Poem

#рабочее #poem

Везет.
Джею Рики
автор Зак Муча.
В десять лет заменил он Колгейт
на блеск для волос и был горд, как легко,
между шкафом и мойкой, добавив сноровки,
уловки творить, почти волшебство.
И тогда уже первый звоночек раздался,
(эти знания долго ждали его)
что для жизни в унынии нету причины
что не должен быть сыном он тусклой рутины.

Он учился, как видеть, что скрыто от глаз
Разыскав лучших магов Катскилла.
В Эллис Айленд осевших, дав Америке шанс,
стать им домом, и добрым кормилом.

Он учился движениям, магии рук,
у талантливых магов из Вегаса
тех, чье имя не вспомнишь вот так, просто, вдруг,
но кто знает секреты волшебных наук

Создавая миры из обычных зеркал,
Замедлял он нещадное время
И на руки свои смотрел он пока
Те не стали, как чуждое бремя.

И однажды поняв вдруг, что он амбидекстер
Научился скрывать глубоко
духов рук своих, тех, что другие
не могли бы увидеть без слова его.

Он почти сам исчез, пока способ искал,
как уменьшить разрыв меж собой и людьми,
лишь из пропасти этой прыгнуть могла
правда — разрушив мир его навсегда.
Он вселенную жаждал, где нет ничего
ни слова, ни дела, вообще, никого.
Позабыл он совсем о родителях, близких,
Нет, сестру, вот, терпел, но лишь только в записках.

Я впервые увидел его за столом
в фильме Мамета, гения грустного
Он на вызов героя ответил с лицом
последнего совести узника.
Он сказал свою реплику — скучно и зло:
«Что то значит?» и пошлое «Кто ты?»
Он, спокойно, не слушая музыки ритм
и тихо так, выбросив карты:
«Клаб флеш. Ты мне доложен шесть штук», — говорит.
«Спасибо. Следующий.» Умник рядом стоит.

Я с волнением ждал, что хозяева шоу,
с ним столкнутся в ребяческой битве,
разрывая контракты, и совесть предав,
создадут из него закаленейший сплав.
У всех магов есть Юнгианская тень,
это жулики с благостью сказок,
с детской яростью, именем —
столько чужим,
что им в душу дало метастазы.

Он построил хранилище знаний, но воры
захватили его, все разрушив
там про фокус, где мяч и стакан — иероглифы,
там историю мира можно было послушать.
Со времен соволицего бога на скалах,
про волшебников разных мастей он писал.
И все это
тупой грубой силе досталось
Без соленого пота, без муки в труде,
В мире, где математика — глупость,
Где фантазии доброй не рады нигде,
поклоняются капитализму.
И на жизнь смотрят сквозь эту призму.

Он был ошеломлен, как изменилось все.
Насколько честь имени ни к чему.
Сейчас один только повод для гордости —
Выжить в аварии — ни почему.
Против этой сосущей тоски
Был один трюк, чтоб себя спасти.

В Олд Вик крутые господа
никогда не идут за кулисы,
с юными женами сидят и глядят,
жадные, хитрые лисы.
Вегасский трюк, цыганский фокус,
детский наивный возглас — «везет».
Еще и еще, то прямо, то сбоку,
то так же, то наоборот.

Он цитировал Виллона, Шоу, Сенеку,
между трюками высшего мастерства —
«Профессии — заговор».
На каждом локте он
находил, королев, королей и туза.
Просто знал, где они были всегда.

Одна, с Би-би-си, рассказала однажды
о грубом вранье его о жизни своей,
перед камерой он предстать отказался
сделав ее работу сложней

Обед в Лос-Анджелесе, в ресторане,
она злилась весь день на него, а потом,
когда ламинированый пластик
унес воспитанный гарсон,
забрал, как солнца кусочек,
оставив меж них глыбу льда.
Она почему-то вдруг разрыдалась.
Спросила его: «Ну за что так со мной?»
ответил он, пожимая плечами: «Ложь — это заработок мой».

картинка Ингрид Рихтер
ссылка на оригинал http://tuckmagazine.com/2019/01/23/poetry-1934/…

No photo description available.