5. Молодежный дом

Вернуться к — М. Сарин. Икбал Фарук и сокровища короны

Вернуться к — 4. Обезьяна Рафик / Перейти к — 6. Драгоценности и рога

Дядя выпрямился на кожаном диване и посмотрел на Тарика.

— Секретное задание? А это касается денег?

Тарик серьезно кивнул и посмотрел на меня. Я тоже кивнул. Я вообще понятия не имел, что делал Тарик, но я, на всякий случай, тоже был серьезным.

— Сегодня выходим. Мы встречаемся у перекрестка в семь часов, поэтому, пожалуйста, сверьте часы.

Мы с дядей посмотрели на часы и кивнули Тарику.

— Дядя, возьми с собой ящик с инструментами и надень синий костюм рабочего. Понятно?

— Ты умеешь уговорить Тарик, и как хорошо, что мы трое должны сделать что-то секретное все вместе в первый раз, я так горжусь! Только мы должны убедиться, что ваш отец ничего не узнает. О … так и  что такое мы будем делать?

— Дядя, я не могу рассказать прямо сейчас, это слишком секретно!

Дядя слетел с дивана и выбежал в вестибюль, но быстро вернулся и крикнул:

— Я обещаю, что сделаю все возможное!

Он был так счастлив, что, по-видимому, забыл про обезьяну и про пять тысяч крон, которые я должен был ему отдать.

— Ладно, Тарик, теперь для не самых умных, что мы будем сегодня вечером? — спросил я.

— Мы пойдем в Молодежный дом, и дядя с нами.

— Но ты же говорил, что мы не можем просто прийти туда, потому что они от всех там отбиваются.  — Мы не можем просто прийти, но мы скажем им, что дядя — электрик, и он должен заглянуть внутрь и проверить провода и электричество.

— Как насчет нас, нас-то кто пустит?

— Мы скажем, что мы стажеры, помощники или что-то типа того и что мы должны помочь ему.

— Послушай-ка, Тарик, а когда они узнают, что мы обманули их, и разозлятся, что мы тогда будем делать, умник?

— Ой, да, они, наверняка милые.

— Тьфу ты, Тарик. То ты говоришь, что они воюют со всеми, то, что они милые. Как у тебя в башке это укладывается?

Тарик не ответил, потому что внезапно дверь комнаты Фатимы открылась, и она посмотрела на нас сонными глазами.

— Эй, братья, я не подслушивала, но я слышала ваш разговор. Что вы делаете?

Нам пришлось рассказать ей о замке Русенборг, о Берге, и о драгоценностях короны, и обо всем остальном. Она долго сидела и смотрела в стену, ничего не говоря.

— Фатима, ты ничего не скажешь маме и папе, да же?

— Нет-нет, конечно, нет, но это довольно дико, все, что вы рассказываете. Вы должны пообещать мне быть осторожными, когда пойдете в Молодежный дом, хорошо?

Мы кивнули, и она села на диван.

— Икбал, Тарик прав, что молодые люди на самом деле очень милые в этом доме. Там даже живет несколько человек из моей школы.

— Ну, Тарик говорит, что они воюют со всеми!

— Ну, не по-настоящему, но бывали и очень жестокие конфликты. Некоторые люди называют это войной, особенно с полицией, но они не воюют с нами.

— А как они знают с кем воевать?

— Они знают, что им могут навредить многие взрослые, особенно политики в мэрии, которые, по их мнению, коварные и ушлые, и они против полиции. Им нужно разрешение, чтобы остаться в Молодежном доме, и большинство из этих людей против этого.

— Но это не их дом.

— Икбал, они думают, что это их дом, но есть и другие, которые тем временем купили дом у политиков в мэрии. Тот, кто купил дом, этот Фатерхаус, сказал полиции, что они должны выкинуть молодежь из Молодежного дома, чтобы Фатерхаус могли получить свою покупку. Проблема в том, что молодые люди не покинут дом добровольно, потому что считают, что он принадлежит им.

— Довольно странно, что и молодежь, и Фатерхаус настолько заинтересованы в том, чтобы заполучить этот дом. Я имею в виду, что есть так много других крутых домов.

Тарик и Фатима согласились со мной.

Мы с Тариком пошли в нашу комнату, чтобы подготовиться к вечерней поездке в Молодежный дом. Мы вышли в интернет и нашли все возможные схемы и карты дома, чтобы не заблудиться, когда придем. Еще нашли много информации о Фатерхаусе.

— Это так странно. Никто ничего не знал про Фатерхаус раньше, он появился четыре года назад, — сказал Тарик и указал на экран. Мы прочли, что Фатерхаус — это своего рода церковь, и владельцы, Барон фон Требух и его жена, Илсе фон Вольф Требух, священники. Мы также нашли, что до того, как стать министром, Барон фон Требух был химиком в Германии и что фабрика была закрыта немецкой полицией всего четыре года назад. У них также были заводы в других странах Европы. Самым шокирующим для нас оказалось то, что его отец, Лейф фон Требух, был датчанином, но был изгнан из Дании после Второй мировой войны за измену.

— Разве можно выгнать из страны за измену? — спросил я.

— Так больше не делают, но во время войны бывает, потому что это опасно для датчан.

В дверь постучали, я открыл. Это был Кассым.

— Эй, Икбал, дай-ка, я тебе кое-что покажу!

Я пошел к нему. Посреди комнаты в комнате Кассыма стоял козлик.

— Чувак, смотри. Круто, да?

— Кассым, ты не можешь держать козу в своей комнате, откуда ты ее взял?

— О чем ты говоришь, братишка? Я могу держать козу, если хочу. Я подумал, что если твой дядя может стащить обезьяну из этого чертового сафари-парка и продать ее за десять штук на площади, я могу сделать то же самое с козой. Мы с Али пошли в зоопарк сегодня, и у нас была детская коляска, и мы нашли эту золотую жилу. Было очень весело. Теперь нам просто нужно продать его. Пять штук мне и пять Али.

— Честно говоря, кто, по-твоему, купит козу из зоопарка?

— Икбал, черт возьми, проснись, мой кузен. Мы живем в центре сектора Газа. Все захотят купить его, и кебабшик непременно.

-О, чтобы делать кебабы из козы?

— Что с тобой, Икбал, ты думаешь, что кебабы делают из верблюжьего мяса? Нет, мы займемся большими делами. Будем воровать несколько козлов в неделю в зоопарке и продавать их всем кебабщикам в Нерребро, говоря, что это халяль.

— Халяль?

— Да, потому что они не захотят покупать датское. Это должен быть халяль, иначе им незачем будет их покупать. И тогда мы станем миллионерами.

— Удачи с продажей, но что скажет твой отец на то, что у тебя коза в квартире? Он же смотритель?

— Расслабься, Икбалович, между братьями нет проблем. Я сказал, что это твоя коза.

Кассым, дурак, постоянно врал отцу, и теперь заявил, что коза моя. Проблема была в том, что Али всегда говорил, что нельзя держать крупных животных дома. А коза, вообще-то, крупное животное.

Кассым обещал, что спустится с ним к кебабу и быстро его продаст, но, к сожалению, нас прервал его отец, который вошел в комнату.

— Ах, это ты Икбал, это майский милый козел, как козел в моем маленьком городе в Египте. У моего отца много коз. А, Икбал, и знаешь, правила: никаких коз дома, хорошо?

— О, да, да, Али, — сказал я, глядя на Кассыма, который просто сидел и улыбался.

— Да, я сказал ему, папа, и в дверь звонят, поэтому тебе лучше открыть.

Али вышел.

— Добрый день, смотритель, — прозвучал голос Вибрандта. – Почему в доме воняет козлом? Я имею в виду, что мы живем в Дании, и у нас тут не только козлы и цыплята в помещении. Разве вы не понимаете, что происходит, и кто посмел держать этих вонючих зверей в помещении, разберитесь, или я позвоню в управление по борьбе с вредителями и полицию.

— Ах, мистер Вибрандт, не волнуйтесь, мой друг. У меня здесь коза. У семьи Фарука есть коза. Кассым, мой сын, присматривает за ней для Икбала. Да, я уже сказал Икбалу: «Никаких коз дома, так что уведи ее, хорошо?». Коза как свинья, она пахнет хорошо на лужайке или на гриле.

— Да что за черт? Эти ваши россказни, как будто мы в турецкой деревне. Скажите мне, что, черт возьми, происходит и почему у Назима есть коза? Он думает, что он дома в Пакистане?

Али не пришлось отвечать за папу, потому что он уже сам поднимался по лестнице. Он остановился и посмотрел на мистера Вибрандта, Али и Кассыма. И посмотрел на меня, державшего козу на поводке.

— О, что случилось? — спросил отец.

— Да, может быть, вы расскажете нам, что случилось, с козой, которую вы завели. Возможно, вы решили открыть скотный двор в квартире, или как, черт возьми, это называется? Я звоню в полицию. Это зоопарк какой-то!

— О, коза? У нас нет козы! Кстати, тут, вообще, не должно быть никаких коз. Я сам составлял это правило.

—  Может быть, хорошо бы было рассказать про это правило и Икбалу? Или, может быть, это индийская морская свинка?

— Это коза, и я сказал Икбалу, что в квартире нельзя держать коз, — добавил Кассым.

— О, однако это не наша коза, Икбал?

— Ах, Назим, мой дорогой, успокойся и иди со своей козой, и никаких проблем, хорошо?

Я поспешил увести отца.

— Не забудьте козу! — крикнул Али, прежде чем я закрыл дверь. А потом мы просто стояли и смотрели друг на друга. Отец, коза и я.

— Мее, — сказала коза.

Тарик и Фатима вошли в коридор и уставились на животное, как будто увидели призрак.

— Меее, — снова проблеяла коза.

Сначала папа был совершенно белым от гнева, но потом медленно стал до медно-красным.

— О чем, черт возьми, ты думаешь? Разве ты не можешь подумать о моей хорошей репутации? А как насчет всех датчан, как ты считаешь, что они подумают, когда узнают, что у нас есть коза в квартире? Кроме того, я только что выставил датский флаг в окно, чтобы показать, что нам нравится жить в Дании!

Сам папа внес свой вклад в составление правил и специально подчеркнул, что ни при каких обстоятельствах нельзя держать свиней, коз, кур, собак и ослов в квартирах. Просто на всякий случай. Когда-то тут жила африканская семья, которая не совсем понимала, почему нельзя держать крупных животных дома. И теперь это было вопросом времени, прежде чем все узнают, что у нас есть коза. Я даже не успел извиниться и объяснить, что это коза Кассыма, потому что отец уже бросился задергивать занавески.

—  Ты должен избавиться от этого козла, прямо сейчас! А мне пока нужно прилечь.

Папа медленно и устало побрел в спальню и осторожно закрыл дверь. Он всегда так делает, если что-то идет не так.

— Круто, Икбал! Тебе что, скучно стало, что ты приволок эту козу, к тому же тогда, когда папа возвращался с работы? — просила Фатима.

— Но это не моя коза. Это Кассыма, придурка, он украл его в зоопарке.

— Нет же! Моя милая козочка, —  сказала мама, которая тут же вошла в комнату с Диндуа.

— О, у нас есть коза! — крикнул Диндуа.

— Уверена, что у нас не было никаких коз, мое сокровище, но почему в квартире действительно козочка?

Я объяснил еще раз.

— Да, он хитрый, этот Кассым, но теперь надо избавиться от козы, — сказала мама.

— Давай, пойдем и отдадим его. Без пяти семь, так что в самый раз, — сказал Тарик и подмигнул мне.

— О … ну да, давай сейчас.

Мы взяли козу и постучали Али. Но Али отправил Кассыма к какому-то родственнику, чтобы забрать какую-то одежду, и сказал, что тот вернется либо поздно, либо завтра.

— Ах, это ты, Икбал, Кассым, он иногда скучает по дому, да. И Икбал, хорошо, что у тебя больше нет этой свиньи.

— Это коза.

— Да, да, свиньи — козы, а козы — свиньи. Пахнут одинаково, — сказал он, закрывая дверь.

Мы остались стоять у двери. Тарик предложил привязать козу к двери господина Вибрандта, но на самом деле это был бы позор для козы, поэтому мы спустились вместе с ней и пошли на встречу с дядей.

— Почему у тебя коза? — спросил дядя.

— А, долгая история, дядя, все, нам пора, — сказал я, усадив козу в зеленый ящик на мопеде дяди, сел на свой велосипед, и мы поехали в Молодежный дом. По пути мы объяснили дяде, что он должен притвориться электриком, сказать, что мы его стажеры, и что он должен делать только то, что мы говорим, и признаться, нам это понравилось.

— Но я думал, что мы должны развести кого-то на деньги, и эти люди в Молодежном доме не похожи на тех, у кого есть деньги. Напротив, — возразил дядя.

Мы притворились, что не можем услышать его из-за шума, и через несколько минут мы прибыли в Дом молодежи. Здание было разрисовано граффити, окна заменяли листы железа. Казалось, что туда нельзя войти и выйти. Дядя, Тарик, коза и я мягко двинулись ко входу. Дядя громко постучал, просто дико громко. Долгое время ничего не происходило, но вдруг дверь приоткрылась и появилась голова.

— Что вам нужно? — спросил молодой парень. У него был красный ирокез на голове и по меньшей мере 25 отверстий в странно растянутых ушах. Дядя был полностью парализован и ничего не мог сказать, поэтому мне пришлось ткнуть его в задницу.

— О, ну, о, извините, но меня отправили, чтобы сделать что-то … электрическое, — сказал он, указывая на ящик с инструментами.

— Мы ничего не заказывали, а кто это с вами?

— О, это два моих помощника.

— Ты не войдешь, вали отсюда, пока я не позвонил в полицию.

— Полиция? Но разве вы не в состоянии войны с полицией? — спросил я.

— Ну, да, но что делать?

Внезапно рядом с молодым парнем появилась еще одна голова. Это была девушка, и она выглядела, как и он, только ирокез был черным.

— Ай, он просто слишком толстый и настолько настоящий, что у них есть коза. Ай, Фредерик, пусть заходят! — воскликнула она и открыла дверь.

— О, да, Ева, я не заметил козу. Добро пожаловать тогда, и возьмите свою этническую козу. Вы должны помнить, что мы полностью принимаем вашу культуру и традиции. Совершенно нормально, что у вас вы берете часть вашей культуры на работу, словно вы в вашей собственной стране. Поэтому мы уважаем вашу культуру и обычаи.

— Да, это наша культура, брать козу на работу, — сказал я, улыбаясь.

В доме было довольно много людей, и всегда кто-то бежал вверх или вниз по лестнице. Нам сказали, что сейчас у них собрание дома, в десять часов. Они также сказали, что у них много проблем с электричеством и показали нам музыкальную сцену. Это был огромный дом со множеством граффити, раскрашенный в веселые цвета. Все стены были разрисованы, а на лестнице была веселая картина, изображающая мальчика, он пил кофе, в штанах в красную полоску и полосатой зеленой рубашке. Прямо рядом с ним был нарисован жуткий мужчина в капюшоне, но он был достаточно забавным, красивым, с приятными голубыми глазами, а за ним еще один мужчина в капюшоне, нарисованный белым. Он был широкоплечий, лохматый с татуировкой черепа. Были также картины совершенно жутких молодых людей, похожих на монстров, у них в руках были топоры и ножи. Повсюду был хаос и грязь, пахло едой, дымом и грязными носками. Были небольшие комнаты, там лежали матрасы и стояли ящики с булыжниками. На самом деле, дом был дружелюбный и хороший, его стоило оставить молодежи.

 

— Вы можете начать смотреть систему освещения здесь. Она не работает, — сказал Фредерик, указывая на огромный кусок проводов, лампы и панель кнопок.

— Да, конечно, — сказал Тарик, открывая ящик и доставая какие-то инструменты.

— Круто, тогда мы пойдем на собрание, — сказал Фредерик и скрылся с парой других молодых людей.

— Хорошо, слушай. Ты возись с проводами и панелью и ходи, как будто проверяешь куда они идут. А потом мы с Тариком немного погуляем по комнатам. А козу привяжем к сцене, чтобы она не пропала.

А потом мы с Тариком пошли гулять по дому. Мы облазили все от пола до потолка в большой, темной, холодной и неубранной комнате, в поисках чего-то подозрительнгое. Но там стояли только старая мебель и много ящиков с камнями и бутылок, которые пахли бензином. Все стены покрывало граффити. Внезапно раздался голос:

— Что вы тут делаешь?

Мы обернулись, испугавшись, и увидели невысокого мужчину в толстой серой куртке и белой рубашке.

— О, мы помощники электрика, который проверяет вашу систему освещения для музыкальной сцены. Мы ищем туалет.

— Хм, а как вас зовут?

— О, нас зовут Йеспер и Мартин.

— Вы не похожи на тех, кого зовут Йеспер и Мартин!

— Мы … э-э, итальянцы, а как тебя зовут?

— Хм, меня зовут Кнуд Фуншарк, и внизу есть туалет.

Мы поспешили к дяде, который сидел на сцене и делал вид, что чинил освещение.

— Посмотрите-ка на людей за барной стойкой. Они заходят за стойку и исчезают, как будто садятся на пол, — сказал Тарик.

— Черт побери, и правда. И похоже, что некоторые выходят оттуда, как из подполья.

Я поднялся на лестницу, чтобы посмотреть на бар. В полу был люк. Каждый раз, когда трое молодых людей возвращались из подвала, трое других уходили вниз. Я вернулся к Тарику.

— Отлично, Тарик, что-то происходит там, что-то секретное. Мы должны пойти туда и проверить.

— Ну, я не могу, у меня еще одно дело на десять минут, — сказал дядя, устало выпрямляясь от проводов.

— Ты не можешь сейчас уйти, дядя. Ты нам нужен тут, когда мы спустимся в подвал. Если ты уйдешь, нам тоже придется уйти, — сказал Тарик.

— Но я не могу остаться.

— Ладно, слушай, Тарик, — сказал я. — мы просто скажем, что дядя пошел перекусить и скоро вернется. А когда мы выясним, что происходит за баром, мы тоже уйдем. Они даже и не поймут, что дядя не вернулся.

Фредерик спустился к нам, и мы сказали ему, что дядя голоден, и пойдет перекусить, но он вернется.

-Ну, это супер-пупер. Есть надо, куда пойдете?  — спросил Фредерик.

— О, тут, в Макдональдс, на остановке Норребро.

— НЕТ! Не ходите туда! Это многонациональная компания, которая использует людей, и они не платят налоги! Вы должны пойти к кебабщику, это немного дальше по улице!

Дядя посмотрел на Фредерика, ничего не сказав, но когда он подошел к двери, он больше не мог сдерживаться:

— Ты … ты думаешь, что Ахмед-кебабщик платит?

Дядя расхохотался, вышел на улицу и направил свой мопед к Макдональдсу.

Вернуться к — 4. Обезьяна Рафик / Перейти к — 6. Драгоценности и рога

Вернуться к — М. Сарин. Икбал Фарук и сокровища короны

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s