2. Запеченный ягненок

Вернуться к — М. Сарин. Икбал Фарук и сокровища короны

Когда я вышел из ванной, мать смеялась над Тариком и мной.

— Так намного лучше, Икбал, но ты все еще немного попахиваешь, — сказала она.

Папа ушел спать, потому что за день на него свалилось слишком много потрясений.  И насмешки матери стали последней каплей, его гордость уже не могла этого вынести. Я сел на диван рядом с Тариком, который читал книгу по астрофизике, про космические корабли.

— Полный отстой, да, Икбал?

— Полный, Тарик, ты не поверишь, но дядя вывез контрабандой обезьяну из Сафарипарка, и теперь он пытается продать ее кому-нибудь тут, в Блэгэрс Плас.

— Черт, чувак, главное, чтобы папа не узнал, но какой отморозок будет продавать обезьяну у нас? — рассмеялся Тарик.

— Да, он попросил меня сделать это, и я думаю, он ожидает, что мы договорились. Ну, да ты знаешь дядю.

— Ой, Икбал, это невозможно! Ты не можешь расхаживать с обезьяной, и предлагать людям купить обезьяну, как продукты на дом.

— Ну, я так и сказал. В противном случае придется загнать ее зеленщику. Как ты думаешь, Баба Ганус купит ее?

Тарик так и не ответил, потому что в дверь неожиданно постучали, и он побежал открывать. Я был уверен, что, конечно, полиция узнала, что дядя Рафик украл обезьяну. Я также был уверен, что он может легко обвинить меня, если его арестуют за похищение. Конечно, я не стал бы продавать нелегальное животное ради дяди. Но это была ни полиция, ни работники Сафарипарка. Это был наш сосед, смотритель Али.

— Странно… мне кажется, пахнет, как из… – подошел он ко мне, принюхиваясь к запаху обезьяньего дерьма.

— А, Икбал, ты помнишь, сегодня вечером мы устраиваем землетрясение во дворе, и будет крутая вечеринка, а?

— Да, это прекрасно, Али, мама напомнила нам об этом. Кстати, ваш кузен, автомеханик, думаешь он может починить папину машину сегодня, потому что ей нужна братская рука помощи кузена.

— Ах, Икбал, мой кузен — твой кузен, он с радостью починит машину. Я говорю ему: «почини машину сейчас, так твоего пса», и он собирает машину для собаки. Понимаешь?

Али расхохотался и должен был сесть.

— Ты понял шутку, Икбал? Мой кузен делает машину для собаки, а я говорю, что он собака … А, ты не понимаешь, Икбал? А еще собака означает сто крон …

Я просто стоял и смотрел на него, не говоря ни слова, но мама пришла мне на помощь:

— Я понимаю вашу шутку, Али, и мы, наверняка, придем на вечеринку, — сказала она.

Я связался с механиком, и мы договорились, что как только отец проснется, мы приедем и Мазду быстро починят. Мать вмешалась, сказав, что нужно не кузена Али беспокоить, а заставить дядю Рафика чинить машину. Мы как-то раз попытались, это плохо кончилось. Дядя Рафик повез машину в Швецию, чтобы отдать ее в починку одному из своих друзей и просто снял номерные знаки, когда пересекал мост. Он не ожидал, что ночью там есть охранники, и думал, что он может перевезти машину через мост бесплатно и сэкономить часть денег, которые дал ему папа. Его задержала шведская полиция, и мы не видели ни дядю, ни машину в течение следующих шести месяцев. Машина была у шведских властей, а дядя не хотел говорить, где был он сам, но папа убежден, что в шведской тюрьме.

Отец собрался через полчаса, готовый ехать к кузену-механику.

— Пойдем, Икбал, пойдем, — сказал он, поглаживая дверь.

Мы поехали в Амагер, где жил этот кузен. Но когда мы приехали, там не оказалось автомастерской. Просто кафе сети Кофейни Ингольф. Кузен ждал нас у входа, с ним был еще один мужчина, и этот кузен совсем не был похож на автомеханика, в костюме в тонкую полоску, и у него были маленькие пышные усы. Зато его друг был похож на механика. На нем был очень чистый желтый рабочий костюм, с надписью «Шелл».

— Приветствую вас, да, меня зовут Керси, и вот мой белый помощник, Ларс Красуцко, — сказал кузен-механик и рассмеялся, как гиена.

— Замолчи, Керси, меня зовут Красутский.

— О, а где твоя мастерская, в кафе? — спросил я.

— Мастерская? Ну да, мастерская и мастерская, да кому нужна мастерская, когда помогаешь друзьям? Ну, давайте посидим в кафе, позаботимся о машине и забудем про эту мелочь, — сказал Керси.

Он взял ключи и пошел к машине.

— Вот это да, вы что, верблюдов держали в ней в Индии или что? Надо список составить. Красуцко, записывай:

Замена обшивки

Новая дверь

Отмыть машину внутри (это пусть Красуцко делает)

Новые коврики

Новый руль

Новая антенна

Замена правого заднего фонаря, который отсутствует полностью, плюс разное

— Ну, это, вероятно, займет два часа, может быть, немного меньше, если Красуцко быстро отмоет дерьмо, — сказал Керси, бормоча Красутскому вслед. — Мы вернемся за вами в кафе примерно через два часа.

Мы пошли в кафе, заказали кофе для папы и кока-колу для меня и сели на улице. Было полно людей, которые слушали какую-то странную музыку, о которой отец сказал, что это джаз. Он поднялся и пошел к ним.

— Эй, Икбал, это почти так же хорошо, как наша индийская музыка в Болливуде, правда? — крикнул он.

Потом было много-много джаза, и, наконец, Керси пришел, помахав нам руками и ногами. Мы вышли из кафе, машина сверкала чистотой и была такой новой. Все было сделано и, казалось, работало, да, даже радио работало, отец включил его. Он настроил волну, друзья Бамса запели: «В лодочке они сидят, сидят …»

— Черт, мужик, это радио такого не выдержит, это музыка белого человека. Вот, послушай этот канал, это музыка черного брата, — сказал Керси, из радио раздался тяжелый ритм, он закрыл глаза, и раскачиваясь из стороны в сторону запел:

— О да, о да, я люблю тебя, о да, я люблю тебя …

— Кровь стынет в жилах от этого, что подумают датчане, когда увидят, что вы ведете себя как клоун? — закричал отец и выключил музыку.

— Ого! Как тебе это, Керси! Он сказал, что ты клоун, — воскликнул Красуцко и рассмеялся.

—  Ты скучный и не понимаешь ритм. Ты, наверняка белый. Ну, ладно ты белый, Красуцко, но как насчет твоего кузена, мой друг, мой коричневый брат, где твое чувство ритма?

— Ладно, не важно, сколько все это стоит? — спросил отец.

— О, парень, ну, парень, специальная цена для тебя, мой друг, всего пятьсот бобов.

— Бобов?

— Да, мой друг, бобы, датки, монеты, парасольки, деньги, деньги, монеты, да, то, что мы все любим, старые добрые датские кроны, ну, что скажешь, хорошо или все в порядке?

— Ну, это довольно дешево, и я думаю, что даже в Индии не сделать такое дешевле, к тому же, я вижу, что все сделано хорошо. Да, пойдет.  — сказал папа, подмигивая Керси и вручая ему пятьсот крон. Керси дал Красутскому сто крон и положил четыреста в свой карман.

— Скользкий тип, этот Керси, — прошептал отец, когда мы шли к машине.

И отец оказался прав, больше, чем предполагал. Когда мы проехали двадцать метров к Ингольф Альте, где находилось кафе, мы увидели Мазду 626, 1989 года, почти такую же, как у нас.

— Гнилая змея этот Керси! Просто посмотри на эту Мазду! — крикнул отец.

Правой фары не хватало, и я быстро понял, где эта фара сейчас.

— Икбал, черт возьми, что делать? — взревел отец

Мы подъехали ближе и увидели полицию, вокруг этой Мазды, они разговаривали с человеком, хозяином, как я догадался. Через открытую дверь было ясно видно, что пропали и рулевое колесо, и панель пропали. Папа ударил по газам, так, что колеса сверкали, пока мы ехали на нашей «новой» машине мимо полиции. Следующие пять-десять минут он гнал как сумасшедший, и только потом остановился.

— Мне нужно… мне просто нужно отдышаться, — сказал он.

— Что теперь, папа?

— Я … я не знаю Икбал. Вокруг меня одни идиоты. Сначала Рафик, змей, а теперь эти два осла. Поэтому нам просто нужно вернуться домой и забыть о последних двух часах. Ты должен пообещать мне, что ты ничего не скажешь маме.

— Ну, мама так и думала, что что-то пойдет не так!

— Да, да, да, но ни слова, Икбал!

— Ладно, ни слова!

— Спасибо, давай вернемся домой, чтобы почувствовать твердую почву под ногами.

Да, с твердой почвой в Блэгэрдсгаде все было в порядке. Все, кто шел с улицы, заворачивали на вечеринку, за исключением мистера Вибрандта и Кристиана Вишвандера Аруна Бурунди Якобсена. Викарий Али вырыл большую яму на лужайке и наполнил ее пылающим углем. Ягненка обернули фольгой и положили в яму. Потом засыпали землей и теперь осталось просто подождать, пока ягненок приготовится. Рядом с засыпанным ягненком стоял огромный стол, со всевозможными яствами, которые семьи приносили с собой.

— Ну, Икбал и Назим, как машина? Починили или она в Швеции? — спросила мама с любопытством.

— Откровенно говоря, Назрин, тебе следует больше доверять мне и этому кузену-механику Али. Он был … да, ээ, очень милый и любезный человек. Но самое главное, что автомобиль починен, — ответил отец.

Мать кивнула, улыбнулась и вытерла пот со лба отца.

— Эй, привет, привет, привет вам, вот и я, это создает только хорошую карму, когда мы все счастливы, — сказал Кристиан Висвандер Аруну Бурунди Якобсену, который пришел в своем оранжевом костюме индийского гуру.

— О нет, только не этот треклятый хиппи, — прошептал отец и отвернулся в другую сторону.

— Оки-доки, я знаю, я опоздал, но я был на эко-знакомствах, а затем я практиковал немного йогу, стоял на руках и думал: «Ты полностью расслабляешься в этом положении», а потом я упал просто в полном глубоком экстазе, и мне очень понравилось, очень, и так …. О, парень, привет, кто-нибудь слушает? Мне так грустно, когда люди не слушают … Вы слушаете? — спросил Кристиан.

Но все были гораздо больше заняты появлением мистера Вибрандта. Никто даже не подумал, что он придет на вечеринку, потому что раньше он этого не делал. Он пришел с упакованным ланчем и собственным стулом, который поставил где-то в метре от всех остальных. Он долго стоял и смотрел на ягненка, засыпанного землей, прежде чем заговорить:

— О Господь всемогущий! Спаси своих преданных! У меня здесь собственность последние сорок лет, и я никогда не видел ничего подобного. На что, черт возьми, это похоже, выкапывают яму в Дании, а затем иммигрант набивает ее, как бедуин в пустыне, мясом? Да, мне было стыдно даже смотреть на это из своей квартиры, и я видел, как ты засунул туда бедное животное.

— Ах, мистер Вибрандт, животные, запеченные в яме не грех, это халяль, как и земля, уже давно, — объяснил Али.

—  Я не против, ну, халяльских штучек, могу заверить. Но бог знает, почему вы едите такое подношение, которое, сделано на земле. Кстати, вы не слышали о кухнях?

— Ну, мистер Вибрандт, мясо запекают в земле, потому что это вкусно, как гриль. И когда вы живете в городе, это хороший способ отдохнуть на природе, — сказала Фатима.

— Хорошо, ха! Приятно ли есть шав … хх, шавер … шаверну от продавца кебабов? Ну, когда собачье мясо заворачивают в дешевый бесцветный хлеб. Да, я слышал, что это на вкус, как собачье мясо.

— Вы когда-нибудь пробовали шаурму, мистер Вибрандт? — спросила Фатима.

— О, нет, но я знаю, что это действительно так.

— Знаете, у нас много шаурмы, поэтому вам следует попробовать.

Вообще, мистер Вибрандт может быть довольно нудным и унылым, но ему, как правило, нелегко взять верх над Фатимой, и в этот раз так случилось. Фатима взяла шаурму, которую нам дал продавец кебабов и подала ее мистеру Вибрандту. Сначала он немного откусил, немного пожевал и выглядел так, как будто распробовал ее. Затем он откусил огромный кусок и радостно пережевал, кивнув, признавая правоту Фатимы и попытался что-то сказать. Он просто ел мясо и все было хорошо, пока Диндуа, маленький говнюк, не открыл рот:

— Это не собака! Мне сказал дядя Рафик, что кебабщик покупает обезьян!

Я никогда не видел в своей жизни, так много мяса, вываливающегося из одного рта так быстро. И я никогда не видел, как человек так быстро может выпить бутылку колы, он полоскал рот и отплевывался. К сожалению, начинка из шаурмы с кусками мяса шлепнулась на колени Кристиана, на его священный индийский костюм.

— Эй ты, я не ем мертвых животных, я абсолютный вегетарианец, и теперь на моей одежде совсем плохая карма. Это слишком!

— Что, черт возьми, ты мне даешь? Это обезьяна? Вы думаете, я араб, или что? — закричал мистер Вибрандт.

— Нет, нет, успокойтесь, мистер Вибрандт, — успокоила его мама. — конечно, это не обезьяна.

— Но он сказал, что кебабщик продает обезьянину!

— Да, но, очевидно, что его дядя сумасшедший, я бы не стала это учитывать, — уверила мама мистера Вибрандта и обняла его.

Во дворе стало тихо. Все, что можно было услышать, был треск огня на земле и Диндуа, который бормотал что-то, что сказал дядя.

— О, разве мы не можем не говорить об обезьянах? У меня сегодня была обезьяна, — вздохнул отец.

— Что он имеет в виду, что на сегодня у него была обезьяна? — спросил мистер Вибрандт немного испуганно.

— Ну, успокойтесь. У него не было обезьяны, просто сегодня они были в Сафарипарке, — ответила мама и неохотно улыбнулась мистеру Вибрандту. — Все, мистер Вибрандт, мы не едим обезьян, а в Индии обезьяны тоже священные животные.

— Да, они сумасшедшие, эти индийцы, — рассмеялся Баба Ганус.

— Мы не сумасшедшие, мы просто уважаем все виды живых существ, — сказал Кристиан.

— О, скажи-ка, Кристиан, а то ты не такой брат джунглей, как мы, — ответил Кассым, и тут же убил комара на шее отца.

— Ну, но если мы закончили об обезьянах, то что вы думаете об этом Молодежном доме?  Не так уж удивительно, что молодежь не уходит оттуда, да? – спросила подружка мистера Катанга, Трина.

— Да, но все таки странно, что они еще там, Фатерхаус, которые купили Молодежный дом, так хотят его заполучить, — сказала Фатима.

— А, Фатима, Молодежный дом, что это? Я читал в газете, но ничего не понял.

Фатима объяснила, что это дом, в котором молодые люди жили многие годы, и это своего рода музыкальный клуб. Но потом муниципалитет продал его компании Фатерхаус. Молодежь считает, что это все еще их дом, а Фатерхаус считает, что это его дом. Вот, сейчас об этом и спорят.

— Cлишком жирно, оставлять этим террористам такой дом. Это кучка красных и хиппи, которые просто хорошо проводили время, обливая супом полицию! — воскликнул мистер Вибрандт.

— Но мистер Вибрандт, как же. Я очень уважаю то, что вы говорите, но разве не важно, что сегодня у молодежи есть место, где они могут собираться? – вмешался доктор Хан.

— Это несерьезно, Хан. У молодых людей есть всевозможные другие варианты, и большинство из них просто выпендриваются перед детьми из Хеллеруппа. Вот, турецкая молодежь в Турции, им тяжело, и у них появляются настоящие солдаты и мужчины, как говорит наш зеленый дилер Баба Ганус.

— Да, Баба Ганус прав, чуваки, и это также относится к африканской молодежи, — добавил мистер Катанга.

— Эй, эй, вы забыли о Фатерхаусе. Они просто могли бы продать дом этой молодежи. Фатима права, когда говорит, что это странно, почему они его им не продадут. Вы не задумывались о том, кто за этим стоит, и кто такие на самом деле Фатерхаус? — спросила наша соседка снизу Таня.

— Вот прекрати! Я не хочу слушать эту чушь. Если бы я все еще был в Гвардии, как солдат королевы, мы штурмовали бы молодежь и заключили сделку с ними с весомой помощью: ружья, гранаты и тому подобное! — воскликнул мистер Вибрандт.

— Эй, Вибрандт, я клянусь, мужик, если бы кучка гвардейских цыплят пришла сюда, мы бы им шеи открутили за час, здесь, в Норребро», — сказал Кассым, убив еще одного комара на шее своего отца.

— Ах, Кассым, так твоего пса, ты должен хорошо говорить о солдатах королевы и вежливо разговаривать с мистером Вибрандтом. Он старик, поэтому ты должен уважать его, ясно?

— Слушайте, ладно, я просто думаю, что у этой вечеринки сильно плохая карма. Во-первых, на меня падают грязные куски мяса, потом я чувствую враждебность среди нас, люди. Разве мы не можем просто лечь на спины все вместе, глубоко подышать и начать все сначала? — предложил Кристиан.

Отец вздохнул, но никто не знал, о чем говорить, поэтому все легли на спину и сделали, как сказал Кристиан.

—  Хорошо же, разве нет? Только не забудьте дышать нужно задницей.

Вернуться к — М. Сарин. Икбал Фарук и сокровища короны

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s