Глава 28

Вернуться к — Глава 27 / Перейти к — Глава 29

Было почти семь, когда нос Плимута сунулся в квартал Флад, как хорек сует свой нос в нору, прежде чем прыгнуть туда. Все, казалось, тихо, поэтому я опустил стекло, посветил фонариком на дверь Флад. Когда я щелкнул переключателем и ночь превратилась в день—ничего не случилось, никто не выпрыгнул из тени. Флад вышла, на ней был длинный плащ, до лодыжек и большая сумка через плечо. Она молча залезла в машину, и мы поехали в город.

Мы выехали на шоссе, Флад начала доставать листы из сумки и говорить.

– Я сделала именно так, как ты мне сказал. Я все просмотрела. Нет ни имени, ничего похожего, нигде. Я даже попросила клерка помочь мне, он помог, но мы так ничего и не нашли.

– Просто успокойся, Флад. Это не трагедия. Ты записала все, с тех дат, которые я сказал тебе проверить?

– Все. И нигде…

– Неважно. – У меня уже было представление о Кобре и, если у Флад получилось, мы об этом скоро узнаем. У нас все еще оставалось немного времени, поэтому я занял место на парковке, достал фонарик и взял записи Флад. Я пытался сосредоточиться, но вдруг ощутил духи Флад, пахло о де Бордель и так густо, гуще, чем слой мух на трупе.

– Флад! Что это за хрень такая?

– Какая хрень?

– Эти чертовы духи! Пахнет как в грязном номере мотеля.

– Я решила, что это подойдет к моему наряду, – горько сказала она и распахнула плащ, показав себя. Себя, потому что одежда ее, однозначно, не скрывала. Свитер, явно без бюстгальтера, и розовые брюки такие узкие, что я мог видеть мышцы ее бедер. Даже черный парик ее кричал – шлюха.

– Флад, что ты делаешь?

– Ну, ты сказал, что я должна носить эту ерунду, так что я подумала…

– Флад, ради всего святого, я сказал одеться так в суд, верно? Не носить это всю оставшуюся жизнь.

– Ты не говорил мне, что нужно переодеться, так что…

– Разве у тебя нет и гребаной семечки здравого смысла?

– Сначала я тупая телка, потому что я не слушаю тебя, теперь я тупая телка, потому что слушаю. Что мне делать?

– Флад, это было для суда, чтобы они смотрели на твое тело и не обратили внимания на лицо. А сейчас мы едем к помощнику окружного прокурора.

– Думаешь, он не будет смотреть? – Флад нахмурилась, как настоящий мальчишка. Я бы дал ей подзатыльник, если бы не боялся, что покалечу ее.

– Конечно, он будет смотреть. Но он профессионал, не такой, как эти придурки в суде. Он все равно запомнит твое лицо. Но это не страшно, он из честных, не из плохих.

– О.

– Да, «О», замечательно.

– Хочешь, я пойду домой, переоденусь?

– Нет времени. Мы не можем опаздывать к нему. Кроме того, тебе месяц нужно будет отмываться от этого запаха.

– Я сделала это только потому, что…

– Фигня, Флад. Ты не настолько глупа. Я думаю, тебе нравится так одеваться.

Голос Флад стал опасным:

– Что?

– Ты меня слышала. Это не игра, правда? Включи мозг.

– Я буду держать плащ застегнутым, Берк. Окей?

– И рот тоже.

Флад сладким голосом маленькой девочки сказала:

– Пожалуйста, не сердись, папочка, – и сжала мою руку. Затем она отодвинулась к пассажирской двери, как школьница от приставаний. Когда Плимут подъехал к Бакстер-Стрит и встал за зданием суда, я почувствовал, что в мою руку вернулась жизнь. Вообще-то, я думал, что ее парализовало на всю жизнь, но я слишком крутой, чтобы кричать. У меня тоже есть гордость.

Я припарковал Плимут, откуда бы я мог легко уехать, если придется. Я сказал Флад:

– Это было ребячество. Ты просто подросток. Дай мне плащ.

– Зачем?

– Потому что мы пойдем по лестнице, и другие люди, кроме окружного прокурора, будут смотреть, ясно? Возможно, это неплохая идея, так одеться. Но перестань вести себя, как маленькая, хорошо?

Флад согласилась, отдала мне плащ и направилась к зданию. Я проверил, что рядом никого, а затем уронил старую визитку на землю. У меня в руках были пальто и портфель Флад, так что я сказал.

– Поднимешь, а, Флад? Когда она наклонилась, я шлепнул ее по заднице, рукой, которую она сжала. Меня словно бык ударил, боль прострелила всю руку. Флад выпрямилась, как будто ничего не случилось, хихикнула и сказала:

– Не той рукой, да? – она пошла передо мной и скоро сказала, – отдашь плащ?

Я отдал, не думаю, что Флад будет тупить дальше. Ну, по крайней мере, в некоторых вещах.

Тоби встал, когда мы вошли в кабинет. Он всегда одевается одинаково, днем, вечером, в Верховном суде или бродя по офису, слушая политические дискуссии: бренд Икс костюм-тройка, однотонная застегнутая рубашка, полосатый галстук, деловые туфли. У Тоби густые усы, но это не добавляет ему возраста больше, чем на самом деле, лет сорок, я думаю. Его образ идеально подходит для присяжных: солидный, респектабельный, средний класс, не яркий, не высокомерный. Тоби не очень амбициозен. Он не в восторге от того факта, что некоторые адвокаты защиты, которые не способны нести свой портфель, зарабатывают в пять раз больше, но он живет с этим. Никакой политики, его карьера шла вверх, устойчиво, если не впечатляюще. Он не любит преступников, но он не проводит ночи, планируя, как он остановит их всех сам. И он сильно не любит растлителей детей. Может быть, потому что у него есть свои малыши, я не знаю. Я знаю, что он искренен в этом, я работал с ним раньше. Тоби протянул руку.

– Мистер Лоуренс, рад вас видеть. А это миссис Лоуренс?

– Да, это моя малышка, – сказал я, осторожно отходя от Флад.

– Что случилось?

– Есть парень, Мартин Говард Уилсон, который насилует детей ради удовольствия и прибыли. Не буду утомлять тебя долгой историей, мы хотели бы найти его.

– Почему пришли ко мне?

– Ему предъявили обвинение за содомизацию ребенка. Ребенка похоронили. Так же как и обвинительное заключение. Я думаю, он сдал кого-то, и, возможно, у ваших людей была достаточная причина, чтобы отпустить его, верно? Но он не заплатил за то, что он сделал, и я представляю некоторых людей, которые думают, что он должен.

– Можно конкретнее?

– О людях, нет. Насчет опарыша, конечно. У меня приличное физическое описание, приблизительный возраст, последнее известное местонахождение, даже псевдоним. Называет себя Коброй.

– Что еще?

– Тоби, у него пустая судебная история.

Тоби сказал «О», и сел, чтобы подумать. Я проверил списки Флад и там был полный ряд номеров дел, по порядку обвинений, в те дни, когда Уилсон выступал в суде и один, его, номер отсутствовал. И Тоби, и я знали, что это значит и если у федералов не было этого урода в их так называемой программе защиты свидетелей, то Манхэттенский прокурор должен знать, где его найти, или, по крайней мере, как он выглядел. Но это была серьезная просьба и Тоби, и я знали это.

– Ваши люди, которые хотят найти этого парня… он украл у них деньги или что?

– Что.

– Зачем мне это делать, Берк?

– Лоуренс.

– Лоуренс. Зачем мне это делать?

– Потому что у этого парня особая тактика. Он работает в детских садах, нянчит детей, опекает сирот, работает в молодежных общежитиях для беглецов, приютских мастерских, реабилитационных центрах. Ты знаешь, как это происходит, он неустроенный ветеран Вьетнама, с грустной историей, которую он рассказывает, и либералы, мать их, просто глотают ее. Затем он глотает их детей. И с него почему-то снимают обвинения. Чтобы это сделать, он должен нравиться кому-то. И теперь он снова свободен, и он убьет еще несколько детей, в этом я так же уверен, как в том, что мы все сидим здесь, болтая. Он опасный, злобный дегенерат, который получил разрешение от правительства, творить свою грязь. Хочешь еще?

– Вы бы не стали работать на людей, которых, якобы сдал этот человек, не так ли, мистер Лоуренс?

– Нет. Я думал, ты знаешь меня лучше, Тоби.

– Я знаю тебя, по крайней мере, я знаю кое-что о тебе. И я знаю, что ты постоянно подходишь близко к черте.

– Есть некоторые черты, которые я не перехожу.

– Это ты так говоришь.

– Мои рекомендации на улицах, верно?

– Некоторые проверить займет время.

– Сколько, чтобы узнать мою позицию по изнасилованию детей?

– Хорошо, я понял твою точку зрения. Теперь дай мне немного подумать.

Он обернулся к Флад.

– Вам неудобно? Хотите, я возьму ваш плащ?

Флад озарила его ослепительной улыбкой и передала ему плащ. Тоби подошел, чтобы забрать его, сочетание духов и ее торчащей груди чуть не свалило его с ног. Но Вы не можете быть лучшим судебным обвинителем без самообладания, поэтому он просто взял плащ и повернулся, чтобы повесить его на деревянную стойку, только его покрасневшие уши выдавали его. Мы все сидели в тишине, Тоби курил трубку, я курил одну сигарету за другой и Флад глубоко вздыхала, когда считала, что Тоби или я заскучали.

Время шло. Никто не говорил. Телефоны звонили, в коридоре, иногда пятнадцать или двадцать раз. Они всегда смолкали, в конце концов. Может, кто-то снимал трубку, может, кто-то бросал дозваниваться, как тут знать? Мы все подпрыгнули, когда зазвонил телефон на столе Тоби. Он нажал на ресивер, рявкнул

–  Рингер! – и Флад, и я слушали его часть разговора, очевидно, с новым прокурором в комнате жалоб:

– Что говорит полицейский? –  пауза. – Что насчет жалующегося свидетеля? –  пауза. – У парня есть запись? –  пауза. – Ладно, не переживай. Это не важно. Это не пройдет мимо присяжных. Запишите это, как повреждения третьей степени и поместите записку в файл, никакого УС до предъявления обвинения. По крайней мере, мы заставим его немного попотеть. Скажи, обвинение предъявлено помощником окружного прокурора, залог пятьсот долларов. Да. –  Пауза. – Вот так. –  И он повесил трубку.

УС просто означает условный срок, на шесть месяцев, подсудимый находится под надзором полиции и, если он не будет арестован в течение этого времени, дело против него будет закрыто. Тоби понимал, что этот парень, хотел что-то натворить, но они вырвали его из цепи, до преступления. Частая вещь.

Тоби повернулся ко мне.

– Ты ручаешься за миссис Лоуренс?

– Естественно.

– Она отсюда?

– Связана с кое-кем отсюда.

– Это кто-то, кого я знаю?

– Макс Тихий.

– Она не выглядит китаянкой.

– Она тоже мало говорит, заметил?

– Они в отношениях?

– Нет. И Макс не китаец.

– Окей. Мне нужно пойти и проверить документы. Потом я решу. Никаких обсуждений, ясно? Если мне покажется, что в этом есть смысл, может, мы сможем поговорить. Если нет, то вы уйдете.

Тоби оправдался и вышел в коридор. Из-за наших отношений я не воспользовался возможностью пополнить свою коллекцию официальных бланков. Тоби знает Макса. Мне пришлось привести его, как-то, когда полиция искала его и Макс должен был дать показания перед большим жюри присяжных. Я пошел с ним, так как я – официальный переводчик для глухих. Об этом говорится в официальном документе соответствующего муниципального ведомства. Макса не обвинили.

Как только Тоби вышел, Флад открыла рот, чтобы что-то сказать. Я приказал ей молчать. Я верю, что Тоби честен, но я не верю, что есть хоть один городской офис, который не прослушивается. Мы могли бы разговаривать осторожно, чтобы не попасть в беду, но с языком Флад нельзя быть уверенным. Я подмигнул ей, чтобы показать уверенность, которой не чувствовал, и мы просто сидели и ждали.

Телефон Тоби снова зазвонил. Я проигнорировал его.  Флад отлично умела ждать. Она просто стала делать какое-то дыхательное упражнение и время для нее остановилось. Ее глаза были сосредоточены, но она медитировала в фазе отдыха, как батарейка, накапливая энергию.

Тоби вернулся, когда было уже почти девять тридцать, но когда он вошел в дверь с толстой папкой, я знал, что мы выиграли.

– Я не могу показать вам, что здесь, но вы правы насчет этого человека. Я расскажу тебе кое-что. Не задавай мне вопросов, просто слушай, а потом уходи, ладно?

Я согласно кивнул, Флад застыла, как сеттер в стойке.

– Мартин Говард Уилсон, дата рождения 10 августа 1944 года. Арестован и обвинен, как вы уже знаете. Согласился предоставить конкретные доказательства о производстве порно с детьми несколькими лицами, включая Элайджу Слокума, Мэнни Гроссмана и Йонаса Голдора, последний из которых предположительно вовлекал детей в проституцию и продавал детей заграницу. Этот Голдор, я слышал, очень плохой парень. Он сделал почти религию из боли, кажется, он верит в это каким-то образом. Мне рассказывали, что он может быть настолько убедительным, что на самом деле уговаривает людей попробовать это добровольно, но это просто слухи. Много слухов о том, что он убил своих партнеров по играм и Уилсон утверждал, что он даже знает, где находится это частное кладбище. Есть старый адрес Уилсона, но это строго говоря только строчка теперь. Мы проверили. Мы тоже его ищем. Мы на самом деле не давали ему иммунитета. Мы обещали ему иммунитет, когда и если он возбудит дело против Голдора и фактически даст показания перед большим жюри и в суде, если это будет необходимо. Его адвокат сказал, что он не может быть и под защитой, и еще вести дело за нас и мы купились. Уилсон оказался под прикрытием, он всегда хотел быть полицейским или типа того. Он собирался провести контрольную покупку – есть канал детского порно в Калифорнии. Мы собирались использовать этих парней, чтобы у нас были козыри против Голдора. Покупка не произошла и Уилсон исчез. Но он все еще тут. Он звонит время от времени и утверждает, что работает над делом ради нас.

– Есть ордер на его арест. Убийство второй степени. Содомия первой степени. Похищение. Прокурор, который ведет дело не знает сам, действительно ли Уилсон пытается провернуть дело для нас, но, если Уилсона вынудят, он пойдет на убийство. Это все. Единственное, что я могу вам сказать, это то, что Голдор занесен в телефонную книгу Скарсдейла, у него нет врагов и есть много сильных друзей. Большие политические пожертвования, владеет большим количеством дорогой недвижимости, даже платит налоги вовремя, как мне сказали. Но есть одна забавная штука… несмотря на то, что у нас нет путных информаторов в испанском сообществе, мы знаем, что «Свободные люди» – ну, знаете, Пуэрто-Риканская террористическая группа – говорили на улице, что они собираются замочить этого парня. Голдора, не Уилсона. Мы не знаем, почему, и, вообще, ничего он них не знаем. И Голдор, мы точно знаем, не верит этому совсем. Вот и все. Я рассказал вам все, что мог, и я рассказал вам это, понимая, что вы ищете этого человека, и если вы его обнаружите, вы немедленно сообщите о его местонахождении в наш офис. Понятно?

– Понятно, – сказал я, и сверкнул на Флад глазами, чтобы она сдержала разочарование, от которого у нее дрожали губы, грозя разразиться словами. Тоби встал, чтобы пожать руку. Встреча закончилась. Я подхватил лист бумаги, который он мне подложил, не сказав ни слова, Флад просто прямо кивнула ему, стащила пальто со стойки, и мы ушли.

Я чувствовал, как Флад кипит, когда мы шли к машине. Она стащила пальто, бросила его на заднее сиденье, сложила руки и уставилась в лобовое стекло. Мы ехали к ней в могильной тишине. Я припарковал машину, вышел с ней и взял ее за руку, когда мы шли к ее чердаку. Она отняла руку и ничего не сказала. Дверь в ее студию слегка застряла, видимо, от сырости и Флад так по ней стукнула, что чуть не снесла ее с петель. Она прошла к себе в комнату, стянула свитер, быстрее, чем я успел сесть. Затем она стащила с себя оставшуюся одежду, надела шелковый розовый халат и села прямо напротив меня.

– Ничего. Ничего. Мы не узнали ничего, чего мы не знали раньше.

– Флад, заткнись. Мы знаем все, что нам нужно знать.

– Ты дурак, Берк. И я еще большая дура, потому что слушаю тебя. Он ничего нам не сказал, Ты не понимаешь?

– Мы знаем название группы, которой нужен Голдор, верно? Может, Голдор знает, где найти нашего человека.

– А может и нет. И возможно, он нам не скажет. И что вообще ты знаешь о Пуэрто-Риканских террористах? Это ничего…

Флад выглядела так, будто она не могла решить, плакать или убивать. Все знакомство с этой женщиной, я продолжал переоценивать или недооценивать ее, возможно, я еще не знаю ее достаточно долго, чтобы оценить ее правильно.

Я взял кусок бумаги, который Тоби положил мне в карман, тщательно разгладил его и поднес к лицу Флад. Ей понадобилась секунда, чтобы сосредоточить внимание на черно-белом отпечатке, лицом и в профиль. На фото был человек чуть более шести футов высотой, с лицом, сужающимся к острому подбородку. У него были темные волосы, темные, глаза навыкат, узкий нос со слишком большим кончиком. Уши немного оттопырены, на обеих щеках были старые шрамы от угревой сыпи. Волосы были длинные по бокам, а на макушке обрезаны, так что лоб был виден. На обратной стороне копии было напечатано: «4-дюймовый шрам снаружи левого бедра. Татуировки: правый бицепс /смерть перед бесчестьем с орлом, левое внешнее предплечье / инициалы А. Б. в синем кругу, носит контактные линзы.»

Флад уставилась на листок, словно собиралась залезть внутрь бумаги. Я прервал ее мысли, перевернув лист. Она читала его медленно и осторожно двигая губами, запоминая.

– Он?

– Это он, Флад.

И ее лицо засияло, глаза засверкали, и я никогда не увижу более сияющей улыбки – в комнате даже стало теплее.  Флад коснулась листа бумаги и хихикнула, продолжая улыбаться этой сияющей улыбкой. Она скинула халат, развернулась и наклонилась, оглядываясь на меня через плечо.

– Хочешь попробовать снова?

– Я же не тупой.

– Будет совсем иначе. Обещаю.

– А что будет? –  спросил я подозрительно.

– Древняя японская техника.

Я шлепнул ее снова, она не соврала. Ощущение было, словно я обласкал нежную, упругую женскую плоть – нет ничего лучше.

– Видишь?

– Ты знаешь какие-нибудь другие японские техники?

Флад посмотрела на меня через плечо, все с той же чудесной улыбкой и сказала:

– О да. – И она снова сказала правду.

Вернуться к — Глава 27 / Перейти к — Глава 29

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s