Глава 14

Вернуться к — Глава 13 / Перейти к — Глава 15

Я посидел минутку, упиваясь собственной глупостью. Какая-то блондинка бимбо приходит в мой офис и говорит мне, что она спугнула тяжеловесного урода, отпинав военного, и я принимаю ее слова на веру. Это как когда я вернулся из тюрьмы — все ребята хотели знать, как попасть на условно-досрочное освобождение, как подать на УДО, что вам сойдет с рук, как тщательно они вас проверяют . . . всякое такое. Так кого им спрашивать? Естественно, только тех, кто был там, кто знал что-нибудь об условно-досрочном освобождении, были болванами, которые вернулись в тюрьму при нарушении условий УДО. Все мы, во всем мире продолжаем путать повторяющиеся неудачи с богатым опытом. Возможно, этот Уилсон подсунул смотрителю несколько баксов и наказал ему говорить всем, кто приходит, что он съехал несколько дней назад. А на деле, возможно, он все еще там.

Я не хотел брать такого персонажа без поддержки Макса, но я не знал, где он, и у меня не было времени, чтобы найти его. Я сказал Мишель собрать вещи и сваливать. Если Уилсон все еще там, он может быть на пути сюда, прямо сейчас.

Я был всего в паре миль от адреса, который мне дали в администрации, но это было в паре миль через город, и был уже почти час дня. Мишель позвонила Маме и сказала, чтобы Макс приехал на тридцать седьмую улицу, но я не знал, когда она сможет с ним связаться. Макс может многое, но пользоваться телефоном он не может.

Большой Плимут ехал по улицам, двигаясь сквозь плотный поток, как хороший карманник на работе. Может быть, Уилсон был там все время — сидел в своей меблированной комнате, окруженной детскими порнографическими журналами, доставал контейнер с едой и думал, что он в безопасности. Или, может быть, адрес никогда не был его—может быть, у него были мозги, чтобы жить не там, куда приходит почта, может, у него был адрес пересылки. Или, может быть, он паковал свои вещи, уже тогда, когда я направлялся к нему. Слишком много может быть, и нет времени, чтобы разобраться с ними. Мне придется ударить в одиночку — ни Макса, ни Пэнси. Но ничего не поделаешь, это нужно сделать.

Плимут пересек Одиннадцатую авеню и проехал мимо гигантской строительной площадки, где очередной мультимиллионер строил очередное здание для своих братьев и сестер. Я нашел тридцать седьмую улицу и стал искать, куда припарковаться — мне, возможно, придется быстро убраться оттуда. Все занято. Ладно, вернемся на тридцать восьмую, и там я, наконец-то, нашел, где встать.

Я поставил машину, готовую ехать в обратном направлении, и начал сдавать назад, когда услышал сигналку позади себя: какой-то жалкий кусок мусора хотел мое место. Я проигнорировал его, но подонок сунул нос своей Эльдорадо впереди меня. Тупик — он не мог поместиться там, но этого было достаточно, чтобы заблокировать меня. Таранить его или заговорить? Я выскочил из Плимута, как будто я был достаточно зол, чтобы пришибить его, выхватил значок и свой пистолет 38 калибра. Я подошел Эльдорадо—водитель нажал кнопку стеклоподъемника, там сидел сутенер в шляпе и улыбнулся, показывая золотой зуб с бриллиантом в центре.

— Полиция! Уберите свой сраный автомобиль! Сейчас же!

Я перевел дыхание, сутенер поднял руки и молча отъехал. Плохой ход с моей стороны — может быть, я привлек слишком много внимания к Плимуту, но он выглядел достаточно похожим на немаркированные автомобили, которые использовались полицией на юге Мидтауна. Я припарковал Плимут и включил все ловушки на случай, если сутенер решит вернуться и вытворить глупость. Это была бы плохая идея — у меня был его номер.

Я вышел на улицу. В тот час квартал был мертв — рабочие ушли, воры еще спали, а дельцы смотрели телевизор. Номер 609 был на углу, как раз там, где сказала Флад. Шестиэтажный многоквартирный, кирпичный дом. Две деревянные двери из стекла, незапертые, внутри ряд почтовых ящиков, большинство из них без имен, без зуммера. Внутренняя дверь была заперта. Один звонок был отмечен, как смотритель, я позвонил. Ожидая ответа, я думал, как сыграть следующую роль. Если бы это был дом среднего класса, я бы выступил в роли детектива Берка из полиции Нью-Йорка. Я выглядел очень похоже, я был одет прямо, как коп, в представлении среднего класса, и я мог бы сыграть копа. Но любой житель этого района бы мигом раскусил меня.

Детективы больше не работают в одиночку — Департамент им не позволяет. И они не одеваются так, как я, если они не на захвате — я оставил двойную вязаную маску дома в шкафу, где она всегда лежала. Если бы у меня было время, я мог бы взять одного из квази-копа с собой, ну, знаете, такие придурки со значками, любят притворяться, что они настоящие полицейские. Они присоединяются к какой-нибудь организации, получают почетный значок, выходят и сразу же покупают себе набор наручников и синюю мигалку для своей машины. Они тусуются в полицейских барах и разговаривают, как будто их показывают по телевизору. Я — основатель и единственный бенефициар Ассоциации детективов метро, которая зарегистрировала десятки таких неудачников. Мы не взимаем членские взносы, конечно, так как все наши люди делают важную волонтерскую правоохранительную работу. Но вы будете поражены тем, как многие из них покупают дополнительный сертификат, наклейку на бампер, ламинированную пластиковую карточку с фотографией, золотой значок в футляре из натуральной кожи—все это. Это стоит им в среднем по штуке на человека. Вы говорите носителю значка, что он настоящий «офицер мира», и у него сразу наступает оргазм, возможно, первый раз в жизни. Неплохая задумка, мне иногда помогает, но на этот раз, как раз, когда он был мне нужен, никого из них рядом не было.

Я позвонил в звонок и подождал. Я позвонил еще раз — дохлый номер, как и мои шансы найти Уилсона, сидящим наверху. Дверной замок был почти таким же жестким, как творог. Я оказался внутри через несколько секунд. Я шел по коридору и искал подвал, где мог быть смотритель. Если он взял деньги у Уилсона, чтобы лгать, он возьмет еще, чтобы сказать правду. Освещение зала было таким же тусклым, как тоннель метро—не было больше половины ламп.

Я нашел правильную дверь, постучал, но мне никто не ответил. Я постучал еще, приложив ухо к двери. Ничего — ни радио, ни телевизора, ни голосов. На этой помойке, наверное, нет и смотрителя для сбора аренды.

Если бы я перестал думать об этом, я бы не пошел дальше. Я мог бы попытаться найти таксофон, откуда я бы мог наблюдать за дверью и позвонил Маме, чтобы она прислала Макса. Но нет смысла портить идеальный рекорд.

Где, черт возьми, квартира 4? Четвертый этаж? Четвертая квартира на втором этаже? Ладно, шесть этажей, четыре квартиры на каждом этаже, в общей сложности двадцать четыре. Лифта не было. Я нашел центральную лестницу, прислушался на секунду. Тихо. Пахло плохо — не опасно, просто, так, как эти здания пахнут после достаточно долгих лет жестокого обращения. На втором этаже я увидел, что был прав — две квартиры справа, еще две слева. Я заметил номер 3 в том, что осталось от выцветшей позолоченной надписи на одной двери. С другой стороны, число 6, тоже черный номер на золотом фоне—очень высококлассно. Если цифры до 6 на этом этаже, с четырьмя квартирами, номера 1 и 2 должны быть внизу. Так что номер 4 должен быть на этом этаже—рядом с 3.

Я приложил ухо к двери—ничего. Я надел перчатки и тихо постучал — все равно ничего. Вскрыть замок? Нет — сначала попробуем другие квартиры. Номер 3 мне показался неподходящим. Было еще тихо, когда я пересек коридор к квартирам 5 и 6. Когда я поднял руку, чтобы постучать, я услышал звук удара руки по коже и крик, подошел и услышал голос молодого темнокожего, скулящего, что люди думают, раз они из гетто, то это отличает их от обычных граждан.

— Кто твой папочка? —  шлепок — Я не слышу тебя, сука — пощечина. Какое-то бормотание. — Сука, я не играю, ты слышишь меня? Я серьезно—ты понимаешь?

Опять бормотания. Еще одна резкая пощечина. Звуки плача.

— Убегаешь из дома, нашла другой дом, правда, маленькая сучка? Теперь у тебя новый папочка, верно? — Еще несколько пощечин. Я знал, что происходило за той дверью, и это был не Уилсон. Я вернулся к номеру 4, вытащил инструменты и вскрыл замок. Я вошел внутрь, как будто это моя квартира.

Мне взгляда хватило, чтобы понять, что тут никто не живет. Квартира была такой, как я и представлял — раскладной диван, посеревшие, в пятнах простыни, круглый пластмассовый столик в углу, два мягких кресла, местами порваны, повсюду коробки из-под фаст-фуда. В одном углу намокшая стопка журналов — Нимфетки в игре, леденцы Лолиты, — ну и подобные. В шкафу ничего, кроме грязного нижнего белья, брошенного в угол.

На стене коллаж Кобры из социально приемлемого порно-объявления для рабочих с маленькими девочками, выставляющими свои маленькие попки в камеру, нижнее белье, объявления из каталогов с детьми, позирующими своими недоразвитыми телами для фотографа. Некоторые из фотографий были вырезаны ножницами—возможно, в рекламе были взрослые, и Кобра был оскорблен их вторжением в его мерзкие фантазии.

На стене ванной был один из плакатов с точками давления, показывающих точки, в которые можно убить одним ударом. Там была грязная ванна, без душа — только крем для бритья остался в аптечке над раковиной. Штукатурка, покрывающая стены, потела от тепла радиаторов. Должно быть, он ушел совсем недавно, или смотритель бы их отключил.

Я прошел через логово Кобры, но его не было — его не было, и он не вернется сюда. Флад как-то его напугала, и он бежал. Я проверил всю квартиру снова, проклиная себя: если бы я просто слушал свой опыт, а не эту чертову блондинку, я мог бы получить его уже на блюдечке. Пустая трата времени – его квартира не сказала мне ничего, чего я не знал.

Я вышел из двери Кобры в коридор, потянув за собой дверь, и сутенер вышел из номера 6 через холл, толкая маленькую девочку перед собой. Я бросил только взгляд на них, и тут же шагнул вперед — тощая девушка, возможно, тринадцати лет, носившая длинный плащ, который расходился, открывая крошечные белые трусики и красный топ, платформа и высокие каблуки — ее лицо было скрыто толстым слоем макияжа. Сутенер носил тоже длинный плащ, леопардовой окраски. У него была шляпа сафари с леопардовой лентой — я поймал стеклянную вспышку поддельного алмаза на его руке. Сутенер поднял меня на глаза, а затем быстро пошел прочь, но было слишком поздно-к тому времени я был уже рядом. Сутенер крикнул:

— Эй, чувак! — но у меня в руке был маленький баллон газа, и я прыснул ему в лицо. Я видел, как газ собрался в капли на его коже прямо между его испуганными глазами.

— Эй, мистер. Эй, пожалуйста. Чувак, я ничего не знал, чувак. Я думал, она совершеннолетняя, понимаешь? Эй, чувак—я не знал, — он кричал и хлопал себя по лицу одновременно.

Я бросил баллончик в карман и схватил сутенера за пальто и поволок его в его квартиру. Он попытался встать у стены, но удар коленом в пах заставило его сложиться пополам. Я прижал его предплечьем к стене, когда он скользнул вниз, на пол.

Я упал на одно колено, держа его пальто одной рукой.

— Ебаный ямаец. Ты знаешь, кто это? Это, — я указал на маленькую девочку, которая ютилась в углу, наблюдая з нами широко распахнув глаза. — Это дочь мистера Джи, засранец.

И затем он понял, что это было больше, чем изнасилование—он боролся в суде за свою жизнь, и присяжные не были слишком глубокими приверженцами гражданских прав. Он искал выход, пытался говорить, но ничего не мог сказать. Я наклонился, очень близко к его лицу, нащупал в кармане рулон с мелочью, который я держу в куртке, и перешел на тюремный шепот.

— Возвращайся в Алабаму, ниггер. Никогда больше не попадайся мне на глаза, понимаешь? Я увижу тебя снова и принесу мистеру Джи твое гребаное лицо в бумажном мешке. Понял? – Спрашивал я, перемежая каждый вопрос ударом по боку, пока не почувствовал, что треснуло ребро. Я подтянул его лицо прямо к своему и плюнул ему в глаза. Он не двигался — он запомнит мое лицо — я этого и хотел. Чем ближе, тем лучше работает.

Я встал на ноги и поменял мешочек с мелочью на свой 38-ой, стянул шапку с головы и обернул ее вокруг ствола. Сутенер знал, что будет дальше, когда я встану на колени рядом с ним, он слышал, как щелкнул затвор.

— Мистер-мистер, я исчезну. Клянусь . . . Клянусь Богом, чувак! Пожалуйста…

Я вел себя так, будто раздумываю, но, конечно, это было не так. Его жизнь не стоила девяноста дней в тюрьме, которые бы мне впаяли. Девушка все еще была в углу, ее раскрашенный рот открылся и расслабился, но она не собиралась кричать. Я схватил ее за руку и высунул ее из квартиры передо мной, наполовину сбросив ее с лестницы. Белое лицо высунулось из квартиры на первом этаже, когда мы прошли мимо — я ткнул пистолет в него и оно исчезло за хлопающей дверью. Мы вышли на тротуар — я быстро шел и тянул ребенка за собой. Ее рука была как веточка у меня в ладони. Она не сказала ни слова.

Я нашел Плимут нетронутым, толкнул ее внутрь и забрался следом, опуская переключатель, чтобы она не могла открыть свою дверь. Мы выехали за считанные секунды, направляясь к шоссе.

Я въехал в одну из парковок под эстакадой, где знаю менеджера, и сказал девушке:

— Сиди, мать твою, спокойно, —  запер машину и подошел к маленькой будке, где сидит менеджер. Я бросил двадцатку на его стол, и он вышел, как будто у него была встреча где-то в другом месте. Я взял его телефон, набрал номер отряда полиции Нью-Йорка, которые ищут беглецов, я бы только им и платил, это единственная чертова полицейская группа в Нью-Йорке, стоящая зарплаты членов городского совета.

— Отряд пропавших, офицер Моралес.

— Детектив Макгоуэн рядом? —  спросил я.

— Подождите, — сказал Моралес. Затем сильный ирландский голос Макгоуэна раздался в трубке. — Это детектив Макгоуэн.

— Берк. У меня для тебя посылка—около тринадцати. Она просто бросила своего сутенера, ясно?

— Где ребенок?

— На стоянке под Западной стороной шоссе на тридцать девятом. Вы можете выехать сейчас?

— Буду там через десять минут, — сказал он, и я знал, что могу на это рассчитывать.

В машине, ожидающей Макгоуэна, я закурил сигарету, глядя на девушку. Настоящий ребенок-ее тощие ноги еще даже не нарастили икры. Я не мог бы делать работу Макгоуэна — я бы в конечном итоге спустил жизнь, убив одного из этих грязных сутенеров. У Макгоуэна четыре дочери — двадцать пять лет на работе, и он только что стал детективом в прошлом году. Я слышал, город собирался закрыть весь отряд поиска беглецов. Думаю, им нужны все копы, чтобы защитить дипломатов. Нью-Йорк должен притворяться безопасным.

Девочка сказала:

— Мистер…

— Просто держи свой рот на замке, глаза вниз. Не смотри на меня, ничего не говори.

Может, мне стоило стать социальным работником.

Она молчала до тех пор, пока Макгоуэн и его напарник, парень, которого они называют Лосем, не приехали. Я открыл дверь, он потянулся и открыл дверь девушки. Затем он протянул руку, и она сразу схватилась за нее. Макгоуэн обнял ее за плечи,начал напевать ей что-то своим медовым ирландским голосом и повел ее к своей машине. К тому времени, как они вернулись в офис, он знал, откуда она убежала, и, вероятно, почему. Я завел Плимут и уехал. Если бы кто-нибудь спросил Макгоуэна, он бы сказал, что получил анонимный звонок и никогда не видел спасителя.

Но Кобра был в бегах — и я не знал, как далеко он ушел. Я воспользовался таксофоном на четырнадцатом и позвонил на склад.

— Офис прокурора Соединенных Штатов,-  вернулся голос Мишель сладким, как жвачка голосом.

— Я думал, что сказал тебе убираться, — сказал я ей.

— Я позвонила Маме, она позвонит мне, когда Макс покажется. — Кто-нибудь в мире делал то, что я  говорю?

— Хорошо, детка, оставайся там. Когда Мама позвонит, скажи ей отправить ко мне Макса, хорошо?

Она послала воздушный поцелуй в трубку и отключилась.

Вернуться к — Глава 13 / Перейти к — Глава 15

 

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s