Гимно жизни

#гимно_жизни Милота и романтика хороши, пока ты хуево смотришь и видишь.
На деле там, обычно, чебурек.

Image may contain: text that says 'история из сети от девушки: "у меня слабое зрение. как-то ехала я в автобусе, и мой взгляд упал на парня с рыжим котенком, которого он постоянно целовал в лобик. моему умилению не было конца до тех пор, пока я не пригляделась и не увидела, что в руках y него был чебурек."'

#я_и_мошенники

Вот, например, сейчас постучался ко мне мошенник в скайп. И спрашивает — скажите, вы уже помощь получали от МОЗ? Я спросил — кто такие МОЗ. И он куда-то убежал.
А вот теперь дальше. МОЗ — это минздрав Украины. Я, конечно, все понимаю про типажный интернационализм Зеленского, но слабо представляю, зачем бы МОЗу оказывать помощь гражданам России. И вот как работает эта схема? У меня Украина не могла быть указана в скайпе. Как этот ебанашка догадался написать мне?

А вот вам еще история из 90х. Ой, даже две. Вторая, как меня похитить решили, бандиты.
История один. Про серьезных людей. Мой одноклассник в 90е стал шестерить всякому отребью. Ну, в 90е, это были самые крутые люди — говно вот это бандитское, которые выживали, как могли, грабя такую же голытьбу.
Мать у меня страшно пила, и как-то, когда я был на добыче еды, вероятно, позвала какого-то тугрика домой, который вынес квартиру. Ну как, вещи всякие, технику старенькую. Менты в 90е в Красноярске работали очень плохо. У нас менты работают строго по линии партии, при Путине первом стали работать очень хорошо, при Медведке и Путине втором, как в 90е — никак, то есть. При Эдхаме — хорошо. После — хуево. Короче, какая власть, такие и менты. Ну, вот по моим столкновениям с ними вот так всегда было.
И вот, где-то спустя пару недель или около того, приходит ко мне одноклассник и многозначительно говорит — Слава, я знаю, у тебя квартиру обнесли, серьезные люди могут помочь.
Я: как? Найти вора и что? Сдать ментам? Вернуть вещи?
Он: ну, разные варианты. Серьезный человек с тобой хочет встретиться.
А со мной в 90е много серьезных людей хотели встретиться, в «бизнес» позвать. Я встречался, со всеми, чо, мне тоже хотелось как-то выживать. Но не получалось, предложения были антикоммунистичны, и, как говорит Ларс свет Миккельсен, нарушали мою зазомбированную КГБ красную целостность.
Ну, давай, говорю.
Приходит, действительно, серьезный, в белых штиблетах, не со всеми зубами, но со всеми золотыми цепями. Поговорить отошли мы, как серьезные люди, в подъезде (молодые серьезные люди тогда там все вопросы решали). Сначала пошла рекламная часть. Многозначительные ужимки, уверения в строгом исполнении понятий, все вот это вот. По многозначительности я понял, что передо мной иллюминат, не меньше. Может, даже, из рода тамплиеров. Ну и суть предложения была такая, тех, кто меня ограбил они узнали, якобы одноклассник с ними пил в компании и они как-то похвалялись, а он как-то опознал, якобы, какую-то вещь мою, и сказал серьезному человеку, что надо однокласснику помочь. Потому что благородство и честь. Но они не могут их просто так прессануть, это не по-пацански, а, мол, если я добро даю, тогда справедливо. Вещи, конечно, вернуть невозможно уже, они все распроданы и так далее. Но деньги за них выбить можно. Я, по-пионерски, сказал — да как вернуть деньги-то? Это же такие же нищие, они ж уже все потратили. Нет, деньги у них есть, заверил меня серьезный человек… зачем человекам, у которых есть деньги старенькая микроволновка, плащ кожаный женский одна штука, юбка белая прЫнцессишная одна штука, стеклянная фигурка змеи (имеющая только эмоциональную ценность для меня) и прочие такие ништяки — вопрос, конечно. Там из нового унесли — тв, муз центр и пылесос, все остальное до дыр носильное и уже заношенное. Какая сумма компенсации, спросил меня серьезный человек, ну чтобы знать, стоит ли связываться. А то парни будут работать, им же надо заплатить.
Миллион, посчитал я. А сколько стоит ваша помощь?
На лице серьезного человека я увидел мечты о Рио-де-жанейро, где и место его белым штиблетам. А то непорядок — штиблеты уже есть, а Рио-де-жанейры нету. Дальше, несколько секунд я наблюдал работу мысли. Понятно, что если попросить больше суммы, то какой у меня будет интерес? Поэтому надо попросить меньше. Логики на это хватило у серьезного человека.
Большая сумма, говорит серьезный человек. Ребята много возьмут. Тыщ восемьсот.
Ладно, говорю я, я ж понимаю. Вещи все равно не вернуть. Пусть восемьсот. Спасибо вам, благородные робины-бобины, то есть, гоблин гуды, то есть благородные доны, за то, что храните честь воров и все это вот. Я свое добро, конечно, даю. Вы мне просто, как выбьете с этих нехороших людей, позорящих честь вора, деньги, мне мои двести занесите, а восемьсот себе возьмите. Да, даже парни, знаете, восемьсот писят берите, а! За благородство!
О эти взгляды растерянного невежества))) до них дошло, что они как-то наебали себя, а не развели фраера. Но как так случилось до них не дошло.
Надо сказать, к их чести, они морду литса удержали, сказали — ладно. Мы через пару деньков свяжемся чо-каво с тобой.
Ну, у них, конечно, свое летоисчисление, может, со дня смерти какого-нибудь Косого. Я их с тех пор не видел. Даже одноклассника.

История вторая. Романтический киднеппинг. Наш теперешний меценат (вот что тюрьма животворящая с бандитами делает, при нормальной власти. Путин Первый в тюрьму посадил бандита, а вышел цельный меценат. Детишкам помогает, вот, и в спорте там что-то), сгнивший изнутри бандит и мразь Анатолий Быков, имел своих братков, которые кошмарили мелкий бизнес. Попал под раздачу и мой отец. Он где-то скрывался по подвалам от братков, и они решили тогда воздействовать на него через меня. Ко мне приезжал серьезный человек, поговорить. Многозначительно поугрожать. Я спросил, воспринимать ли это, что милая беседа сейчас перейдет в дуэль благородных донов? Почему-то бандито-ганстерито отказался. Просто грустно ушел.
А через несколько дней он встретил меня на улице, у подъезда и говорит: Здравствуй, Слава, садись в машину, проедем к подвалу, где прячется твой отец, а то он нам не открывает. Тебе-то откроет.
Я спросил, а с какого перепугу он решил, что я с ним поеду? Мы же, какбе, по разные стороны, типа. Ну, враги. Он мой отец. Вы хотите ему навредить. Вы, вон, мне угрожали. Зачем же я с вами поеду? Ну, что такое у вас в голове, что заставило вас думать, что я поеду?
Он так растерялся, у него был тот же взгляд серьезного человека.
Надо сказать, я уже школу закончил, когда эта история происходила.
И тогда он достал ну просто козырейший козырь! До сих пор не знаю, как я удержался от такого соблазна.
Он сказал: Ну садись, Слава, садись в машину, я тебе шоколадку куплю!
Я держал серьезное и благодарное ебло тогда с серьезным человеком, ржал только внутри. Я держал псевдоискреннее наивно-пионерское ебло, когда он угрожал мне у меня на кухне (он ведь не мог знать тогда, что нож у меня был в одном движении, отделяющим его от Вечности, а сидел я удобно, я всегда сижу удобно при серьезных разговорах). Я держал псевдолюбопытное ебло на вот такое его предложение. Но шоколадка пробила и меня. Я расхохотался, таки, уходя.

Вот такие вот истории.
Ну и еще хочу сказать, ребят, да-да, сейчас очень сложно будет. Но ведь мы уже пережили 90е. Ведь сейчас не хуже, чем в России 90х. Потому что, я считаю, что даже в Африке, сука, не хуже, чем в России 90х. Понимаю, что полупокеры лет 30 сейчас думают — как зи так? Ну идите, почитайте книги про 90е, поспрошайте старших знакомых.
А наше поколение и старше. Я понимаю, что не хочется, но ведь несколько лет уже говорили, что мы скатываемся в 90е. По укладу. Ну вот. Не хочется, но чо делать. Переходите в режим выживания, как полагается людям в царской России. Капитализм, счастье, заебись.
Тут вам не совок.

No photo description available.

 

Мы не рабы, рабы не мы.

«Мы» Евгений Замятин

Подходила к книге с большой осторожностью, опасалась, что сейчас, тот кто застал Ленина и Дзержинского начнет говорить, как плохо, то что они сделали. А я безмерно этого не люблю. И первые строки книги меня сразу настроили против Замятина, да пусть меня простит за это автор, но думаю, все это было сделано специально, потому что по мере чтения романа ты начинаешь понимать, это не наезд на дело революции, это страх того, во что может вылиться красивейшая идея, если попадет в руки идиотов. Опасение, крик, предупреждение. И в этом ты полностью согласен с автором, мало того, ты сейчас видишь то, что он описал.

Помните, (ну или обратите внимание, когда будет читать), что автор пишет в самом начале:

Вам предстоит благодетельному игу разума подчинить неведомые существа, обитающие на иных планетах — быть может, еще в диком состоянии свободы. Если они не поймут, что мы несем им математически безошибочное счастье, наш долг заставить их быть счастливыми. Но прежде оружия мы испытываем слово.

Почти сразу вспоминается сучка Мизулина, которая так же перевирала понятия:

Наличие у человека большого количества прав ограничивает его свободу, в то время как запреты в правовой системе, наоборот, подразумевают свободу выбора.

Вот и начинается мир, где нам постараются под благостным предлогом удалить душу и создать послушных рабов, потому что удаляльщики считают, что будут жить вечно и очень боятся потери власти. Мы уже не мир свободных, нам осталось полшага обратно до мира рабов.

Книга красивая. Книга пугающая. Ты видишь, как постепенно, то прекрасное, на чем строилась идея менялось, заменялось, интерпретировалось. Призыв остался, но исказился. А люди не видят, не понимают, не осознают. Тебя раздражает при чтении главная героиня, но ты начинаешь понимать, что она единственная, глядя на детей, занимаясь преподаванием начинает понимать вывернутость мира, может и не единственная, но в этой книге она и есть свобода. Она предлагает выбор, она пытается достучаться до мозга, она собирает и объединяет людей, чтобы встряхнулись, осознали происходящее, наконец-то очнулись от сна в своем хрустальном гробу. За нее печально, потому что ты не чувствуешь рядом с ней твердой руки, что поможет, рядом с ней люди, которые еще пока не уравновешены. Они колеблются. Рвутся вперед, но не умеют туда смотреть, не умеют анализировать, поднимать и расшатывать массы, не умеют заражать массы идеей. Читая книгу ты уже понимаешь, чем все закончится, потому что, если свобода всего лишь девочка, а не Феликс, то разве справиться ей со змеей обмана, что веками опутывает мир. Она лишь может кричать, призывать, поднимать массы, как Роза, но вести, удерживать, осознавать, когда произойдет предательство она не может, поэтому такие Розы гибнут. Возможно именно Розу в образе I и описывал автор, человека, чью несчастную судьбу мы знаем и если мы в сознании, то горюем и злимся.

«Мы» невероятный роман. Он вдохновляет. И кажется не только читателей и Оруэлла) но такое чувство, что и Адамса Дугласа, который заявляет ответом на вопрос о смысле «42».

Вечно влюбленные дважды два,
Вечно слитые в страстном четыре,
Самые жаркие любовники в мире —
Неотрывающиеся дважды два…

И маленькое, кстати, о том, что чувствуется, когда написан роман, время проникает сквозь строки:

Воздух — из прозрачного чугуна

Если вчитываться в книги того времени, то там довольно часто мелькают такие металлургические сравнения. Железо, чугун, стальная роза, железные шипы… Красиво и романтично одновременно, такие описания, так наполняющие литературы были только тогда.

Книга, которую надо читать и понимать. Тут не просто, тут столько подводных камней, чтобы согласиться с постоянством, с искажением идеи и не заметить, что ты это сделал, тут нужно все время анализировать, о чем кричит автор, что он пытается донести до читателя, чего на самом деле боится.