Глава 39

Вернуться к — Глава 38 / Перейти к — Глава 40

Вернувшись в офис, я проверил хиппи и набрал Флад. Я сказал ей быть готовой выдвигаться в четыре и повесил трубку, оставив ее наедине с вопросами. Когда Пэнси спустилась с крыши, я сказал ей, что у меня не много шансов облажаться, но на этот случай я выстроил ей свидание со знаменитым Симба-витцем, и, возможно, она поживет в его загородном доме, какое-то время. Она сказала, что плохо относится к свиданиям вслепую, но, наконец, согласилась, что все нормально, раз я не планировал оставлять ее там.

Границы времени сужались, сжимая меня в узком пенале. Мне нужно было пространство, чтобы все обдумать: как подойти к Голдору, что нужно, чтобы вырвать из него информацию, насколько он опасен, будет ли Флад отвлекать его? Если я протяну, люди Пабло нападут на него, и он тогда уже точно ничего никому не скажет. Или этот Уилсон, Кобра, может что-то сделать для окружного прокурора, и они его прикроют. У такого парня, как Голдор, были серьезные враги. Я не мог втягивать в это Макса, и надо оружейников этих жалких придерживать, из-за призрачного шанса, что они смогут привести меня к сокровищам, ну, если они лучшие мошенники с другими людьми, чем со мной.

Я, наконец, выбрал прямой подход — предложу опарышу серьезные деньги или, возможно, если это не сработает, намекну, что я могу замять дело у федералов со снафф-фильмами, если мне заплатят достаточно. Мне придется импровизировать на месте, поэтому я не брал никакого оружия, кроме обычного набора в моем пальто. Я надел камуфляжный костюм поверх красной футболки, мягкие старые ботинки и поношенную фетровую шляпу, сунул пару тонких замшевых перчаток и солнечные очки в карманы пальто, оставил Пэнси немного еды и пошел обратно в гараж.

У меня было мало времени, поэтому я использовал его, пытаясь добавить еще один слой защиты — но в доках было пусто, и Пророка не было там, где он обычно был. В Нью-Йорке не всегда можно найти Пророка. Я поехал к маме, что-то поел, создав первую часть своего алиби. Я сел за стол и записал все, что я знал о Голдоре, оставив это Максу, на всякий случай. Кроме выживания я мало во что верю, но мое сердце тает от мыслей о мести.

Мама поняла, что что-то случилось, но она просто взяла бумагу, которую я оставил для Макса, и положила ее в безопасное место. Если что-то пойдет не так, Макс приедет в офис, посадит Пэнси в Плимут и отвезет ее к Симбе-витцу, а за машиной присмотрит сам. Я не удосужился сказать ему, где спрятал кой-какую заначку, о которой он еще не знал, и я знал, что он опустошит офис сам. Небольшое завещание, но у меня и не так много имущества, чтобы беспокоиться о нем.

Когда я завел двигатель, отъезжая от Мамы, у меня началась паническая атака. Со мной бывает, иногда – все внутри обрывается и я хочу найти какую-нибудь нору, чтобы спрятаться. Я никогда не нахожу ее, когда я посреди дела, но иногда нахожу такую до или после. Я знал, что делать, поэтому я позволил страху пройти через меня и обвивать мои нервные окончания, пока он, наконец, не вышел из моих пальцев. Я держал руки перед лицом, и я почти видел, как кусочки страха спрыгивают с пальцев. Нужно просто очень неглубоко дышать и не двигаться. Страх не исчезнет, но рано или поздно он переместится в место, где не будет мешать. Как всегда, когда он, наконец, вышел из моего мозга, казалось, что тот чисто вымыт и сенсорное восприятие обострилось — текстура кожаной оплетки на руле Плимута, крошечные выбоины лобового стекла, приглушенные звуки китайской ссоры за несколько дверей от меня – я все воспринимал ясно. Когда я снова завел двигатель, то почувствовал, как бицепсы посылают импульс на запястье, и я слышал точный момент зажигания до того, как Плимут ожил. Я выехал из переулка увереннее, чем обычно, для такого узкого пространства — усилилось даже мое восприятие глубины. Мой мозг начал скакать от идеи к идее, ни на чем не фокусируясь — разминка, прежде чем он начнет бой. Я продолжал рассеянно думать, не желая сосредотачиваться, пока он не ударится о что-то твердое. Я просто позволяю ему метаться повсюду, пока он не ударится о что-то – никакого давления, никаких предложений от моего, так называемого интеллекта, чтобы все не испортить.

Макс однажды сказал мне, что есть стиль боевых искусств, который очень напоминает мой способ борьбы со страхом. Это называется пьяная обезьяна, суть в том, что боец должен полностью разчеловечиться, чтобы действовать чисто на инстинктах. Макс сказал мне, что этот стиль не лучший метод нанести урон сопернику — он не эффективен. Но от него почти невозможно защититься, потому что он совершенно непредсказуем — нельзя просчитать то, чего вы не знаете. Как только мой мозг переходит в режим отклика на импульс страха, это очень похоже на пьяную обезьяну, я думаю. Я не могу придумать ни одной стоящей идеи, но если вы попытаетесь прочитать мои мысли, все, что вы получите, это головокружение.

Когда я завернул за угол дома Флад, я поймал вспышку белого цвета возле ее двери, а затем она направилась ко мне. Белая пара виниловых сапог в обтяжку, каблуки около четырех сантиметров. Бутылочно-зеленые обтягивающие брюки, джерси с V-образным вырезом какого-то лимонно-лаймового цвета. Светлые волосы Флад заплетены в две толстые косички, с зелеными ленточками. Я замедлил машину, дожидаясь ее, и наблюдал, как вся эта прекрасная женская плоть упруго шла ко мне, и мысль промчалась по моему разуму, что-то о пророке и козле, которые решили поймать льва, а затем я услышал визг тормозов, и очнулся от мыслей — какой-то бедный болванчик разбил свою машину, наблюдая, как ноги в этих зеленых стрейч-брюках вышагивали по кварталу.

Я развернул Плимут к Флад, открыл дверь, свалил оттуда, чтобы она больше не привлекала внимания. Я не смотрел на нее, пока не подъехал к перекрестку, где Крот должен был оставить для меня машину. Даже мягкий ход Плимута заставлял грудь Флад вздыматься под свитером, но, по крайней мере, она оставила О де Бордель дома и пахла мылом.

Флад выглядела примерно на восемнадцать с ее косичками, и ее лицо сияло, как будто она только что вышла из душа. Мы остановились на долгом светофоре, и я осмотрел ее от кончиков белых сапог вверх по всей длине брюк, через просторы ее джерси и мой взгляд застыл у ее горла — на шее у нее была темно-зеленая бархатная лента. Я закрыл глаза и открыл их, посмотрев снова, чтобы убедиться, что мой разум все еще не играет со мной.

—  Флад, могу я задать тебе вопрос? –—елейно спросил я.

— Конечно. — Она улыбнулась.

— Ты совсем с ума сошла?

— А что?

— Лента-то зачем? Я рассказал тебе о видео, а ты надела гребаную ленту. Что с тобой?

— Я знаю, что делаю.

— Это было бы, мать твою, в первый раз.

— Берк, ты был прав, ясно? Это маскировка — я разгуливала так в течение нескольких часов, прежде чем ты приехал, и это действительно работает. Если бы ты спросил кого-нибудь, кто видел меня, как я выгляжу, они бы ни слова не рассказали о том, что выше моей шеи. Тебе не кажется, что эти штаны делают меня стройнее?

— Дешевле, Флад, не стройнее.

— Слушай, я подумала об этом…

— И ничего, ты сделала свой обычный вывод — никакой. Женщина на видеокассете не носила эту ленту, дура — это было частью больной фантазии Голдора. У него, вероятно, есть ящик, полный таких лент и ошейников , держит их рядом с маской своего гребаного палача или что-то вроде.

— Я это знаю. И когда он увидит это, он подумает о ней.

— И это твоя умная идея?

— Вы увидишь.

— Нет, не увижу, потому что ты снимешь ее, прямо сейчас.

— Слушай, Берк, я знаю мужчин, знаю. Это действительно сработает. Вот увидишь.

— Сними ее, Флад.

— Может быть, позже, — сказала она и попыталась улыбнуться, но я не купился. У нас было соревнование, и я его выиграл. Она положила руки на шею, что-то щелкнуло, и лента упала ей в руки. С характерной ей зрелостью, она сразу надулась.

Мы подъехали к гаражу в тишине. Наконец я сказал

—  Флад, в этой поездке я — капитан, а ты — экипаж, и точка. Если ты хочешь трясти своими причиндалами шестого размера перед лицом этого урода, чтобы он не мог соображать, это нормально. Но только не думай, понимаешь?

Флад молчала.

— Ты будешь сидеть там и дуться, как чертова овца, или ты хочешь услышать план?

— Я хочу услышать план, о могучий капитан. — Теперь моя очередь была молчать.

— Хорошо, Берк. Мы сделаем это по-твоему, какой план?

— План в том, что мы идем и берем другую машину. Вообще-то, я забираю машину, а ты ждешь в этой. Затем мы едем в дом Голдора, поднимаемся и стучим в дверь, ясно? Потом, после того, как он пригласит нас, ты сидишь там и молчишь, а я уговариваю его сдать нам Уилсона.

— Такой план?

— Такой.

— Тебе не кажется, что это слишком сложно? — она даже закусила губу, когда сказала это.

— Может быть, ты права. Хорошо, давай сделаем так: я остановлю машину на следующем углу, Мисс Умная задница выйдет и потопает домой, а я поеду в Скарсдейл один.

— Это не сработает.

— Почему нет? Ты не сможешь найти дорогу домой?

— Не пытайся острить, Берк. Мы должны сделать так, чтобы Голдор рассказал нам о Уилсоне.

— Я работаю над этим.

— Ты не думаешь, что мы должны разобраться с этим сначала?

— Флад, — сказал я, глядя на нее, — нет времени.

Она услышала мой голос, посмотрела на меня и доверилась мне.

Когда мы подошли к гаражу, я поставил Плимут возле стены и сказал Флад выйти. Она подозрительно посмотрела на меня.

— Ты не можешь ждать в другой машине, — сказал я ей. — Я даже не знаю, точно получится ли ее оставить, у тебя нет документов на нее. Я должен оставить машину там, и человек не должен тебя видеть, ясно?

Она просто смотрела на меня.

—  Флад, если бы я хотел вытащить тебя из этого дела, я бы сразу не взял тебя. А теперь просто убирайся отсюда, стой там, где я сказал и молчи.

Она вышла, держа куртку в одной руке. Я открыл окно с ее стороны и позвал ее.

— Надень этот чертов пиджак, хорошо? — и она, видимо, поняла, потому что, на этот раз, она просто сделала то, что я сказал, без споров.

Я закатил Плимут в подземный гараж и припарковал его, убедившись, что Марио видел, как я приехал. Через несколько минут он подошел ко мне, постучал в окно и спросил:

— Как всегда? —  и я кивнул.

Марио сказал мне выйти, оставить ключ и пойти с ним. Я прошел за ним в кабину, он позвонил в свой офис, и мы закончили наше дело.

— На какое время? — спросил он.

— В любое время между восемью сорока пятью и девятью вечера.

— Когда забираешь?

— Поздно вечером сегодня или очень рано завтра, — сказал я, пытаясь звучать безразлично.

— Это еще пятьдесят плюс плата за парковку, верно?

— Верно.

Затем мы подошли к терминалу, где отмечались все прибывшие машины. Марио зарылся в кучу свежих чеков, вытащил один из них, оторвал мою половину и положил другую в карман. Он потом выбьет чек в нужное время. Номер на моей части будет с правильным временем — это стоило мне пятьдесят баксов. Я убрал чек, сунул Марио пятьдесят баксов и вышел на дневной свет.

Флад ждала возле стены.

— Какие-то проблемы? — спросил я.

— Нет.

Я пошел туда, где Крот оставил Вольво, поглядывая на часы, чтобы уложиться в график. Буквально без пары минут шесть, я позвонил оружейникам-придуркам, как и должен был. Флад не нужно было знать больше о моем бизнесе, чем она уже знала, но ничего страшного, если она услышит эту часть разговора.

Я нашел таксофон, дождался, пока не будет без десяти секунд шесть и набрал номер. Джеймс ответил на первом гудке.

— Да?

— Мне нравится сделка, — сказал я, — но мне интересно, нельзя ли поднять ставки на уровень или два?

— То есть?

— Скажем, сделка, которую вы предложили, это одна часть, окей? Теперь я знаю, что некоторые люди хотят еще полтора таких комплектов, таким образом, у нас будет да с половиной комплекта? Могут ли ваши люди предоставить дополнительную сумму? Я ручаюсь за людей.

— Мне придется спросить.

— Сделай это, — сказал я ему.

— Если это невозможно…

— Тогда все пойдет, как договаривались в начале, но я хотел бы больше, если это возможно.

— Такие же гарантии?

— Да.

— Могу я с вами связаться?

— Я позвоню завтра в это же время.

— Хорошо. И слушай, насчет проблемы у тебя с моим коллегой…

—  У нас не было проблем, — сказал я ему.

— Я просто хотел сказать…

—  У нас не было проблем, — повторил я внятно.

— Прекрасно. Тогда, завтра?

— Договорились, — сказал я и повесил трубку. Торчки.

Я ушел от таксофона, как будто он заразный. Никогда не знаешь. Блумберг однажды сказал мне, что законники должен получить специальный ордер, чтобы прослушивать телефоны, и он действует только какое-то время, и даже тогда они не могут слушать все разговоры, а только парня, на которого они получили ордер. Это все чушь собачья. Блумберг также сказал мне, что это незаконно для частного гражданина, прослушивать телефоны, но если он все-таки запишет разговор, то суд примет запись. В чем прикол — у управления по борьбе с наркотиками и специального отдела по борьбе с наркотиками, вероятно, половина таксофонов в этом городе прослушивается, но любой, кто хочет купить наркоту, может купить ее через чертову закладку в машине.

Чайка низко пронеслась над Ист-Ривер, визгливо выражая свой гнев на людей, которые отхватывали куски от ее реки, чтобы строить роскошные апартаменты. Я повторил телефонный разговор с Джеймсом в уме, но ни к чему не пришел… Я не знал, понадобится ли мне когда-нибудь он и его друг-педик. Мой разум боролся с картинками в мозгу, но Голдор продолжал возникать на каждом пятом кадре или около того. В своей маске. У меня не было выбора.

Я отвернулся от реки, Флад шла рядом со мной. Через квартал где-то, она мягко положила руку на мою. Когда мы шли, я скользнул рукой по ее талии вниз и похлопал по бедру.

— Веди себя хорошо, ладно? — она кивнула, подтверждая, что будет.

Вольво стоял там, где Крот и сказал. Мой ключ подошел, чистый набор документов лежал в бардачке. Я выехал на Ист Сайд Драйв, привыкая к машине, и направился к мосту и шоссе 95. Идея была в том, чтобы проехать на север от Скарсдейла, а затем вернуться. У нас было много времени, но не стоило сильно светиться и нельзя было оказаться у Голдора намного раньше девяти, чтобы сработало алиби. Я сказал Флад, что мы сначала устроим пикник — как только мы добрались до округа Вестчестер, я поменялся с ней куртками и отправил ее в продуктовый магазин, купить мясное ассорти, содовую и сигареты.

В моем пальто, полностью ее скрывающем, Флад выглядела, как молодая богатая стерва, ведущая какую-то глупую игру, на которых никогда не обратишь внимания в пригороде. Когда она вернулась, я поехал в место, которое осталось от старого индустриального парка в Порт-Честере. Там мы остановились и перекусили. Мы не были слишком голодны. Я закурил и откинулся на сиденье.

— Это наш последний шанс? —  Флад хотела знать.

— Нет, но это может быть наш последний шанс. Уилсон не может прятаться вечно, но и у нас тоже нет вечности.

— Что это значит?

— Ты знаешь.

— Что я должна вернуться…

— В Японию, я прав?

— Ты это знаешь, — сказала Флад.

— Да.

— Берк, ты хочешь…

— Прямо сейчас, вот, прямо сейчас, я хочу Уилсона.

— Да.

— На данный момент этого достаточно.

— Я понимаю, — сказала она, а затем спросила, — Берк, ты боишься?

— Да.

— Я нет.

— Я знаю. —  И я действительно это знал.

— Ты знаешь, что это значит?

— Это значит, что ты все еще девственница, — огрызнулся я.

И  Флад  скользнула ко мне, и просто держала меня за руку, пока я не увидел, что пора ехать.

Вернуться к — Глава 38 / Перейти к — Глава 40

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s