Во имя жизни и правды

Товарищи перевели и адаптировали для современного восприятия важнейшую книгу из существующих.

28055914_1164993146969695_5655942586782405881_n

https://www.facebook.com/download/699455190444555/Kapital_Marksa_v_komiksah.pdf?hash=AcoTkQNGCMVEPsIE

Артем Волчий, Не наше дело

#чтиво #гении Только вот какой, блядь, протест (кроме бляди-протеста; так и видится шлюха, митингующая против засилия разврата) в том, чтобы в мире, где уже все превращено в игру и цирк, заниматься цирком и игрой?

  Все эти разговоры, перепалки, попытки споров, выяснений истины – это все не наше дело. Вообще не наше. Чёрт знает, – я опять покосился за спину сидевшего рядом человека, – чьё теперь это дело – говорить, спорить… жить.
     Оно перестало быть «нашим», когда мы хоть раз, но сказали дьявольскую, но часто почему-то выдаваемую за христианскую, фразу: «не наше дело». Пока мы шептали эту реплику, плюя на возможность попытки шагнуть в необъятное «куда-то» – в необъятное кратковременное, минутное будущее спора, диалога, мысли, жизни.

Самое забавное, когда некоторые из этих зомби, некоторые модные рэп-исполнители, например, читают про людей-роботов и людей-зомби за то, что они смеют идти на эшафот своего рабочего дня. Хотя читают-то они на деньги этих самых людей.

Артем Волчий, Не наше дело

#чтиво #гении Потому, наверное, мои люди того века – не червяки. Тряпку с них сдернули, в общем-то, почти что против воли; они-то хотели просто цвет ее сменить, да парочку щелей в банке залатать. Они прекрасно знали, что за пределами этой банки – пилы, топоры, неприступные мешки с едой, и прочая шелуха. У них в их банке, в общем-то, были свои пилы – внешне чуть менее опрятные, конечно, но пилить способные порой даже получше этих пил, вне банки. А эти пилы, вне банки, они… что-то другое они пилят, что-то человеческое…

А этого века – что? Что, как не черви?

Нам также невдомек, что просто-напросто объединившись, мы можем не то чтобы тряпку с банки скинуть – мы можем всё за пределами этой банки изменить! Всё! Еду из мешков – наоборот, растасовать по банкам, чтобы слово человек, даже во время его бытия в пещерах, коробках да банках писавшееся с большой буквы, чтобы оно теперь было все, от буквы «Ч» до буквы «К», заглавным! И эти орудия, выдаваемые за орудия труда, как замаскированные в том веке под тракторы немецкие танки, – их утилизировать, из них жилья себе наготовить, да и настоящих орудий настоящего труда…

Но никому это не надо. Нигде. Всеми семью миллиардами живем в банке и гордимся, дескать, в банке с надписью «XXI» мы можем быть умнее и общаться с большим количеством людей. И всем плевать, нет, всем похуй.

Это касается не только физики))

Не физика заканчивается, а время старой парадигмы. Система научных парадигм изначально ограничена, как любая система, отражающая природу, а не являющаяся самой природой.

«Наука и жизнь», № 6, 2017 Павел Амнуэль, Математические миры Тегмарка
https://t.me/pavelamnuel/3

А вы могли бы?

Один из Альбирео брал несколько курсов по зарубежной поэзии, на всяких Курсерах и Едэиксах, и для эссе переводил два стихотворения Маяковского на английский. Ну, сдал эссе, да забил.

А они по инету расползлись, грят, вау, хорошо как переведено. А тут тема про Маяковского зашла с американцем, настоящим, причем, коренным, в смысле)) Мы пошли поискать, не было ли советских переводов Маяковского на английский, а то у них недавно вышел сборник, ну там обычный перевод, ритм сбит, рифмы нет. И нашли наши два перевода))

Но во избежание – все, что расползлось по интернету, всеобщее и любымприсваиваемое. Поэтому, выкладываем, прямо из эссе, а не новонайденное))

Could you?

I blurred at once the chart of trite routine

by splashing paint with one swift motion.

I showed upon a plate of brawny glutin

the slanting cheekbones of the ocean

Upon the scales of tinny fishes

new lips summoned, though yet mute.

But could you

play

right to the finish

a nocturne on a drainpipe flute?

Listen!

Listen,

if stars are lit

it means — there is someone who needs it.

It means — someone wants them to be,

that someone deems those specks of spit

magnificent.

And overwrought,

in the swirls of afternoon dust,

he bursts in on God,

afraid he might be already late.

In tears,

he kisses God’s sinewy hand

and begs him to guarantee

that there will definitely be a star.

He swears

he won’t be able to stand that starless ordeal.

Later,

He wanders around, worried,

but outwardly calm.

And to everyone else, he says:

“Now,

it’s all right.

You are no longer afraid,

are you?”

Listen,

if stars are lit,

it means — there is someone who needs it.

It means it is essential

that every evening

at least one star should ascend

over the crest of the building.

Святослав Альбирео.

семейное

#семейное Это ложь, что: «Чтобы по-настоящему исцелиться, вы должны сначала простить». И я могу однозначно сказать, что эта ложь травмировала больше жертв, чем сами обидчики. Жестокое обращение с детьми — единственное преступление, из-за которого жертвы чувствуют себя виноватыми, поэтому и несут это бремя.

Так много людей, которые пишут мне, чтобы сказать, что они не могут двигаться вперед: «Я застрял. Я не могу двигаться вперед, потому что я ненавижу этого человека. Я знаю, что ненавижу их, и пока я их ненавижу, я знаю, что не могу исцелиться».

Я всегда спрашиваю: «Кто тебе это сказал? Они не правы. Нет, нет, для тебя совершенно разумно ненавидеть этого человека.

«Правда?» — спрашивают они говорят,- «Я не могу в это поверить. Как будто груз просто упал с плеч.»

Я считаю, что этот миф придумали преступники. Кто больше всего выигрывает от идеи, что вы должны простить исполнителя вашего насилия?

от нас: дак это от создателей мать\отец есть мать\отец, какой\ая бы ни был. Людей\Старших надо уважать. Лучшее — детям. Сплотиться вокруг лидера.

Все это преступления против Человечества.

Andrew Vachss

It’s a lie that, «To truly heal you must first forgive.» And I can say unequivocally that that lie has derailed more victims than the abusers themselves. Child abuse is the only crime that makes the victims feel guilty so they have this burden.

I’ve had so many people write to me to say they can’t move forward: “I’m stuck. I can’t move forward because I hate this human being. I know I hate them, and as long as I hate them, I know I can’t heal.”

I always ask, “Who told you that? They’re wrong. No, no, it’s perfectly healthy for you to hate that person.”

“Really?” they say, “I can’t believe it. It’s like this weight just fell off me.”

I believe the whole myth was started by perpetrators. Who benefits most from the idea that you have to forgive the perpetrator of your abuse?

Эндрю Ваксс. Флад.

Он когда-то был перфекционистом, но он оставил свои старания где-то в Чикаго дюжину лет назад, я не слушаю его последние вещи. Жаль, что нельзя сохранить лучшие проявления людей в записи, как музыку.

Артем Волчий, Не наше дело.

#чтиво #гении всегда восхитительно, как тонко гении славливают чаяния толпы)) и так красиво, когда они не просто транслируют, а выражают свое удивление или возмущение.

из главы Гении пустоты.

Диктор уверял, что мы – гениальное поколение. Клиповое мышление, огонёк распятого горизонтом прогресса отражается в глазах. Огромное количество перерабатываемой ежедневно информации, интеллект, ум.

Да подавитесь вы своей гениальностью, даже будь она реальна; если этот гений – смерть человека. Подавитесь вы своей «нестадностью», следствием прогресса, если эта «нестадность» – лишь новая веха стадного инстинкта. Подавитесь вы своим гением, если гений – это популизм на бытовом уровне, мертвечина человеческих речей, и играющие внутри каких-то совсем других миров глаза, не замечающие человека вокруг. Подавитесь.

Поколение, блядь, гениев! Да, трижды гениев. Пусть так – но вы же, литераторы, писцы, филологи и другие адепты обложек и букв – разве ж не вы доказывали столетиями, что Гений и Злодейство – вещи несовместные?

Но и здесь вы правы! Заливаюсь то ли жалким, то ли безумным смехом, я бью себя по лбу, ибо понимаю, что этот, последний аргумент мной же исчерпан.

Это поколение – не злое. Оно никакое. Все, что про него можно сказать – умное, да. Пусть даже и вправду «гениальное», пусть хоть трижды гениальное. Пусть оно прочитает хоть миллион книг и получит триста высших, если эти знания вытеснят своей непомерной гениальностью то человеческое, что должно бы остаться в человеке XXI века, Дивном Новом Человеке – оно того не стоит. Нет, не стоит.

Лучше молиться картонке и деревяшке, чем своему отражению в зеркале. Пусть даже деревяшка изображает иллюзию, а зеркало – гения. Ведь этот гений, этот рассеянный по нам…

– Я ведь, пропаганднутое хуйло из рабских восьмидесяти шести процентов, или сколько там, имею право себе присвоить его частицу? Спасибо, товарищ-гражданин, за разрешение –

Рассеянный по нам гений – пустота. Но, может, последняя пустота перед новой золотой стадией?… С золотыми многоточиями… Как-то в сон клонит. В золотой, может, сон, где смешается Обломовка и око, чье-то око, видимо – что так смотрит и смотрит, коварно смотрит иконой из старинного угла…

Нет, нет, блядь, и это-то поколение – не стадо? Это-то – гений?

Может, и вправду гений – у Дивного Нового Мира – Дивные Новые Гении. Стадо Дивных Новых Гениев. Но это-то – гениальные люди?

Вот эти, что общаются посредством цитат пабликов ВКонтакте, твиттов и мемов? Вот это вот, что погрузилось в бытовой популизм столь основательно, что ни на какую наживу его не выловишь? Вот это вот, что при разговоре с другом – черт бы со мной, но с любым своим другом – говорит не с ним, а с собой? Вот это вот, что говорит лишь для себя, лишь чтобы слышать свое эхо в бесчисленности миров, напридуманных им внутри своих голов?

И правда – это гении. Ведь они смогли придумать себе наибольшее количество этих миров, догадавшись, что только так можно услышать свое эхо; так удобнее, так – легко уйти от реальности. Догадка сия существенно упрощает жизнь, потому и гениальна. К тому же, это ведь поколение, способное обобщать, – а ведь это признак гения! – все, что хочет сказать, до одной строчки. До мема. До фразы, вырванной из новости в ленте Вконтакте, из паблика «Лентач», «Атеист» и так далее.

Это гении: поняв, что сложно жить с живым общением, где на уровне коммуникаций есть свои горячие точки и холодные войны – они решили добить его, общение, со всеми его сложностями, состоянием стазиса, превратив в переброску репликами, полными откровенного бытового популизма.

А еще – они чувствуют, что кто-то все-таки за нами наблюдает, и, не видя иного примера, кроме как бесчисленности экранов, решили жить на камеру, как люди в этих экранах.

про продавцов хаоса, вы их журналистами называете.

#чтиво #гении Точно так же, кстати, высмеивается регулярно память о репрессированных. Люди думают, что, приписывая нули к жертвам репрессий, они как-то сохраняют память, но на деле выходит иначе: они хуже тех немногих, кто факт репрессий отрицают или существенно, в угоду политизированности, снижают. Потому что те, – да, тоже твари, – смеются над мертвыми, плюя на них. Вы же смеетесь и над мертвыми, и над живыми.

Что нам, ха, какие-то там полтора миллиона, или допустим даже два! Скажем, что шесть! Вот это уже число внушительное, или восемь там, или десять, а уж больше десяти так совсем! Двуногих тварей полтора миллиона расстрелянных – это так, чушь собачья, да ведь, суки? Конечно, на то вы и суки. Не цените жизнь, оттого и мертвы.

Артем Волчий, Не наше дело

Артем Волчий, Не наше дело

Забавно, что часто фразу «раньше было лучше» критикуют как раз, таки, неспособные жить в этом самом современном мире, куколки, бряцающие колокольчиками болтающихся ручек и ножек – болтающиеся, пока их за ниточки дергают лидеры десяток сект, в которые эти куколки навступали. Иными словами, пропитанные либеральным духом умненькие индейцы, умники и умницы, жетонами подразделения носящие на шеях железки с цифрой XXI.