Глава 44

Вернуться к — Глава 43 / Перейти к — Глава 45

Какое-то время я лениво вел машину, ни о чем не думая, а потом заметил, что Мишель работает на другой стороне шоссе. Я развернул Плимут и, глядя на нее, проехал мимо. Как только она увидела, что это я, она побежала к машине. Я открыл пассажирскую дверь, она села, и мы поехали прочь оттуда.

— Что, сладкий, кто-то преследует тебя? – спросила она.

— Мне нужно поговорить с тобой. Не здесь.

— Я знаю местечко, – сказала она и указала в сторону мэрии, мы поехали на восток, словно покидая район, но она сказала остановиться на Перл-Стрит. Это была большая строительная площадка, и ни одного рабочего на ней. Никакой полиции, но в нескольких кварталах кипела жизнь. Безопасно и тихо.

Я опустил окно, предложил закурить Мишель, которая отказалась и сама достала сигареты. Она курит длинные тонкие штуки из розовой бумаги и черным фильтром, которые покупает у Ната Шермана. Я пробовал один раз, когда остался без своих – неплохие на вкус.

— Ты знаешь Джоджо? – спросил я ее.

— Все знают, Джоджо, крошка. А что?

— Я все еще ищу этого опарыша, помнишь? Кобру.

— Значит, ты подошел к Джоджо? Ты совсем отбитый?

— Может быть, да. Я знаю, что она прожженная актриса. Но я никогда не встречал ее до сего дня, я знаю ее тип. Я думал, что она может помочь, скажу ей про вознаграждение…

— Какое вознаграждение?

— Штука – наличными, никаких вопросов, никаких показаний.

— И ты говорил с Джоджо?

— Да. Как я мог знать, что она провалится в чертову Сумеречную зону?

— Берк, ты не показывал ей фото, да ведь? Или рисунок?

— Да, так и было. Откуда ты знаешь?

— А потом она просто ушла, да?

— Я сказал «да». Что это за история?

— Милый, я думала, ты знаешь о Джоджо. Иногда я не понимаю, как ты можешь делать свою работу, ты же такой невежа. Раньше Джоджо была милой и юной. Одна из тех деревенских штучек, которым надоел скотный двор и она пожелала всем оставаться в их Кукурузосвилле. Затем она приехала сюда, чтобы заработать денег, в большом городе. И как ты думаешь, где она решает открыть торговлю? Деланси и Боуэри, можешь представить? И она ушла оттуда, работая без папочки, считая, что эти обсосы с двадцатью баксами – это и есть деньги, понимаешь? И она работала только среди опытных черных дам, сладкий, плюс несколько юных беглянок, которым сутенеры не дают работать рядом с портовой администрацией, потому что на них есть ордера, и все такое. И эти девушки ничего не рассказали ей о Жизни, понимаешь, они просто пытались втянуть ее в стойло своего сутенера. Но Джоджо не согласилась, она хотела выступать сольно. И вот, однажды вечером, появляется этот уродомобиль — два придурка спереди, двое сзади. Если у девушки хоть капля мозгов есть, она ни за что не сядет в такую машину. Но эти суки притворились, словно все в порядке, и бедная глупая Джоджо садится к ним. Они увезли ее куда-то и держали ее там три дня — связали ее и трахали, хлестали ее, делали фотографии, в общем, полное свинство. Они трахали ее по очереди, потом заказали пиццу, и предложили ее трахнуть курьеру. Они обзвонили всех своих друзей и пригласили их тоже на праздник. И когда они, наконец, собрались уйти, от Джоджо осталось месиво, и она поднимается и требует плату. Ты можешь в это поверить? Ну, один из них просто обезумел и взял бейсбольную биту. Когда полицейские находят ее, у нее уже снесена половина черепа. Они забрали ее в больницу, вставили стальную пластинку в голову, подлатали ее, а потом какой-то детектив подходит к ней с фотороботами и показывает ей, а она начинает кричать:

— Это они, и указывает на их все и вскакивает с постели, им пришлось вколоть ей что-то, чтобы вырубить… Джоджо год или два лежит в дурке, пока она не научилась притворяться, и тогда они ее отпустили. Теперь она просто паинька, всегда и во всех отношениях. Но детка, ты показываешь ей что-то, что похоже на фоторобот, и все, она отправляется в Психовилль.

— Да, да, я видел это своими глазами. Она не узнает ни одной фотографии?

— Джоджо не узнает ничего. Точка. Она теперь состоит наполовину из ненависти, наполовину из безумия. Я даже не могу рассказать тебе, что она делает с клиентами. Ты идешь в гостиничный номер с Джоджо, но сам ты оттуда не выходишь.

— Я думаю, что она больше не ждет, пока попадет в гостиничный номер, Мишель — она упакована.  Я думаю, она бы пристрелила меня прямо в машине, если бы у нее был шанс.

— Это так грустно. Я иногда разговариваю с ней, Берк, но я не могу ей помочь. Эти уроды переселили ее на другую планету, вот что они с ней сделали.

— Расскажи всем о вознаграждении, хорошо?

— Это реально?

— Можешь ручаться своей задницей, – сказал я, открывая для нее дверь.

— Детка, умоляю, я могу ручаться своей задницей не за паршивую тысячу долларов, – сказала Мишель, выходя из Плимута и направляясь на свою работу.

Я решил сделать еще несколько остановок, распространяя новость о вознаграждении. Я хотел, чтобы каждый наркоман, каждый ловкач, каждый начинающий художник в нашем районе искали Кобру, надеясь заработать.

Я ехал по городу, и увидел Джоджо, все так же сидящую на том же куске бетона, курящую сигарету и ждущую, когда ее подцепят. Я подумал о стальной пластине в ее голове, и меня пробил озноб. Я больше никогда не покажу ей ни одной фотографии, ни одной, никогда.

Я нашел промышленное здание на Западной двадцать пятой улице, доехал на грузовом лифте на крышу, перешел к тому, что выглядело, как пара теплиц, установленных бок о бок. Рукописное объявление на двери гласило: ИНДИВИДУАЛЬНЫЕ ГРАФИКИ: САМСОН/ЛТД. Я позвонил и подождал. Услышав щелчок, который означал, что дверь открыта, повернул ручку и вошел внутрь. Двое мужчин работали на чертежных столах — одному под сорок, очень короткие волосы, сильно загорелый, с выступающими скулами и нежными чистыми руками, одетый в синюю рубашку из Оксфорд-ткани, и в тонком галстуке, другой, ниже ростом, мускулистый, с длинными светлыми волосами и серьгой в левом ухе. Он был одет в джинсовую куртку с обрезанными рукавами, без рубашки, демонстрируя гигантскую татуировку ромашки на бицепсе. Лощенный мужик окликнул:

— Берк?

Я подошел и положил фотографию Кобры на его редакционный стол.

— Он был здесь?

— Я никогда не говорю о клиентах.

— Как и я.

Он посмотрел на меня, снова на фотографию, и тихо сказал «нет».

— Позвони мне, если он это сделает, – сказал я и вышел. Они, например, делали такие индивидуальные графики, как паспорта.

Следующей остановкой было издательство, которое я знаю, они давали мне использовать технику за деньги, неважно, что я делал, они не смотрели, – не хотели знать. Одна из немногих законных профессий, которую я освоил в исправительной колонии, – как управлять печатным станком. Сделать листовки «разыскивается» с фотороботом Кобры было легко. Фотография вышла красиво и чисто, такую трудно пропустить. Я напечатал жирным красным шрифтом «разыскивается за геноцид испанских детей» и добавил длинный список предполагаемых жертв изнасилования Кобры.

Люди Пабло расклеили их по всему городу, особенно на Таймс-сквер. Свободные люди не подписались бы на такое, особенно после Голдора, но слухи разойдутся, и Кобра будет думать, что серьезные люди идут по его следу.

Я бросил пачку плакатов в багажник и купил газету — ничего про Голдора, так что я позвонил Тоби Рингеру с автомата. Я сказал ему, что слышал, что Уилсон напал на Голдора, так что я отказался от своих поисков. Тоби тяжело вздохнул, и я понял, что он знает о смерти Голдора. Я позвонил, чтобы быть уверенным, что Уилсона объявят в розыск.

С другого автомата я позвонил своему знакомому репортеру и рассказал ему про незаконную вербовку наемников прямо посреди Манхэттена, там набирают солдат удачи, чтобы сражаться в Родезии и Южной Африке. Ужасный скандал и оскорбление чернокожих, согласился он. Я обещал перезвонить ему, назвать имена и места, и он сказал, что он пойдет туда под прикрытием и разоблачит их для своих читателей. Господи боже.

Уже вечерело, поэтому я поехал на склад искать Макса, чтобы потом позвонить этим горе-оружейникам. Я остановился, заглушил мотор и стал ждать. До того, как я скурил полсигареты, Макс упал на капот. Я вышел, и мы прошли в заднюю комнату, чтобы поговорить.

Я оттянул лацканы своей куртки, чтобы показать Максу, что я говорю про одежду, показал, как что-то медленно падает и низко поклонился, чтобы показать мою признательность за вещи, которые он дал Флад.

Макс резко кивнул, показал несколько движений безумной ката Флад, закончил ее, ударив двумя пальцами воздух. Его рука так быстро двигалась, что только скольжение шелкового рукава напоминало об ударе. Он посмотрел на меня вопросительно – умеет ли Флад так? Она умеет заканчивать работу, или она просто танцовщица? Я рассказал ему о Голдоре и Кобре, и о том, что я хотел сделать, как я хотел, чтобы все закончилось. Макс зашипел. Он разгорячился.

Макс прошел со мной до верстака, где мы сделали трафарет из картона, который тут валялся повсюду. Я нашел дюжину или около того маленьких баллончиков с краской и указал на машину, показал, мол, как все двери открываются сразу, люди выскакивают и строем идут по улице, как воины. Я объяснил, для чего краска и Макс улыбнулся.

Была половина шестого, так что Макс и я достали карты, сыграли в Джин, пока не пришло время звонить. Я думал о другом, но все равно выигрывал – Макс был слишком суеверен, чтобы считать карты, как я показал ему. Я подключился к линии и набрал этих горе продавцов. Джеймс ответил на первом гудке, я думаю, что за внешние контакты отвечает всегда он.

— Да?

— Это я. У меня для вас предложение. Я заеду за вами через два часа, туда, где вы находитесь, и мы поговорим. Хорошо?

— Конечно, – ответил он и я повесил трубку.

Я показал Максу, что мы встречаемся с теми же типами, что и в прошлый раз здесь. Он показал человека, который тянется к оружию и я сказал «нет», это не схватка, это просто разговор. Сидя на столе я показал, как кручу руль, повернулся несколько раз, типа, смотрел в окна машины. Я вопросительно посмотрел на Макса, указывая на улицу. Он кивнул, он найдет нам машину. Я указал на часы и он поднял палец – через час.

Макс вышел, а я набрал Флад.

— Привет, малышка.

— Привет, ты работаешь?

— Да, очень много дел.

— Что-то получается?

— У меня много ингредиентов, но, м… пирог еще не в духовке.

— Ну ладно, а то я очень проголодалась.

— Я тоже. Но я буду работать сегодня допоздна. Я приду, когда закончу?

— Да, только позвони сначала. Насколько поздно ты будешь?

— После полуночи.

— Я люблю тебя, Берк.

— Тебе не нужно меня мотивировать, я сказал же – я работаю.

— Не трусь, просто скажи, что тоже меня любишь.

— Позже, – сказал я и сбросил звонок, выключил линию, вернулся к столу, и стал листать газету, которую Макс оставил. Но не мог сосредоточиться даже на результатах скачек. Тупая Флад.

Вернуться к — Глава 43 / Перейти к — Глава 45

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s