочь.

— Подождите! – окликнула Ледесса, — вот мой контакт!

Баунти вернулась.

— А да, конечно. Но мы бы нашли, — приняла контакт девушка.

— Ну вот, — выдохнула Ледесса. – Спасибо.

Баунти улыбнулась, дружелюбно помахала рукой и, наконец, ушла.

ХХХХ

— Кэрр, давай к печатникам, сверишь наш эталон с тем, что у них выходит, — Медж протянул красавцу гаджет и распечатанную картинку.

«Быстрее!» был информационным партнером на ежегодной этнической ярмарке Фироками и сейчас следил за оформлением своих стендов. Интернациональный Город. Даже когда он входил в состав страны, на его территории проживало около двухсот народностей, возможно, Фироками был единственным местом на планете, где никогда не стоял национальный вопрос. Может, поэтому он и смог стать тем, кем стал. Теперь народностей добавилось, все культуры спасли, восстановили и сейчас власти вкладывали в их развитие. Безжалостный Фироками трепетно относился к культурному наследию. Ярмарка длилась три недели и была знаковым событием Города. Холдинг «Быстрее!» — был официальной частью организма Фироками, поэтому, конечно, участвовал.

Кэрр кивнул Меджу, и пошел к выходу.

— Эй, а поцеловать? – окликнул Шеша Кэрра. Курьер улыбнулся, показал ему неприличный жест и скрылся за дверью.

— Гаденыш какой нахальный, — притворно-возмущенно сказал мужчина.

Эльс коротко улыбнулся.

— У гада же учится. С кем поведешься, — пожал плечами Эльс.

— А ты у кого учишься? – парировал Шеша.

— У лучших, Шеша, — в тон ему ответил Эльс.

— У каких лучших, ты же главный гад и есть, — удивился Шеша.

На экране рассказывали о проекте астрономического клуба для детей. Кафедра астрономии Университета запускала проект «Звездочки», собираясь устроить в неосвоенных зданиях астрономические детские клубы.

— Хорошая идея, — похвалил Медж.

— Что? – поднял на него глаза Эльс.

— Астрономические клубы.

Эльс ярко улыбнулся и посмотрел на друга.

— Это просто очередная внезапная идея, которая пришла тебе в голову? Что астрономический клуб — это хорошо?

Медж тепло улыбнулся.

— Они рассказывали… — указал он на экран.

— А.

Эльс бросил взгляд на экран.

— Да, хорошо, снесут очередное старье.

— Не любишь архитектурные памятники? – подошел Лерон.

— Люблю, но когда они в музеях. Жизнь должна быть прикладной, — пожал плечами Эльс.

Лерон коротко улыбнулся, одобрительно кивнул.

— Где моя секретарша?

— Шляется где-то, еще не видели, — пожал плечами Джарет, покачиваясь в кресле.

Лерон жестко сомкнул губы, посмотрел перед собой и наткнулся взглядом на улыбающуюся Баунти. Сегодня девушка была в блестящих зеленых штанах и цветастой тунике.

— Привет, — подняла она ладонь.

Эльс усмехнулся, тоже посмотрев на девушку.

— Удобно. На месте, когда нужна.

— Иди. За мной.

Лерон направился в кабинет. Баунти пошла за ним.

— Я сегодня встретила женщину, которая протестует против «Звездочки», — по дороге рассказывала Баунти. – Просила помочь ей.

— Каким образом? – Лерон прислал файл Баунти на гаджет, — нужно эти письма отправить по адресам. И разобрать ящик с сюжетами, которые нам прислали.

— Ага, — Баунти принялась за работу. – Ну, если бы мы показали сюжет, может, их бы оставили.

— Зачем нам показывать сюжет про одну недовольную женщину? – хмыкнул Лерон.

— У нее приют для одаренных, несоциализированных детей. Его хотят закрыть, из-за Убежищ, а в здании открыть астрономический клуб.

— Приют? – вперил в нее взгляд Лерон. Но Баунти смотрела на экран.

— Ага. Она сказала, что Убежища для целеустремленных, а к ее детям нужен особый подход. Что ее приют существует уже долго и выпустил тысячи талантливых детей.

— Как называется ее приют?

— Э-э… я не помню. Но я все сняла, весь наш разговор.

— Присылай.

Баунти отправила мужчине файл. Лерон включил запись, и девушка подбежала к нему, через плечо тоже уставилась в экран.

Лерон легко улыбнулся.

— Похоже на хорошую историю.

Босс задрал голову, глядя на Баунти. Девушка радостно улыбнулась ему, нежно и внимательно разглядывая холодные глаза мужчины.

— Отправим Меджу, на обработку, скажем, что мы в деле и изучим вопрос.

— О! Здорово-здорово! Когда мы поедем?

— Мы с тобой не поедем. Поедут Джарет и Эльс.

— Почему мы не поедем?

— Потому что они журналисты.

— Ну ладно, — вздохнула Баунти.

Лерон улыбнулся.

— Можешь поехать с ними.

— Да? А ты?

— Нет, я, может, позже, если понадобится.

Баунти вздохнула. Почему-то от босса не хотелось уходить.

— Вот бы можно было тебя в кармане носить! – выпалила она.

Лерон недоуменно уставился на нее. Вдруг понимающе кивнул.

— Это вы с Эльсом обсудите. Давай, беги.

— А работа?

— Освободишься и сделаешь.

Лерон протянул ей ее гаджет, Баунти улыбнулась и пошла к выходу.

— Баунти, ты – дальтоник? – вдруг спросил босс.

— Нет, – девушка повернулась к мужчине, — а что?

— То есть, ты видишь те цвета, которые на тебе? – недоверчиво уточнил Лерон.

— Да, — немного насторожено ответила девушка.

— Назови их, — кивнул он.

— Штаны зеленые, кофта фиолетовая, с синим, красным, и оранжевым, и серебряной надписью «делай», розово-бордовые тапки. Все так?

— О. Да. Да.

Как будто разрешил какую-то проблему или что-то понял, покивал Лерон.

— Ладно, — непонимающе улыбнулась Баунти и вышла.

Лерон откинулся на спинку кресла и криво улыбнулся, и какое-то время еще смотрел на дверь, за которой скрылась Баунти.

ХХХХ

Баунти подошла к столу, который облепили коллеги, кто сидел на столе, кто в кресле, рядом.

— Лерон сказал тебе отправить файл, — обратилась она к Меджу.

Мужчина улыбнулся.

— Он мне прислал. Я все сделал. Шеша в студии уже.

Джарет указал на экран. Красивый ведущий смотрел прямо в камеру, так, чтобы каждому зрителю казалось, что он смотрит прямо на него, и улыбался, словно знает немножко больше, чем говорит.

Баунти пошла ближе к экрану, но Джарет ее остановил за плечо и сунул наушник в руки.

— А, удобно как, спасибо, — девушка прислушалась.

Шеша словно вещал с места трагедии. Не забудем, не простим, не позволим, дети наше будущее. Сюжет кончился. Баунти растеряно посмотрела на коллег.

— А мы же за приют? За то, чтобы его оставить? А то я что-то не поняла…

Мужчины рассмеялись, даже Медж. Баунти улыбалась, пытаясь понять, что такого смешного, переводя взгляд с одного на другого.

Кто-то приятно коснулся ее плеч, из-за спины бесшумно появился Шеша.

— В том и дело, что непонятно за что мы. Мы ничего не знаем же пока. Сейчас парни съездят, выяснят.

— А про что же ты говорил?

— Про вообще, — неопределенно помахал рукой Шеша.

Баунти помотала головой, тут же сверкнула глазами.

— А я с вами поеду! Лерон сказал, чтобы я с вами ехала.

— Тебя в таком виде выпускать к людям нельзя, — фыркнул Джарет, грациозно и величественно поднимаясь.

Баунти осмотрела себя.

— А что? Я пятно где-то посадила, да?

— Не знаю, на твоей одежде заметить это невозможно, — надменно сказал мужчина, направляясь к выходу.

— Пойдем-пойдем, что ты хочешь от того, кто столько жил среди гоблинов? – дружелюбно улыбнулся ей Эльс, обнял девушку за плечи и повел с собой.

Баунти хихикнула.

— Я тебя слышу, — не оборачиваясь сказал Джарет.

— А мне скрывать нечего, — солнечно вспыхнул улыбкой Эльс.

— Надо было мне с Эльсом ехать, — вздохнул Шеша, — зачем Лерон их-то отправил? У них же полярные точки зрения будут.

— Потому и отправил их, — откинулся на спинку Медж, — чтобы были разные взгляды.

— Мы тоже могли бы придумать разные.

— Именно, не заметить, а придумать, — ухмыльнулся Медж.

— Как будто есть какая-то разница, — хмыкнул Шеша, — в этом мире все равно все ненастоящее. Все, что мы придумываем – есть в моделях поведения людей. Нет разницы сейчас, заметил ты это или предположил.

— Справедливо, — хмыкнул Медж.

У Шеши высветился звонок.

— Сестрица, — пояснил он Меджу и ответил, — да, что ты натворила?.. Ну, а чего от тебя еще ждать?..

ХХХ

— Можно мне вперед? – улыбнулась Баунти, когда они подошли к серебристому «Юникорну[2]» Джарета.

— Нет, а то ты будешь вызывать у встречных водителей эпилептические припадки.

Эльс открыл перед ней переднюю дверцу, улыбнулся.

— Не обращай внимания, ему просто надо перед кем-то важничать, ты новенькая, а то у него корона ржавеет, когда он ни над кем не властвует, сама понимаешь.

Джарет смерил Эльса надменным взглядом и сел за руль.

— Это твой или Лерона? – спросила девушка, усаживаясь в удобное эргономичное кресло. – Ух ты, правда, как приятно. Я думала, что болтают люди просто так.

Юникорн плавно и быстро полетел по улице.

Баунти заверещала от удовольствия. Эльс улыбался, Джарет посмотрел на него в зеркало и тоже улыбнулся, включил массаж на кресле Баунти.

— О-о… – довольно протянула девушка. – Слушайте, здорово как!

Мужчины снова обменялись улыбками. Жизнерадостность и искренность новенькой им нравилась. Наверняка, девчонка приживется. Сварливому и холодному Лерону как раз нужна неунывающая помощница.

— А мне ведь тебя тоже можно подкалывать? Ты же не будешь обижаться? – спросила Баунти.

— Попробуй только, — предупредил Джарет, резко подавшись к ней.

— Это хорошо, что не будешь, — порадовалась Баунти.

— Его, вон, подкалывай, — хмыкнул он в сторону Эльса.

— А меня-то за что?

— А его-то за что? – одновременно сказали Баунти и Эльс и рассмеялись.

— Я – славный, меня не за что, — покачал головой Эльс.

— Да, он славный, — поддержала Баунти. – И не критикует мою одежду!

Джарет фыркнул. «Юникорн» остановился.

— Валите.

— Он что, нас просто посреди дороги высаживает? – изумилась Баунти.

— Стоило бы, но мы приехали, — бросил Джарет, выходя.

— А.

Баунти кивнула и тоже выбралась из машины. Эльс огляделся.

— Вот, «Чудесная страна», владелица – Ледесса Ишко, — кивнул мужчина на здание.

— У меня странное чувство, что я слышал это имя, но не могу вспомнить где, обычно я помню имена, — задумчиво сказал Джарет.

— Да мало ли, проходила в каких-нибудь делах по детям, может, Лерон где-то ввязывался за детей, — пожал плечами Эльс.

Мужчины и Баунти вошли в здание, внутри было чисто и уютно. Наверное, уютно. Может, для детей. На стенах висели голограммы каких-то улыбающихся персонажей из мультфильмов и сказок.

Им навстречу вышла миловидная девочка-подросток. Она улыбнулась. Соблазнительно. «Гормоны,» — не сговариваясь подумали мужчины.

— Здравствуйте. Я – Кира.

— Привет, канал «Быстрее!», — улыбнулся Эльс.

— Я – Баунти, — улыбнулась девушка.

Кира смерила Баунти взглядом, вежливо улыбнулась, скрыто, но довольно заметно демонстрируя презрение к менее красивой сопернице.

Джарет обнял Баунти за плечи. Кира перекинула густую копну светлых волос с одного плеча на другое.

— Вы, наверное, к госпоже? Я провожу, — покорно сказала Кира.

— Ага, — улыбался Эльс, давая девочке подтверждение на ее отчаянный запрос быть желанной.

Джарет коснулся резной картины из дерева на стене.

— Мы тут все сами делаем, даже мебель. И шьем сами, — говорила Кира. – У нас тут все, как в Убежище, только мы раньше это придумали.

— Ну, трудовые детские коммуны придумали задолго до вас, — хмыкнул Эльс, — просто Убежища позволили организовать это на государственном уровне, и теперь всем, всегда хватит места, финансирования и всего остального. Старые приюты реорганизовывают, потому что там было слишком много злоупотреблений. Просто рвут связи, ломают порочную систему. В общем, хотят сделать детей более защищенными и более правоспособными.

— Если у вас все так, как в Убежищах, вам просто будет легко влиться. Вы просто переедете за Фироками, в поля, там будет больше места, больше возможностей. Вам, конечно, дадут вывезти все, что вы сделали, ничего не пропадет, — сказал Джарет.

— Вы не понимаете, это история, традиция. Это наш отчий дом… — голос девочки дрогнул.

— Понимаю, — деликатно сказал Джарет.

— Но у Фироками вектор на интеграцию, а не на обособление, — хмыкнул Эльс, — чтобы Фироками стал вам домом, вы везде должны уметь чувствовать себя, как дома. Особенно – вы. Вам, может, даже и больше повезло, чем тем, кто родился в обычных семьях. Вы – дети Фироками.

Кира изумленно посмотрела на мужчину. Баунти тоже.

— Я бы да. Я бы хотела, — сказала она.

— Что? – спросил Джарет.

— Быть ребенком Города, — восхищенно сказала Баунти, чуть смутилась. – Ты так красиво сказал.

Эльс тепло рассмеялся. Кира тоже рассмеялась, голубые прозрачные глаза сияли.

— Госпожа, к тебе, канал «Быстрее!», — открыла дверь кабинета Кира, не постучавшись.

— Да-да, пусть заходят, — женщина вышла из-за стола, улыбнулась вошедшим, — проходите. О, это ты, девочка. Спасибо. Иди пока, Кира. Я пошлю за тобой.

— Хорошо, — Кира улыбнулась и послушно ушла. Как-то нарочито она излучала идею покорности, словно не намеревалась даже попробовать стать госпожой в Фироками.

— Проходите, проходите, садитесь, — приглашала Ледесса, — я – госпожа Ишко, можно просто – Ледесса.

Джарет величественно расположился на диване для посетителей, Баунти устроилась рядом, Эльс вежливо улыбнулся на приглашение и остался стоять, подошел к стене с фотографиями, стал рассматривать.

— Я – Джарет, это – Эльс, она – Баунти, — представил Джарет, — канал «Быстрее!» решил участвовать в вашей ситуации. Мы знаем основное – факультет физики в старых неоптимально используемых зданиях собирается устроить астрономические клубы. Приюты закрывают, потому что все реорганизовывают по примеру Убежищ. Вы пытаетесь отстоять э-э…Неверленд?[3]..

— Чудесную страну[4], — строго поправила Ледесса.

— Да, — кивнул Джарет, — Чудесную страну. Почему?

— У нас уникальные дети… я понимаю, все так говорят. Но когда в наш приют поступают обычные дети, целеустремленные, бойкие, мы даем им возможность идти дальше, такие могут устроиться, где угодно. Убежища тоже для самостоятельных детей. Они устроены… я так понимаю, по примеру древних коммун, когда ребенок несет ответственность за себя сам, а воспитатели ему только помогают. У нас остаются дети с большими проблемами в общении. Понимаете? Которым тяжело даже сказать, чего они хотят. В Убежищах у воспитателей не будет времени с ними возиться! «Чудесная страна» – это место для таких детей.

— Вы подавали на отделение для неадаптированных детей? Думаю, Ажен[5] будет только за, если кто-то хочет курировать определенное направление, — повел плечом Джарет.

— Сказали, что у них уже есть кураторы для таких детей. Мне предлагают должность младшего помощника. Но поймите, какие же там кураторы, если они не понимают, что для таких детей невыносима резкая смена уклада. Да и мне в моем возрасте, знаете, начинать с младшего помощника… — Ледесса усмехнулась.

Выглядела она молодо и ухоженно, как все зрелые женщины Фироками. Программы омолаживания в Городе были на любой кошелек.

— А сколько вам? – спросил Эльс. С серьезным увеличением продолжительности жизни вопрос уже не был бестактным, тем более от Властей, но в Город продолжали приезжать люди, и сознание некоторых женщин вопрос не грел.

— Восемьдесят семь, — Ледесса на мгновение сбилась.

Эльс мог бы посмотреть в системе все о Ледессе, кроме ее живой реакции.

Джарет ярко улыбнулся, скорее хищно оскалился. Но при его красоте это выглядело завораживающе, остро и опасно.

— Для Фироками это не возраст, — дернул плечом Джарет.

Женщина улыбнулась.
— Я немного старомодная.

— Вы понимаете, что странно оставить ваш приют только потому, что вы старомодны? – хмыкнул Джарет.

— Да, чего вы хотите? То есть, понятно, оставить все, как было. Но для Фироками нужно какое-то основание, чтобы не развиваться. Вы пробовали выступить, как уникальный проект? – спросил Эльс. Мужчина все так и расхаживал по кабинету, рассматривая всякие мелочи.

— Мы только так и выступаем! – резко сказала Ледесса, тут же осеклась. Плечи женщины опустились. – Простите меня. Я сильно переживаю.

— Понимаю. Вам нужно определить уникальность проекта, описать его и подать. Тогда… — пожал плечами Эльс, рассматривая хрустальную картину «Осколки», на полке за столом Ледессы. Уникальные произведения. Линия картин «Осколки» — хрусталь с внутренней цветной гравировкой, драгоценными камнями, изображающей какой-нибудь сюжет, и мелкие, как песок, осколки драгоценных камней или хрусталя, складывали уникальный пейзаж. Картинку можно было перевернуть, как песочные часы, гравировка вверх ногами показывала другой сюжет, и осколки складывались в новый пейзаж. Эстетика Осколков завораживала. А делал их очередной нелюдимый корифей, Елерой Латов, вампир, как все знали. Он не отрицал. Осколки стоили дорого, правда, Латов дарил их, иногда, в знак расположения. Какие услуги садисту-вампиру мог оказывать приют? Конечно, может, это не личный подарок.

— Но это же очевидно! – воскликнула Ледесса.

— Вот и опишите. Понимаете, нам нужно на чем-то сделать акцент. Никто не станет слушать общие слова, — сказал Джарет.

Эльс перевернул картину, наблюдая, как сверкающий песок завораживающе, медленно падает вниз, формируя пейзаж.

Женщина посмотрела на Эльса.

— Господин Латов подарил Чудесной стране этот Осколок. Некоторые дети проходили практику у него в мастерской. Эстетическое воспитание многим пошло на пользу. Некоторые ушли к нему, под патронаж.

Джарет заинтересовано взглянул на Ледессу.

— Латов тоже понимает уникальность проекта? Он может дать комментарий? Или ему все равно было откуда набирать детей? Это какая-то благотворительность? Или вы просто продавали детей?

Глаза Ледессы зло сверкнули.

— Не смейте! Я знаю, что это не запрещено в Фироками. Но для меня это неприемлемо! Да, Латову было все равно с каким приютом работать, я вырвала этот благотворительный акт для Чудесной страны. Но господин остался доволен. Я знаю, что у Латова тоже проблемы с социальными контактами, поэтому наши дети там отлично подошли.

— Понятно. То есть комментарий Латова нам ничего не даст. Он скажет – дети, как дети, — сказал Джарет.

Эльс посмотрел на друга.

— Может, это сработает. Если несоциализированные дети перестали отличаться от других, значит, Чудесная страна работает.

— А! – согласился Джарет.

— Есть у вас еще контакты с кем-нибудь? – встряла Баунти. – Ну, не с таким букой, как Латов? Чтобы они тоже сказали, что дети как дети?

— Да, конечно! – оживилась Ледесса, — я… я подберу!

— Хорошо. Пришлите нам все. Сделаем серию сюжетов. Посмотрим, что скажет Фироками, — улыбнулся Эльс.

— Спасибо! – женщина поднялась.

— Не за что, — галантно сказал Джарет.

— Слушайте, сегодня у нас выезд на озеро Болото. Приезжайте, будут все дети, увидите сами, всех детей, воспитателей, будет пикник. В шесть часов, — сказала Ледесса.

— Ой, как здорово! – обрадовалась Баунти.

Джарет посмотрел на нее.

— Да, кто-нибудь из редакции будет, я думаю. Ладно, нам пора.

— До вечера, — радостно сказала женщина.

— До встречи, — кивнул Эльс, улыбаясь.

Ледесса, прощаясь с Баунти, обняла ее.

Журналисты молча шли к машине, Ледесса пошла их проводить сама, по дороге к ним присоединилась и юная красавица Кира.

Эльс открыл перед Баунти переднюю дверь, Кира едва-едва презрительно скривилась. Ледесса улыбалась, пока Юникорн не тронулся с места, но глаза уже смотрели настороженно. Оно и можно понять – «Чудесная страна» в опасности, не до улыбок.

— Ну, чего думаешь? – спросил Джарет, лениво откинувшись на сиденье.

— Я думаю, что она милая! – сказала Баунти.

— Поэтому я не тебя спрашиваю, — резко склонился к ней Джарет, хищный жест должен был напугать Баунти, но она восхищенно замерла и протянула руку, чтобы коснуться мужчины.

Но тот уже так же резко отшатнулся и снова расслаблено растекся по сиденью.

— Да врет, конечно, продавала детей, теперь, естественно, Фироками перекроет этот канал, многие приюты потому и недовольны. У Убежищ централизованное управление. Продажи на поток не поставишь, держать и воспитывать юных рабов будет негде. Частные фермы, конечно, останутся. Но представь, что несогласные смогут сбегать в Убежища? – хмыкнул Эльс.

— Да почему продавала-то сразу? – возмутилась Баунти.

— Но ты же видишь, что она врет? – спросил Джарет.

— Так она волнуется. Наверняка есть какие-нибудь проблемы, она боится, что они вылезут, а проблемы всегда есть. Это не значит, что она плохая!

— Непробиваемая наивность, — помотал головой Джарет, уставившись в окно.

— Вечером съездишь с ними на пикник, и посмотришь там, как что, — сказал Эльс.

— Ее нельзя одну пускать, она нам розовых пузырей привезет. Но кто еще захочет? Никто не любит возиться с детьми.

— Лерон.

— А. Лерон. Ну, вот, пусть эта парочка и едет, — хмыкнул Джарет.

Баунти уютно поерзала на сиденье и закрыла глаза, улыбаясь. Джарет посмотрел в зеркало на Эльса, указал на девушку. Эльс солнечно вспыхнул улыбкой. Джарет тоже улыбнулся. Быстро посмотрел на секретаршу босса, не видит ли она.

ХХХХ

— Кто хочет съездить сегодня вечером на пикник с приютскими детьми и воспитателями? На Болото, — громко сказал Эльс, входя в редакционный зал.

— На Болото – удобно, — отозвался Кэрри, — если кто-то достанет, можно там и схоронить.

— Нет, это которое озеро, — пояснил Джарет, присаживаясь на край стола курьера.

— Ну, на озере придется потратить больше усилий, — кивнул красавец.

— Что? – вышел Лерон в зал.

— Да врет, продает детей просто, вот и держится за заработок, — хмыкнул Эльс.

Лерон кивнул Джарету. Тот кивнул в ответ.

— Я думаю, она милая, — сказала Баунти. – И волнуется за детей.

Джарет закатил глаза.

— Вечером у них пикник, нас всех пригласили. Я бы хотела съездить! – сказала Баунти, набирая пирожные на поднос.

— Ей одной нельзя, — помотал головой Эльс.

— Хорошо. Я поеду. Кто-то еще хочет? – спросил Лерон.

На несколько мгновений воцарилась тишина, чтобы неловкий звук не показался согласием.

— Идем.

Лерон направился в кабинет. Баунти пошла за ним.

— Я проверю ее счета и счета приюта, — сказал Джарет.

— Съезжу к Латову, — бросил Эльс.

Лерон резко остановился.

— Зачем? – обернулся он к мужчине.

— Несколько детей у него под патронажем. Они проходили практику у него в мастерских. Он даже подарил Осколок приюту.

Лерон неопределенно хмыкнул.

— Хочу посмотреть, за кого такая милость, — усмехнулся Эльс.

— Тут никто не верит в добрых людей, да? – пробормотала Баунти. – Он же богатый! Почему бы ему не подарить что-то?

— Латов дарит осколки ответным жестом за полученное эстетическое удовольствие, — сказал в кабинете Лерон. – Ответь мне, какое такое особенное эстетическое удовольствие садист-вампир мог получить от приюта?

— Может… может они ему танец подготовили… — предположила Баунти, слизывая крем с губ.

Лерон внимательно осмотрел секретаршу.

— Твоя диалектичность поражает, — повел он головой. – Работай.

Баунти пожала плечами и занялась рутиной.

ХХХХ

Эльс рассматривал гравированные зеркала в высокой зале особняка Элероя Латова. Стоило туда войти и человек терялся среди окон и зеркал, как только дверь закрывалась за гостем, зеркала поворачивались, передвигались и теперь нельзя было понять, где выход. Окна отражались в зеркалах, коридоры за холлом виднелись во внутренних окнах, тоже отражались в зеркалах, и из этого лабиринта нельзя было выйти без провожатого. Стекла были закаленные, и разбить их было очень сложно. Да и нечем, холл был пуст. Но и в особняк нельзя было попасть просто так – камера у ворот отправляла сигнал на гаджет хозяина, и кто-то же открыл ворота.

Эльс тут был не первый раз, зеркальный лабиринт его не смущал. Мужчина подождал несколько минут, понял, что Элерой может задержаться, Эльс сел на пол, прислонился к одному из зеркал и стал высчитывать логику зеркального лабиринта. Он вспоминал, как располагались окна и зеркала в прошлые разы, чтобы понять, они двигаются всегда одинаково или есть несколько вариантов.

Корифей появился перед ним неожиданно, словно не пришел, а действительно появился. Мужчина тягуче улыбнулся, золотые хищные глаза убийцы тоже улыбнулись, но с задержкой. Элерой был, как обычно, в черном, тонкий и высокий, он напоминал паука.

— Ты? Приехал…

Эльс улыбнулся и поднялся.

— Ты покупал детей в «Чудесной стране»? И кто еще покупал?

ХХХХ

— Ой, у тебя тоже «Юникорн», — обрадовалась Баунти, усаживаясь в машину Лерона.

— Ты не хочешь переодеться к вечеру? – спросил мужчина, сам он сейчас был в спортивной одежде.

— А что такое?

— Я не знаю, может, это твой парадный вид. Трудно понять, — язвительно сказал Лерон.

Баунти хмыкнула.

Лерон сел на водительское кресло, Юникорн мягко полетел по улицам. Солнечные лучи, умело пойманные архитектурой Города, рисовали световые картины и письмена, создавая ощущение сакрального присутствия древних богов, пробуждая врожденное чувство великого смысла в людях.

Озеро, странно прозванное Болотом, располагалось за одним из трущобных районов. Заброшенное место, до него не добралась еще архитектурная мысль Фироками, да и Город следил за тем, чтобы у него были условно неучтенные места. Чтобы люди думали, что они неучтенные, и сохранялась иллюзия анархии. Некоторым нужно, для развития творческой мысли. Такие места в Городе появлялись и исчезали, любители безнадзорности не замечали перемен – ходили в одно «свое» место, куда «никто» не ходил, потом, в другое.

Юникорн остановился у заросшей травой обочины. Лерон достал из багажника несколько картонных коробок, вручил несколько подошедшей к нему Баунти.

Та заглянула внутрь.

— О, сладости.

— Да, вроде, обещали пикник, — Лерон пошел в сторону озера.

— А что нам нужно будет делать?

— Обращай внимание на поведение детей. В общем… делай, что ты обычно делаешь. Будь милой… хотя ты и так чересчур милая.

Баунти довольно улыбнулась и покраснела.

— Это не комплимент, — холодно сказал Лерон.

— Брось, конечно, комплимент! Все хотят быть милыми! – шла за ним Баунти.

— Да, возможно, для тебя и это комплимент, — фыркнул Лерон.

Кира заметила Баунти и Лерона, но сделала вид, что занята, накрывая стол. Она начала строго раздавать всем указания, командовать парнями, которые крутились тут же.

Ледесса отметила изменение поведения Киры и цепко осмотрела поляну. Она нарисовала улыбку на лице и направилась к паре.

— Вы приехали! Как я рада! О, вы? Сам господин Иссенсен! Я — Ледесса Ишко. Хозяйка этого гнезда, — она обвела рукой поляну.

Лерон кивнул.

— Дети, у нас гости! – сказала женщина, бодро и радостно, с ноткой металла в голосе. Дети, вероятно, узнав интонацию, бросили разговоры между собой и посмотрели в сторону директрисы.

Кира подошла, улыбнулась.

— Давайте, я это заберу, — протянула она руки к коробкам Лерона.

— Ага, — Баунти сложила свои коробки ей в руки и пошла осматриваться.

Кира недовольно свела брови, но понесла коробки к столу, обернулась к Лерону.

— Идите за мной, — обещающе позвала она.

— Ты давно живешь в этом приюте? – спросил Лерон.

— Да, шесть лет. Меня, кстати, Кира зовут.

— Лерон, — представился мужчина.

— Я могу звать вас по имени? – проворковала она.

— Зови, — разрешил он.

Кира поставила коробки на стол, открыла ту, которую принес Лерон.

— Ой, мои любимые! – радостно воскликнула она.

Лерон едва улыбнулся. Радость показалась ему искренней, но только сначала, когда Кира подняла на него благодарный взгляд, он дернул уголком губ, словно смахивая улыбку.

Ледесса подошла к ним.

— Что тут, ох, господин Иссенсен, не стоило, у нас тут все есть, мы выращиваем некоторые фрукты и овощи сами, и готовят дети сами. Некоторые талантливые повара. Например, вон, Тисан, сегодня попробуете, что он приготовил. Он тут три года, а когда попал к нам, он ни с кем не разговаривал, прятал еду…

Женщина вздохнула.

— Трудные, это все были трудные дети. Знаете, как попадают в «Чудесную страну»? Перед колонией. Я смотрю списки детей, которых рекомендуют в колонии, и, если уверена, что смогу помочь, отправляю запрос. У младшего помощника в Убежищах, конечно, не будет такой возможности.

— Я уверен, в Убежищах будет много таких детей, которым понадобится твой талант, — ответил Лерон.

Ледесса покачала головой.

— Нет, конечно, там у меня не будет возможности внедрить свою систему правил, не будет рычагов управления. Будет так, как было до «Чудесной страны». Я смотрела статистику – миллион детей в год отправляется из приютов в колонии.

— О, — удивленно выдохнул Лерон, — и сколько спасает «Чудесная страна»?

— Около тысячи. В год. Статистически, конечно, это ничто, но для этой тысячи…

— О да, — кивнул Лерон, — около ста детей в месяц, как вы справляетесь? Это серьезный поток для маленького приюта.

— Дети помогают, они быстро интегрируют новых детей, мне лично приходится работать только с некоторыми. Но они потом и становятся лучшими помощниками воспитателей.

— Кстати, да, где ваши воспитатели?

— А тут, вон и вон, — кивнула Ледесса куда-то. – Дежурные остались в приюте, с малышами.

— Сколько у вас воспитателей?

— Двадцать.

— И по сколько детей в группе?

— По-разному, может, тоже по двадцать. Понимаете, там совсем другая система, мы делим детей не по группам, это как большая семья, только новенькие проходят, так сказать, карантин, они живут в группах, а потом, просто включаются в работу приюта.

— Хм. И сколько же всего человек в приюте?

— Около пяти тысяч. Дети вырастают, уходят в патронаж, приходят… это живой организм.

— На что вы существуете?

— Дотации Фироками и спонсорская помощь.

Лерон тяжело посмотрел на женщину. Ледесса помотала головой.

— У меня не бордель! Я сразу предупреждаю желающих помочь, что приют не оказывает сексуальных услуг.

— Вы следите за детьми, отданными в патронаж?

— У меня нет возможности следить за ними, но мы общаемся, если бы кто-то пожаловался…

Лерон кивнул.

— О, конечно.

 

Баунти, тем временем, знакомилась с детьми и воспитателями.

Дети были растеряны, как ей показалось, они охотно вступали в разговор, но все рассуждения заканчивали – только теперь-то уж все будет не так…

Воспитатели были разные, некоторые так же горячо, как Ледесса, переживали за «Чудесную страну», и рассказывали Баунти про талантливых детей, другие, вообще, не выглядели обеспокоенными, философски рассуждая, что дети везде одинаковые, вероятно, уверенные, что им найдется рабочее место в Убежищах.

— Ну, Риси, все готово? Идите к столу! – позвала Ледесса. – Садитесь, вот сюда.

Лерон осмотрелся, в поисках Баунти, не увидел ее, жестко сомкнул губы, занимая место. Из-за его спины шагнула Баунти и села рядом.

— Удобно, — негромко сказал, словно сам себе, Лерон.

Ледесса села с другой стороны от Лерона. К ним подошла Кира, увидела, что места рядом с корифеем заняты, поджала губы, красивые прозрачные глаза заблестели.

— О, Кира, садись, — улыбнулась Ледесса, уступая ей место.

— Ой, Леда, а ты?..

— Садись, садись, дочка, я найду себе место, — женщина за плечи усадила Киру, сама ушла подальше.

Кира, казалось, удивилась, но быстро переключилась.

— Я позабочусь о вас, — сказала Кира Лерону, — я тут знаю, что самое лучшее.

— Я неприхотливый, — улыбнулся Лерон.

— Заметно, — бросила Кира быстрый взгляд на Баунти.

Казалось, что Баунти поняла и ее это задело, по крайней мере, она свела брови и долго посмотрела на Киру, хотя красавица отвернулась, переводя внимание на Лерона.

Баунти вздохнула, улыбнулась и заговорила с парнем, это и был Тисан, кулинарный талант которого хвалила Ледесса Лерону.

Из пяти тысяч воспитанников на пикник попала неполная сотня, при этом, младшие сидели за отдельным столом, с двумя воспитателями.

После еды было несколько игр и физических, и интеллектуальных, дети веселились, выглядели вполне довольными, действительно, Чудесная страна казалась семейным приютом.

Баунти устала от беготни и пошла прогуляться к озеру.

Лерон остался разговаривать с младшими, Кира тщетно пыталась отвлечь его от детей и остаться с ним один на один.

Баунти шла по берегу, удивляясь, какой грязный берег, если смотреть на озеро с поляны, где они были, вид открывался красивый, а если подойти к озеру ближе, то вид открывался совсем другой – на берегу валялись обломки мусора, какие-то ржавые остовы машин. Озеро близко тоже выглядело мутным, понятно, почему его прозвали болотом.

— Дети утомили? – услышала Баунти голос Ледессы.

Баунти улыбнулась.

— Да нет, я сама справляюсь.

Ледесса вздохнула.

— Как подумаю, куда попадут все эти дети… новый уклад, новые правила, ладно старшие, я учу их быть готовыми ко всему. А остальные? Они только начали вылезать из своих раковин!

— Наверное, Фироками как-то работает с такими детьми…

— О да, работает, сдает их в колонии, откуда выходят уже готовые преступники! – возмущенно-язвительно фыркнула Ледесса. – Люблю это место, тут хорошо думается.

— Да, но почему оно такое… неухоженное, — Баунти снова свела брови, глядя на берег и озеро, как смотрела недавно на Киру.

— Оно просто не хочет расставаться с историей, оно такое после всего, что оно пережило, что видело, — словно рассказывая сказку, сказала Ледесса. – Может, мне тут нравится, потому что я тоже ценю свою историю.

 

Наконец, Кире удалось отбить Лерона от детей, воспитатели усаживали младших в автобус, чтобы отвезти в приют, становилось поздно. Лерон сидел за столом, Кира села на край стола перед ним.

— Это, наверное, очень интересно, иметь свой канал? – спросила девочка.

— Да, довольно интересно, — согласился Лерон.

— Я бы хотела быть ведущей. Или журналисткой.

— Журналистом быть тяжело. Настоящий журналист – это голос правды. Он должен быть готов платить за правду столько, сколько она стоит. Журналисты – это стражи и почтальоны общества. Настоящие, конечно. Те продавцы хаоса, которые раздувают новости из ничего, или те коты-баюны, которые сглаживают острые углы – они не журналисты.

— Я могу быть голосом правды, — гортанно рассмеялась Кира.

— Все могут. Не все хотят. Почему-то.

— Я хочу, — Кира долго посмотрела в глаза Лерона, пытаясь, вероятно, заворожить, утопить в своих. Но ледяной корифей не планировал тонуть.

Лерон коротко кивнул.

— Вы спасете «Чудесную страну»? – горячо заговорила Кира, — это мой дом. Я так боюсь нового приюта! Мы все боимся! Как я буду жить?..

Чистые глаза девочки наполнились слезами.

«Где моя секретарша?!» — мысленно прошипел Лерон.

— Мы еще останемся? – спросила Баунти из-за спины Лерона.

— О, наверное, нам тоже пора, — поднялся Лерон, посмотрел на Киру и шагнул за Баунти.

Баунти улыбнулась Кире. Та кисло улыбнулась в ответ.

Баунти и Лерон подошли попрощаться с Ледессой.

— Ну вот, вы видели наших детей, — вздохнула она. – Это те сироты, кто не стал преступником. Я надеюсь, что вы сможете им помочь.

— Наверняка, — кивнул Лерон.

Ледесса обняла Баунти. Та растерялась, но обняла женщину в ответ.

 

Когда Лерон и Баунти скрылись из вида, Кира подошла к Ледессе.

— Почему ты обнималась с этой толстухой?

— Потому что ты не смогла уехать с Иссенсеном, дура, — прошипела Ледесса.

— У меня почти получилось! Эта уродина появилась из ниоткуда и увела его!

— Но за ней-то он пошел? Чем-то она его держит, – задумалась Ледесса.

ХХХХ

Лерон отправил запись вечера Меджу, для анализа.

— Ты все записывал? – спросила Баунти. – Милый пикник с сиротками?

— Всегда все пиши и передавай в «Быстрее!» сразу же, никогда не знаешь, что увидишь, или что случится, — сказал Лерон.

— Ну и что, все дети довольны, воспитатели ничего мне такого не рассказывали. Милый приют. Поможем им остаться?

— Без вариантов, — фыркнул Лерон, — Ишко врет. Это просто поток продажи детей богатым в рабство. Она набирает по сто детей в месяц. Куда они деваются? Это маленький приют.

— Она сказала, что подбирает им патронаж, где не нуждаются в сексуальных рабах.

Лерон фыркнул.

— Ты тут живешь? – остановился Лерон.

— Угу. А ты видел, какое там грязное озеро? Понятно, почему его называют Болотом.

— Сегодня не видел, но я хорошо знаю это место.

— Надо снять про него тоже сюжет, пусть приведут там все в порядок, — Баунти зевнула.

— Пока это неинтересно.

— А, ну да, закончить с приютами нужно сначала. Спасибо, что подвез. До завтра, — Баунти улыбнулась и вылезла из машины.

— До завтра, — попрощался Лерон и вдруг окликнул ее,  — эй!

— А?

— Возьми там, мы забыли одну коробку с пирожными в машине.

— О! – обрадовалась девушка, достала коробку со сладостями и пошла к дому, обернулась и помахала боссу, широко улыбаясь.

«Какой он добрый,» — подумала она.

«Непробиваемо наивная,» — мотнул головой Лерон, почему-то улыбнулся и уехал.

ХХХХ

— Джифф, пусти меня! Мне надо на работу! – прокричала Баунти.

— Я не могу! Подожди! – крикнул из ванной парень.

— Мне нельзя опаздывать!

— Ты все равно ничего не сможешь тут сделать! – донесся голос брата. – Тут пена везде и она не хочет уходить. Но я ее уговорю!

— Черт какой-то… Бейми, ты как успел умыться?

— На кухне, — медово пропел из коридора второй брат.

Баунти покачала головой и пошла на кухню, открыла коробку из-под сладостей, на столе, но она уже была забита какими-то проводками и гайками Джиффа. Девушка вздохнула и пошла к раковине.

ХХХХ

Баунти вошла в зал, кофе и пирожные она взяла в местном буфете. Ее команда окружила стол Меджа.

— Привет, — улыбнулась она.

Шеша и Джарет вместо приветствия взяли по пирожному с ее подноса, Эльс улыбнулся.

— А что это? – экран Медж был разбит на несколько, в них шла запись вчерашнего вечера, только в разных экранах фокус был на разных детях.

— Дети действительно довольны, Лерон, не запуганы, не подавлены.

Лерон коротко выдохнул, почему-то недовольно.

— Ты не рад, что ли? – удивилась Баунти, — надо было, чтобы их пытали или что?

— Детей сразу учат, что пристроиться в рабы к богатым в Фироками – это для них единственный шанс устроиться в жизни, — сказал Лерон.

— Но для многих это действительно единственный шанс, — хмыкнул Эльс. – Они не хотят работать в обслуживающем классе. Для хорошего образования нужно либо много работать, либо… опять же, богатый покровитель. Конечно, можно выиграть корифейский грант, но как на это рассчитывать? Более того, потом, что-то нужно делать с этим образованием, знать, куда его применить. В рабы проще. Более того, в зависимости от хозяина, можно получить и свое дело, и свое состояние.

Лерон недовольно посмотрел на мужчину. Эльс вскинул бровь.

— Что? У нас не коммунизм, если ты забыл, Фироками жестокий город каменных джунглей. Город для сильнейших.

Лерон отвел ледяной взгляд и коротко, кротко кивнул.

— Ну почему, — утешающе сказал Шеша, сказочно и вкрадчиво баюкающе, — смотри, какое единодушие. Когда у них появляется ребенок, так сказать, на выданье, остальные уходят в тень, не расталкивают друг друга локтями. Сейчас, я так понял, у них товар – Киса?

— Кира, — поправил Лерон.

— Все едино. Смотри, остальные ведут себя свободно, ждут своей очереди.

— А как вы узнали? – спросила Баунти, — ну, откуда вы это знаете?

— Ледесса не подумала, что мы будем говорить с Латовым.

— Как? – широко распахнула и так огромные глаза Баунти, — как не подумала? Она же сама о нем рассказала!

— Если бы она умела думать, она бы была корифейкой, — пропел Шеша, беря еще одно пирожное с подноса Баунти. – Люди умеют просчитывать только на своем уровне.

— Например, она догадалась создать отдельный анонимный счет, чтобы слитки от продаж шли туда, — сказал Эльс, — а вот кого-то, кому бы она доверяла, найти она не смогла, поэтому право распоряжения счетом записано на нее, на случай, если она забудет пин-код, или ей будет нужно доказать, что счет ее. Она могла бы себя не вписывать, но испугалась потерять состояние.

— А как вы узнали про счет? – спросила Баунти.

— Спросили у Сона, — ответил Эльс.

— Просто так взяли и спросили у Сона? – удивилась Баунти.

Владелец Фирокамской биржи, корифей Арадель Сон, знал все финансовые потоки Города, но не вызывал желания лишний раз к нему обращаться. В последнее только время Арадель был не таким опасным и жестоким, потому что все его личное внимание было сосредоточено на любимом супруге – бывшем солисте музыкальной корпорации «Веточка вишни», прекрасном, как эта самая цветущая веточка.

— Да, помнишь, в Фироками все корифеи держатся вместе, — сказал Джарет.

— Как при коммунизме, — едко сказал Эльс, Лерон мазнул по нему ледяным взглядом.

— О, как круто! А я тоже со всеми встречусь? – спросила Баунти.

— Если переоденешься, — фыркнул Джарет.

— О, здорово! – восприняла как обещание Баунти.

У нее зазвонил гаджет, Баунти ответила и отошла. Звонила Ледесса, она снова рассказывала, как боятся дети, что у них отнимут дом, что у них одна надежда на Баунти, что она им поможет. Женщина говорила полчаса, утомив Баунти. Наконец, Ишко сказала, что будет ждать новостей, извинилась за беспокойство и распрощалась. Баунти тяжело вздохнула и вернулась к столу.

— Что, твоя подружка? – спросил Лерон.

Баунти было неловко, больше за то, что Ледесса втягивала ее в свою проблему, где сама Баунти не могла помочь. А Лерон был уверен, что «Чудесная страна» – это просто ферма для продажи рабов в сексуальное рабство.

— Но ведь воспитанники не против! Их же никто не заставляет! Вы же сами говорите, что они не запуганы и не подавлены! Кира ваша тоже не выглядит травмированной!

— Не-не! – перебил ее Лерон, выставив указательный палец, — не наша. Кира пока твоя. Пока ты не поймешь, что детей нужно забирать оттуда. Они, конечно, хотят богатой жизни, поэтому соглашаются на условия Ледессы.

— Не все хотят вызывать эпилепсию своим видом, чтобы не попасть в рабыни. Некоторые считают, что это отличное будущее.

— Твои шутки про мою одежду несмешные!

— А я и не шучу, — огрызнулся Джарет.

— Ты выглядишь, как выдуманный персонаж! Это как… как если бы меня оценивал герой мультфильма! – возмутилась Баунти, — я же не шучу над твоей прической!

Мужчины рассмеялись, все, кроме Джарета. Он царственно отмахнулся.

— Я хотя бы в какой-то стиль попадаю.

— Я тоже! Просто в свой!

— И какой это стиль? Отсутствие стиля? – съязвил Джарет.

— Этот стиль называется «Мне удобно»! И это лучший стиль! – огрызнулась Баунти.

Мужчины опять рассмеялись. Джарет тоже ярко улыбнулся.

— Я не понимаю, столько в мире интересного, ты живешь в лучшем городе мира! Столько дел, можно делать столько всего! А когда ты раб, только сиди да трахайся и все.

Мужчины смешливо переглядывались. Шеша подсел к Баунти.

— Ты девственница?

Баунти вспыхнула.

— Нет, конечно!

— Плохой опыт? – проникновенно продолжал спрашивать Шеша.

— Нормальный! – возмутилась Баунти, — при чем тут это?! Я говорю, что не зависеть от чужих прихотей – это нормальное желание!

— Вообще-то, нет, — вмешался Медж, — люди любят иметь кого-то, кто бы отвечал за них, любят, когда им не нужно нести ответственность за свою жизнь.

— Да как же так-то? Не правда же! – Баунти рассмеялась, призывая всех посмеяться над шуткой. – Почему вы не смеетесь?

— Ты зависишь от воли Лерона, например, — сказал Медж. – В Фироками не беда зависеть от кого-то, беда найти того, от кого было бы удобно зависеть именно тебе.

— У нас с Лероном равноправный договор!

Все рассмеялись.

— Да что вы ржете-то, как лошади!

— В мире не так все устроено, Баунти, — вмешался Лерон. – Ты не защищена. В Фироками защищены только корифеи. Я могу уволить тебя, изнасиловать, покалечить. Совершенно безнаказанно. Ты не сможешь даже пожаловаться Властям. Никто не станет слушать твои жалобы на корифея. В лучшем случае, ты нарвешься на борца за справедливость, тебя заберут подальше от меня, и ты продолжишь жить, как раньше, правда, в алмазный слой Фироками тебе будет закрыта дорога. Ни один корифей не возьмет тебя под крыло, пока ты не извинишься передо мной и пока я не соизволю простить тебя.

— Ужасно, — уныло вздохнула Баунти.

— Тут тебе не коммунизм, — холодно ответил Лерон.

— Почему? – так же уныло спросила Баунти.

— Что почему? – не понял Лерон.

— Почему тогда не коммунизм? – Баунти вскинула зеленый чистый взгляд на Лерона, как будто он лично был за это в ответе.

— Да, Лерон, объясни девушке, я тоже послушаю, — ухмыльнулся Эльс, присаживаясь рядом, игнорируя холодный взгляд босса.

— Потому что сначала стремление жить вместе и помогать друг другу должно быть в головах у людей. А никто не любит сейчас людей настолько, чтобы учить неблагодарных и недоразвитых быть людьми.

— Но… — начала Баунти.

— Давайте, работайте, — холодно отрезал Лерон. – Ты, иди за мной.

Баунти пошла за боссом в кабинет.

— Киру делаем жертвой? – крикнул вслед Медж.

Лерон коротко кивнул, не оборачиваясь.

— Послушай, но у тебя же свой канал, ты бы мог рассказывать людям про хорошее… — сказала Баунти в кабинете.

— Молчи.

— Но…

Лерон приложил пальцы к губам Баунти.

— Я не рыцарь справедливости. Запиши в блокнот твоих вдохновляющих цитат.

Баунти покраснела.

— Откуда ты про него знаешь?

Лерон усмехнулся.

— Ты роешься в моем гаджете?

— Конечно, — Лерон обошел ее, направляясь к своему креслу.

— А мне тоже можно рыться в твоем?

— Ройся, — Лерон швырнул ей свой.

Баунти ловко поймала гаджет.

— А пароль?

— Баунти.

— У тебя пароль мое имя?

— У меня в детстве хомяка так звали, — отрезал Лерон.

— Врешь, — улыбнулась Баунти, садясь за стол.

Лерон не ответил.

Баунти открывала заметки, блокноты, сначала она смущалась, влезать в переписки, но потом решила, что если бы Лерон был против, то он бы не давал личный гаджет. Интересные сплетни прервал звонок. Баунти ответила.

— Баунти? Я узнать, как у тебя дела? Кира, бедняжка, слегла с температурой. Нервы. Я же говорю, эти дети такие хрупкие… — раздался голос Ледессы.

ХХХХ

— Домой, — поднялся Лерон.

Баунти вернула ему гаджет, смущенно улыбнулась.

— Там столько корифейских секретиков для шантажа, как ты не побоялся мне это показать. Вдруг я кому-нибудь расскажу?

— Тебя просто убьют тогда, — пожал плечами Лерон. – Идем, я тебя подвезу.

— А тебе не будет жалко, если меня убьют?

— Если ты такая дура, что способна кому-то рассказать секрет корифея, тебя не за что жалеть.

— Резонно, — согласилась Баунти, встраиваясь в ритм ходьбы Лерона.

 

— Это сироп и чай? – спрашивал в зале Шеша, держа кружку.

— Сироп и кипяток, — ответил Медж.

— А, просто долили сироп в кипяток, — пояснил Шеша и сунул кружку Эльсу. – Держи, это кипяток с сиропом.

— Кипяток в сироп. Если быть точным, — поправил Медж.

— Держи, это сироп с кипятком, — повел головой Шеша.

— Важное уточнение, это все меняет, — хмыкнул Эльс, делая глоток.

— Репортаж завтра? – спросил Шеша Лерона.

— Да, — бросил Лерон.

— Ладно, пойду еще посмотрю на Киру, — пошел к столу Шеша.

— Можешь вживую посмотреть, — кивнул на окно Эльс.

— Ох ты, — хмыкнул Шеша.

ХХХХ

— Послушай, давай снимем про Болото. Ну такое красивое и такое запущенное место! – говорила по дороге Баунти.

— Нет. Это никому неинтересно.

— Давай придумаем, чтобы было интересно.

— Я зарабатываю на репортажах. Это не общественный канал. У меня коммерческий холдинг.

— Ну… зарабатывай, пожалуйста. Но если это место будет ухоженное, на нем тоже можно будет зарабатывать же?

— Как?

— Поставить ларек с мороженым, например.

Лерон хмыкнул.

Кира ждала Лерона на улице два часа. Ледесса отправила ее к офису «Быстрее!». Но дождаться корифея ей было не суждено, Лерон и Баунти спустились на парковку из здания, «Юникорн» вылетел с парковки, но Кира успела заметить, что в машине Иссенсена была ненавистная толстуха.  Кира позвонила Ледессе.

— Ладно, приезжай сюда, будешь звонить на открытый номер Иссенсена, — приказала директриса.

— Аха, позвонила и уехала, — сказал Шеша, наблюдая, как Кира садится в такси. – Лерона ждала.

— Понимаю, все Лерона ждут, — хмыкнул Эльс.

ХХХХ

— А у тебя есть в машине еда? – спросила Баунти.

— Нет.

— Жалко.

— Ты голодна?

— Я должна поддерживать имидж! Да… голодна, — Баунти порылась в своем рюкзаке, достала конфету, — будешь?

— Я не голоден, — мотнул головой Лерон, останавливаясь около «Алестро»[6].

— Ой, у меня денег на такой ресторан нет, даже с твоей зарплатой, давай, еще поезжай, там дальше есть кафе.

— Идем, — вышел из машины Лерон.

— Это ты меня в ресторан приглашаешь. Какой ты милый.

— Я не милый, я поднимаю твой имидж. Нужно, чтобы люди знали мою секретаршу, и не отказывались иметь с тобой дело.

— Да ладно, не смущайся, — отмахнулась Баунти, входя в ресторан.

Лерон проглотил улыбку и вошел следом.

— Можно садиться куда угодно?

— Нет, у меня столик, — Лерон обнял девушку за плечи и повел к стеклянной нише.

— Я тут никогда не была! Только в передачах и кино видела, — Баунти открыла меню, — почему такие конские цены? Ну, в смысле, это же просто еда.

— Не просто. Это вкусная еда. Ты всегда можешь быть уверена, что бы ты ни заказала – будет вкусно.

— Невкусной еды, вообще, быть не должно, — фыркнула Баунти.

— Может быть, в стране радужных пони и не должно, но она есть. Выбрала?

— Мгх, — Баунти ткнула в несколько блюд в меню.

— И черный кофе.

— Аха, а ты ничего больше не будешь? Тебе тоже дорого? Давай поедем в какое-нибудь обычное кафе.

Лерон рассмеялся.

— Я же сказал, я не голоден.

— Но ведь мы уже в ресторане, целесообразно поесть сейчас, а потом не есть.

— Я руководствуюсь не местом, а желанием.

Баунти состроила ему рожицу и принялась осматривать ресторан. Инженерный и архитектурный шедевр был выстроен деликатно удобно, в зале было светло, около столиков можно было создать полумрак, так, что гостей будет не видно с соседних столиков, вокруг каждого столика было свое пространство, где гости могли потанцевать интимно, не выходя на танцплощадку. В ресторане играла негромкая музыка, но за столиком можно было включить свою, и акустическое решение не смешивало музыкальные потоки. Все столики стояли или у стен, в нишах, или около окон, все имели свой красивый вид, неудачных мест в зале не было. Сеть «Алестро» хранила столики для всех корифеев Фироками, несколько свободных столов – всегда, для новых неожиданных гостей. Обычно, корифей знал, в каком ресторане сети его столик, но знал, что ему найдут место, окажись он в другом районе.  Богатые люди попроще должны были заказывать столик заранее.

Лерон вызвал официанта, отдал меню. Тот быстро вернулся с заказом.

— Ого, так быстро?

— У нас простой заказ, все, что в меню, готовится постоянно, только если ты хочешь что-то особенное, придется подождать.

— Ну, мы люди простые, — улыбнулась Баунти и начала есть. – О, действительно вкусно! Хочешь попробовать?

— Нет.

— Да ладно! – она протянула на вилке кусочек Лерону.

Мужчина повел плечом и взял кусочек губами.

— Вкусно, да?

— Да, — согласился Лерон, — как я и говорил.

— Если хочешь, бери у меня.

— Спасибо, — Лерон приподнял чашку с кофе, — мне хватит.

— Ты просто хочешь, чтобы мне больше досталось, потому что я бедная, а ты богатый.

— У тебя хорошая зарплата.

— Мне ее еще ни разу не платили.

— Тебе перевели аванс.

— Куда? – удивилась Баунти.

— На твое имя. Тебе никто не сказал?

— Это ты мне должен был сказать. Это я секретарша, я всем говорю такие вещи.

— Резонно. Ну, вот теперь сказал.

Баунти открыла финансовую систему, посмотрела на сумму, распахнула глаза и всмотрелась внимательно.

— Это аванс?

— Да.

— Зарплата в объявлении была меньше аванса.

— Я хотел выбрать согласных работать за указанную сумму.

— А сколько настоящая зарплата?

— Аванс сорок процентов.

— Я могу поработать у тебя три месяца, и решить свои финансовые проблемы до конца жизни.

Лерон рассмеялся.

— За три месяца ты привыкнешь к другой жизни.

— М, растление богатством. Всегда мечтала, — рассмеялась Баунти. – Как ты разбогател?

— Как все, преступным путем.

— А ребята как к тебе попали?

— Подельники.

— Понятно. А я тоже буду подельницей?

— Обязательно.

— А если это будет нарушать мои принципы?

— У тебя теперь мои принципы.

— А Болото приведем в порядок?

— Нет.

— Если мои принципы –  твои, то…

— Не-не, — перебил ее Лерон, — не твои –  мои. А мои – твои. Чувствуешь разницу?

— Нет, — мотнула головой Баунти. – Если у нас общие принципы…

— Не общие. У тебя –  мои.

— Хорошо, — Баунти рассмеялась, — так вот, если тот принцип, который у меня – твой, то ты считаешь, что Болото надо привести в порядок.

— Хорошая попытка, — кивнул Лерон.

— Так мы это сделаем?

— Нет.

— Но…

— Нет.

— Ты нарушаешь свои принципы.

Лерон рассмеялся.

Баунти тоже.

На следующий день в медиа появились видео и снимки Лерона Иссенсена с незнакомой рабыней. На этот раз быстрее, чем в «Быстрее!»

ХХХХ

Лерон был дома, и выделил полчаса на разговоры с жителями, отвечая на звонки открытой линии. Такая была у всех корифеев, раз в неделю, корифеи или их секретари были обязаны просматривать сообщения открытой линии, если игнорировали их сразу. Любой мог дозвониться до корифея, обратиться за помощью, на что-то пожаловаться. Корифеи должны были давать ответы, в соответствии с волей Города.

— Господин Иссенсен? – промурлыкали в трубке.

— Конечно.

— Это Кира, Кира Мероза, из приюта «Чудесная страна», я ждала вас сегодня у офиса несколько часов, но не смогла к вам подойти.

— Да? Что случилось?

— Нет, ничего, я просто боюсь. Вы мне не ответили тогда, вы спасете мой дом?

— Я сделаю все, чтобы детям было лучше.

— А кто, кроме детей знает, как им лучше?

— Взрослые. Взрослые ответственные люди. Они знают лучше.

Девочка помолчала.

— Хотите, я приеду?

— Не бойся. Ложись спать. Все будет хорошо.

— Я вам не нравлюсь?

— Кира, на линии много людей, которым, возможно, нужна помощь прямо сейчас.

— Но мне тоже! – отчаянно крикнула девочка.

— Я же сказал, что тебе нечего бояться, твоей судьбой займутся.

— Почему займутся? Почему не займетесь?

— У меня уже есть судьбы, которыми я занимаюсь.

— Я тоже хочу такой быть! Это чьи судьбы, вашей толстухи-секретарши? Я тоже могла бы работать вашей секретаршей!

— Возможно. Но мы этого не узнаем. Место уже занято, — Лерон невольно улыбнулся, вспоминая дружелюбное лицо Баунти. – Ложись спать, Кира.

Лерон переключился на следующий звонок.

ХХХХ

— Глупая была ставка, на Киру, обычно корифеи предпочитают мальчиков, — фыркнул Эльс.

Лерон рассказал про ночной звонок девочки, пока Медж готовил репортаж.

— Или, как некоторые, что-нибудь из импрессионизма, — язвительно отозвался Джарет.

Мужчины рассмеялись.

Баунти вошла в зал, с подносом с едой. Она одной рукой ловко держала поднос, другой держала гаджет, отвечая на звонок.

— Почему у нее нет, как у нормальных людей гарнитуры? – спросил в пространство Джарет.

Баунти прижала гаджет плечом к уху, покопалась в рюкзаке, достала гарнитуру в пакетике и сунула Джарету в руку, помахала рукой, вероятно, побуждая его что-то сделать и отошла.

— Что это пантомима значила? – посмотрел Джарет на друзей.

— Разберись, где право, где лево, думаю, — хмыкнул Медж.

Джарет вгляделся в наушники.

— Тут все стерто уже. Где ее зарядка? Откуда она их выкопала?

Медж рассмеялся и забрал у друга гарнитуру.

Баунти вернулась, устало выдохнула и села за стол.

— Что? Снова Ишко? – спросил Медж.

— Ага. Устала я маленько от нее. Нет, я понимаю, она волнуется…

— Ага, денежный поток и доступ к бесплатным рабам она волнуется потерять, — сказал Лерон, — она больше не будет звонить, Шеша уже в эфире.

На экране появился Шеша, с теплой, ободряющей улыбкой.

Холдинг «Быстрее!» благородно раскрыл канал трафика рабов, под видом приюта для неконтактных детей. В самом трафике не было ничего незаконного, а вот ложь, противодействие развитию Фироками, это было недостойно. Шеша говорил, что «Быстрее!» сразу включился в эту историю, и пусть она послужит уроком остальным.

— Вы продавали детей?

— Как вы смеете?.. Для меня это неприемлемо! – кусочек записи из разговора с Ледессой. Дальше суммы на счету, крупным планом Осколок в офисе директрисы.

— Убежища – это проект, позволяющий дать права и шанс на достойную жизнь каждому. Звездочки – это проект, позволяющий еще в детстве выявить будущих звезд науки. А каналы рабов… не такой уж ценный для Фироками ресурс, верно? – закончил Шеша.

На экране появилась надпись, что «Быстрее!» взял шефство над «Звездочкой», которая будет открыта в здании «Чудесной страны».

Гаджет Баунти зазвонил. Девушка вздохнула. Лерон забрал гаджет и ответил.

— Я же предлагал тебе с утра уйти тихо, открыть частную ферму, — сказал Лерон, — на что ты надеялась?

Лерон сбросил звонок.

— Ты все равно взял шефство над этими детьми, — улыбнулась Баунти. – Это так мило!

— Мило это тридцать процентов прибыли и сорок процентов налоговых возвратов, Баунти, — сказал Лерон.

— Давай, рассказывай, конечно, ты просто добрый и любишь помогать людям.

— Нет, — Лерон пошел в кабинет.

— А Болото приведем в порядок, а? – побежала за ним Баунти.

— Нет.

— Я бы решил с этим Болотом на его месте, чего время тянуть, — задумчиво сказал Шеша.

[1] Проект фирокамского правительства – приюты для бездомных, для животных и для детей, организованные, как трудовые коммуны с последующей социализацией в жизни.

[2] Эвансенс Юникорн – дорогая спортивная марка фирокамского личного транспорта. Обычно машина корифеев.

[3] Сказочная страна из книги «Питер Пэн»

[4] Сказочная страна из книги «Алиса в стране Чудес», для Фироками обеим книгам несколько веков.

[5] Ажен Эджект – куратор проекта Убежища.

[6] Элитный ресторан Фироками

Вернуться к — Глава 2

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s