God jul!

God jul, Koleda, whatever, irrelevant to any monoteistic religion (because monoteistic religions make people suffer). So, not merry christmas, but merry any solar holidays!

p.s. people would pespect your religions, if your religions would respect people. But it doesn’t.

No automatic alt text available.



Прекрасное! %)))

#человеки

Mikhail Belov

Yesterday at 5:49 PM

Автотранспортное вот.
Внезапно.
Друг, сегодня, несмотря на мои старательные уговоры, сделал, таки, глупость, и купил автомобиль, марки ВАЗ-2114, дести лет от роду.
Продавцы мне сразу показались людьми, шибкого доверия не заслуживающими: например, они носили длинноносые лаковые штиблеты со спортивными костюмами.
Но, как говорится, хозяин — барин. Машинка, к слову, была действительно лучшим вариантом, из тех, что он успел найти. Хотя бы, не гнилая.
После регистрации, мы проехали ровно 10 км. Двигатель работал хорошо, машинка шла бодро, без посторонних звуков, и в целом, надо отдать ей должное, смогла усыпить даже мои подозрения и неприязнь к любого рода колымагам.
После этого, на крутом повороте, у нас отвалились колеса. Задние. Оба.
Я не шучу, товарищи. Оба колеса оказались прикручены к ступицам 1 винтом каждое. А резьба на всех остальных посадочных отверстиях оказалась сорванной. Естественно, что на повороте колеса почти с корнем выдрали по оставшемуся винту, и встали в раскоряку. Одно, сразу после остановки ТС, упало на землю.
Главный вопрос: как мы умудрились проехать таким образом 10 км?
В машине имелся домкрат, правда, сломанный, как позже выяснилось, но не имелось ключа-баллонника. И аварийного знака тоже. Поэтому мы стали, как две дамы с пониженной социальной ответственностью, всячески пытаться остановить проезжающий мимо автотранспорт, размахивая руками и прочими органами, кивая на отвалившееся колесо. Можно было еще вызвать эвакуатор, конечно. Но давила жаба: друг и так капитально потратился. А учитывая грядущую замену ступиц, Новый Год, видимо, станет встречать в коробке под мостом.
Из всего многообразия проезжающих машин, естественно, на беду откликнулась только одна, весьма видавшая виды, «Газелька». Из неё вышел мужик, который достал ключ, а потом домкрат, помог нам вкрутить винты в сорванные гнезда, наматывая на них разогретую медную проволоку (вы удивитесь, но винты сели на место, и мы смогли доехать до сервиса). Проволоку для этих имплант долго искали, и в конце-концов, пустили на неё старые наушники из моего рюкзака.
А в конце, принимая благодарности, мужик этот, неожиданно, спросил меня:
– Извините, а вы, случайно, не Михаил?
– Михаил, – ответил друг.
– Да, Михаил, – вынужден был признать я, мысленно подозревая засаду, – А что?
– Да я … понимаете, – явно замялся мужик, – Ну, вообщем, Ильдар – мой брат. Вы помните Ильдара?
– Я помню много Ильдаров, – скромно ответил я, – Это который?
– Это тот, с кем вы работали в логистике, в Подмосковье, год назад.
– О! – деланно обрадовался я, – Конечно, помню.
Деланно – потому, что оного Ильдара я и вправду запомнил, но, увы, не лучшим образом. Так уж вышло, что мой единственный земляк, которого я там встретил, запомнился мне как исключительный мудила.
– Понимаете, я видел ваши фотографии у него, в этой вот куртке и в этой вот кепке. Запомнил. Он про вас рассказывал, – пояснил мужик, – Меня, кстати, Ильнур зовут.
– Очень приятно. Так, и что он рассказывал, если не секрет?
– Что вы коммунист, и что вы революцию готовите.
– Он немного преувеличил. В отношении стадии подготовки,
– доверительно поведал я.
– Очень жаль, очень… – разочарованно протянул мужик, – Я так хотел бы уже, наконец, революцию… Чтобы вот все это, – тут мужик широким охватывающим жестом показал на промзону вдоль дороги, – Чтобы все это огнем горело!!! Все, что эти упыри, гады, сотворили с нами!!! Чтобы они уже лопнули, от крови, которой насосались!!! Чтобы горели в аду!!! Чтобы у них земля горела под ногами!!! Чтобы народ за все страдания насытился!!! Как я хочу революцию!!! Есть не хочу, видеть вот все это не хочу, а революцию хочу! Главное – дожить!!! Эх, вот бы дожить, хоть одним глазком увидеть!!!
Мы с другом, естественно, охуемши, молчали, слушая этот монолог. У мужика разгорелись глаза, в них было столько страсти, что, казалось, он помолодел лет на десять (так-то, он, наверное, немногим старше меня, но выглядел устало и изможденно). В какой-то момент стало казаться, что у него в глазах отражается зарево будущего мирового пожара, и я решил, по возможности, его успокоить.
– Обещать не могу, Ильнур, но нам надо стараться, – говорю, – Тогда может быть, и мы с вами успеем взглянуть.
– Да, – сказал мужик, – Да. Надо быть реалистами. Но, при этом, глядеть в будущее с надеждой и оптимизмом. Простите, я наговорил всякого.
Забрал ключ с домкратом, и уехал.
– Михаил Наильевич, а вы вот, без вот этого, вообще ни дня не можете? – спросил друг, когда мы сели обратно в машину.
– Вы, Александр Викторович, следите, чтобы у вас колеса не отваливались, главное, – говорю, – Нам еще до Дубравной как-то ехать.
По дороге много думал.