А в Красноярске все не так
А в Красноярске все не так.
Не так как где? Не как везде.
Как будто город из нигде.
И сакрален каждый пустяк.
Где можно улыбаться прохожим,
А можно не улыбаться виновато,
Встречаясь взглядом,
Твоих извинений здесь никому не надо.
Все понимают, что все мы на кого-то похожи.
И, возможно, встречались парочку тысяч лет назад,
И, как результат, незнакомца взгляд.
Здесь полагается делать больше, чем нужно,
А можно не делать, –
Красноярцы только вздохнут –
Мол, да-да, мы строим город, и все некогда взяться дружно
И вырвать, выслать, эти сорняки, вот они и растут.
Он не дом никому и никому не рад,
Только по рождения факту.
Но вечная Родина тем, кому нужен Дом,
Ну, в общем, вот так как-то.
Перевод. Коридвен и Рыжий из Кенхолла
Коридвен, Коридвен, зачем ты пошла,
В первый день мая, к рябинам, в леса?
Язычница юная, в пшеничном венке,
К источнику чистому склонилась в тоске.
Из Вана три всадника мчались вперед.
Путь чист пилигримов, так знает народ.
Прощенной могилы Анны Святой
Коснулся каждый в Нанте рукой.
Коридвен звон колокольный пленил
И первый всадник заговорил.
В драгоценной короне, на белом коне:
-Красавица бедная, прыгай ко мне!
Как зов его только ей слух обласкал,
всадник химерой из камня вдруг стал.
Второй всадник воин, в кольчуге и шлеме,
Коридвен смелеет, и он не надменен.
— Ты кто? — кавалера она вопрошает.
— Пархолан, сын Тонкада, — он отвечает. —
Я сын Океана, так едем со мной!
— Водой урожденным не тронуть святой.
Колдунов и сирен лишь родит Океан,
не еду с тобой, не заманишь в капкан.
На третьего всадника смотрит она.
— Откуда тебя мне судьба принесла?
Ты молод, сияют глаза, как нефрит.
— Оттуда, где ветер куст роз шевелит.
Я Рыжий из Кенхолла. Едем со мной.
Тебя отвезу я к могиле святой.
Вскочила Коридвен к нему на коня,
Под звон колокольный святого огня.
Так мчались они без еды и воды,
Три дня и три ночи, не зная беды.
На третий же вечер Коридвен спросила:
— Не слышу я звона священной могилы.
— То ветер относит, — ей Рыжий сказал, —
взойдем же на ложе, уж вечер упал.
И снова с утра поскакали они,
Мелькают леса лишь, да ночи и дни.
И день на шестой вдруг Коридвен спросила:
— Не слышу я звона, не темная ль сила?
— Да что ты, любимая, — Рыжий ответил, —
Звук с Нанты относит играющий ветер.
Коридвен проснулась с росою в день новый
Лишь змеи в соломе и зеркала сколок.
Стекло отразило — не грех испугаться! —
Старуху, в груди чьей змеи гнездятся.
Коридвен смотрела, как кровь землю поит,
Как смерть приближается, чтоб упокоить.
И вдруг ястреб вылетел из тела бренного
В Луару нырнул, теперь рыбой волшебною.
Пятнадцать ей было, красавице юной,
Что жизнь потеряла в день майский безумный.
Матери всего живого
Самые сладкие сказки,
Те, что рассказаны нам,
Ночью, где сброшены маски,
На пол, к красивым ногам.
Друг мой, восторженный, милый,
Я твоим верю словам,
Самые страстные сказки,
Те, что рассказаны нам.
Верить – не верить –
Нет смысла,
Тенью усну в уголке.
Самые лживые сказки.
Те, что рассказаны мне.
Как много вас
Как много вас, изорванные жизнью,
Как много невостребованных душ,
Как много губ во тьме ночей безлунных,
Взывают: “Ужас бытия, приди, нарушь…”
Как много одиноких и печальных,
Кто мается на жизни, на краю,
Кому лишь память шлет звук музыки венчальной,
Кто ношу тяжело несет свою…
Но стоит лишь крылом к ним прикоснуться,
Чтоб в жизнь ввести, нарушить боли власть,
Чтоб дать шанс от кошмара отвернуться,
Чтоб с ними ввысь взлететь, чтоб им не дать упасть,
Они так робко и наивно,
Сжимают челюсти на ласковом крыле,
Смеясь- рыдают, содрогаясь конвульсивно,
Твердят: “нет счастья на Земле”
Ты лишь сподвижник, спутник, Саделайт,
Ты проводник, а не посланец Счастья
Не стоит им секреты открывать,
Свободы жизни, торжества всевластья…
Как много искалеченных несчастьем,
И в корчах глупости, когда увидит кто,
Твои глаза – источник Полновластья,
“Так это ты…” – шепнет вдруг пересохшим ртом.
Но ты уже сменил рассказ на немость,
Укрыл крыла два мудрости своей,
Ты смотришь, Проводник, на Жизни Неизменность,
С улыбкой, чуть печальной, что Миров древней…
Просто – не знаю
Лунная музыка льется с небес
Синим пятном выделяется лес.
Ты приходил сюда, ждал и молчал.
Ты здесь никогда никого не встречал.
Ты счастья не знал и ты одинок.
Ты не знаешь как выглядит Бог.
И на вопрос мой: кого же ты ждешь?
Если молчишь, почему не уйдешь?
Ты отвечал, как дошедший до края –
Просто: не знаю.
Ты никого не дождавшись ушел,
Но нигде ничего не нашел…
Тебя ждут влюбленные в образ печальный,
Тебя не познавшие изначально.
Тебе я не нравился,
Я к тебе прикоснулся,
С одной лишь досадою отвернулся.
Я опьяненный счастьем своим,
Не стал разбираться с немым зовом твоим.
Я знаю счастье, я не одинок,
В объятьях моих просыпается Бог…
Лунная музыка не льется с небес,
Синим пятном выделяется лес.
Я прихожу сюда жду и молчу.
И говорить я ни с кем не хочу.
И на вопросы: кого же ты ждешь?
Если молчишь, почему не уйдешь?
Я отвечаю, ответ мой как с края:
Просто – не знаю.
Милый мальчик
Милый мальчик, не маг ты не гений,
Что же ты хочешь от вредных цариц?
В этой жизни они повидали,
Все границы закрытых страниц.
В этой жизни они испытали,
Стали объятья на шеях своих,
Рождение смерти и Радость Печали,
Крик Тишины, нерисованый штрих.
Милый мальчик, тебе едва ли,
Удастся капризы их исполнять.
В этой жизни они отдавали,
Теперь их девиз не давать, а лишь брать.
Лучше незримою легкою тенью,
Мимо пройти их внимательных глаз,
Лучше предать их лица забвенью,
Лучше запомнить: сердца их – Алмаз.
Милый мальчик, не маг ты, не гений,
Ты встретишь, найдешь еще счастье свое.
Не нужно чужого: ни женщин, ни мнений,
И небо пошлет вниз Его иль Ее.
Хотелось бы мне умереть (ода по Ф. Листу)
Хотелось бы мне умереть, небесной лазури отдаться,
И с прошлым далеким расстаться, хотелось бы мне умереть…
Но без твоих глаз, любой рай – это ад!
И ангелов песнь – твой сияющий взгляд,
Нежней белых лилий изгибы твои,
И губы цветущая роза любви!..
Ради музыки слов и дыхания грез,
Стоит жить, чтоб вдыхать аромат свежих звезд,
С ароматом что схож твоей бархатной кожи…
Разве может быть что-то дороже?!
Хотелось бы мне умереть, из плена освободиться,
Как глупая птица ввысь взвиться, хотелось бы мне умереть…
Но в небе не будет покоя, покой мой лишь рядом с тобою.
И я умираю в глазах колдовских,
От счастья виденья движений твоих.
Как неба глоток, всполох как новизны,
Со мной рядом ты, и с тобой вместе мы.
Хотелось бы мне умереть, плененным объятием сердца,
Под взглядом твоим отогреться,
В объятиях твоих умереть…
Ах, как холодно
Ах, как холодно, в сером городе,
а ты, как солнца летнего глоток.
Мне б рассвет с тобой встречать,
а не в холоде,
мне б задуматься, хоть на чуток.
Ты уверенно и задумчиво,
по своей летней жизни идешь.
Мне бы рядом встать,
в жизнь поверить чтоб,
не давила чтоб меня ложь.
Мы смеялись бы, солнцу радуясь,
счастье нас с тобой
в рай б вело.
Ах, как жили б мы, жизнь бы празднуя,
жаль, что на ночь закрывается метро…
Ты пойдешь один, мир свой пробуя,
будешь как-то жить, думать, спать…
и не знаем же, что пытаемся,
мы друг друга отыскать.
Принцесса и менестрель
Ну, что вы плачете, принцесса,
Я только в город ваш пришел!
Да, из-за моря, из-за леса…
Что? Принц обидел? Вот осел!
Ну, что теперь? А, снова этот…
Что? Кружево не оценил?
Да вся страна тобой гордится!
Красиво так, что нету сил!
Не плачь же, ну, на кой нам принцы?
Что хочешь, брошу я к ногам –
Вот тебе царство, вот светлица…
Вдвоем не будет скучно нам!
Что? Я был груб с твоею мамой?
Я извинюсь! За морем мы…
Да, я не утонченный самый,
Боюсь я царской кутерьмы.
А вот и папа… черт пригнал же…
Будь здрав, король, изволь смотреть –
В порядке царство, и принцесса –
Довольна так, что впору петь.
Отчитываюсь, как служивый? Ну, так привык,
За морем, я…
Откуда родом? Издалече,
Принцесса – вся моя семья.
Ну, вот, мурлыкает принцесса
И подданные строго ниц.
Дурманят виды моря, леса…
Вот, черт возьми! Постой-ка, принц!..
Зеркало
В тебя смотреть – как в зеркало,
То же солнце в глазах и в душе.
Все обиды, и тайны, и прошлое,
Выпьешь ты, что я выпил уже.
Мы идем одной мыслью, дорогою,
Те же ямы на нашем пути,
Как ты их ни латай, ни заделывай,
А об них же споткнешься и ты.
Чтоб не тесно – идем одиночками,
Помогаем, и дальше идем.
Очень редко, так странно немногие,
Остаются в дороге вдвоем.
Радость – разнообразность общения,
А с тобой – как с собой говорить.
То же счастье, и те же сомнения,
Что оставить, а что позабыть.
Сколько же красоты, восхищения,
Мы встречаем, с собою берем,
А когда устаем, то неспешные
Мы с собой разговоры ведем.
В темный час, когда нож недоверия
Нас пронзает, и нет сил идти,
Ты найди на пути своем зеркало,
Прислонись и в него погляди.
Павлу Амнуэлю
В бесконечности космоса где-то,
Голубая дрейфует планета,
Светом желтой звезды обогрета…
В общем, стих мой совсем не об этом!
Есть страна на планете живая,
Бьется пульс ее в ритме мая —
Предвкушения весны, замираний,
И наивных и легких свиданий.
Там страданьям и места-то нету,
Людям некогда — вертят планету!
В космос рвутся, не считают года,
Цель их — счастье и навсегда!
И за этой чудесной страной,
Звездные люди стояли стеной.
Они путь освещали стране,
Чтоб идти было легче и мне и тебе.
Затерялась страна та в сонме миров,
Люди звезд — каждый где-то нашел себе кров —
Кто пошел за страной, кто другой мир нашел,
Как прекрасно, спасибо, что ты не ушел.