Some parents are so cool ^__^

Image may contain: text that says 'My Mom Giving Me Realistic Life Goals Mom: Why don't you read anymore Me: I read fanfiction Mom: Why don't you read REAL books Me: Sorry for wanting stories with gay characters Mom: Wait, is there really not that much LGBT friendly literature Me: No Mom: So what does that mean Me: Uh I should write some Mom: Go write some gay fiction Me: Mom: Be the gay Shakespeare'

 

#мотивашка_с_утра

 

Image may contain: outdoor

Красный Рассвет

Капитализм — это вирус!

Семья

#семья #familyofchoice
Люди, у которых нет жизненного опыта, могут увидеть по телевизору так называемого циника, который говорит: «Ничто не имеет значения», и они могут подумать, что он крутой парень. Я считаю такого человека слабаком, потому что, если вы думаете, что ничего не изменится, у вас есть все основания для того, чтобы не сражаться.

Как это делает вас крутым парнем, когда все, что вы сделали, — это нашли оправдание тому, чтобы ни в чем не участвовать?

от я: я тоже считаю, что все эти разочаровашки, «пожившие и повидавшие» просто запуганные жизнью зверьки оббякавшиеся об людей и теперь прикрывающие свой страх «цинизмом» и «сарказмом», хотя сами всегда визжат и ранятся, натыкаясь на цинизм и сарказм.

Andrew Vachss

People who have no life experience might see a so-called cynic on TV who says «nothing matters,» and think that’s a tough guy. I see that person as a weakling, because if you think that nothing is going to change, then you have all the excuse in the world for not fighting.

How does that make you a tough guy, when all you’ve done is find an excuse for not engaging?

Когда очень старался.

«Ванька-ротный» Александр Шумилин

О войне всегда страшно читать. Не важно воспоминания это или художественное послевоенное участниками или со слов написанное произведение. Порой, художественное бывает страшнее, потому что оно делает упор на потерях, на том, как легко можно жизнь потерять. Именно упор, чтобы запомнили, чтобы помнили, чтобы дошло до голов. А воспоминания, чаще всего они сухи. Да, подробны, но ты следишь за протекающей жизнью, ты не успеваешь в кого-то слюбится, чтобы испугаться потери этого человека. И даже, когда говорят об огромных потерях, сложно их представить, если нет сравнения, потому что это как бесконечность, тебе с чего-то кажется, что она все равно закончится, ты не можешь представить себе что-то не имеющее окончания, никогда.
Я знаю только одно произведение, которое показала масштаб потерь среди советских защитников. Это «Благоволительницы» Джонатана Литтелла, он с самого начала, сразу в вас бросается цифрами, которые вы в состоянии понять и если они вас не пугают, то с вами что-то не так.

Александр Шумилин тоже хотел напугать тем, как быстро исчезали люди на войне. Он рассказывал настоящие истории, иногда называл цифры, но, наверное, понятней всего был только один пример, когда в темноте ночи погибло 20 человек, всего от одного финна. Это ты можешь сравнить и понять. А когда он пишет о дивизиях, окопах, ты не понимаешь, потому что тебе этого не представить. Грустно и обидно, что человек хотел донести до тебя ужас, а не получилось, ты его не понимаешь. Он хотел рассказать о людях, но опять не получилось, для тебя это как была серая масса тех самых людей, так и осталась. Тебе жаль, ты горюешь, но это все потому что ты читал ту художественную литературу, на которую так ополчился автор, автор, который не захотел понять зачем она была написана. Может не так правдиво, как он бы хотел, без вшей, сисек и хреновины, но они дали лично мне понимание ужаса войны, сопереживания, не желания повторения.

Я понимаю порыв Александра Шумилина рассказать правду, донести до каждого, что война — это не романтика, а очень страшно. Очень страшно быть в первых рядах, когда ты обычное мясо, когда ты не высыпаешься, идешь и идешь в первые годы войны, потому что не было никакой образованности в вопросах военного дела, что были те, кто перебегал на сторону немцев и это были не какие-то солдаты, а люди высоких званий. Что война — это грязь, холод, дождь, антисанитария, недоедание. Что передовая — это не тыл, передовая — это возможно только один час твоей жизни, а дальше сплошная темнота. Понимаю и приветствую. Но есть огромное «но» во всем этом — это враждебность автора. Он враждебен ко всем, он даже пока писал воспоминания не смог многое для самого себя переоценить и это в авторе пугает.

Он враждебен к тыловикам, мол они не на передовой, но сам, когда оказывается среди них поступает так же, как и они. Он враждебен к сибирякам, они для него враги не меньше, чем немцы. Он говорит, что они братаются, защищают друг друга, но через несколько глав он пишет о том, как братаются москвичи и сам он делает тоже самое. Я не обвиняю, я лишь указываю на то, что автор с войны до 1983 года тянет в себе эту вражду и даже выписывая ее не видит, что он враждебен и лицемерен местами. Кто-то скажет, все мы мол люди, в том-то и дело, что мы люди, мы должны понимать свои поступки, понимать, что мы говорим и пишем. Хотя бы перечитывать написанное. Хотя бы уметь понять, что то, на что мы злимся, и в чем кого-то обвиняем и нам свойственно. И если бы автор хоть раз указал, что и он в этих ситуациях поступает так же, если бы к концу книги как-то успокоился, но нет, этого не произошло. Именно это умаляет ценность воспоминаний Александра Шумилина. То, что должно было заставить задуматься, переосмыслить часть о том, как выглядит война, запятнана «индивидуальностью» автора.

Я не могу сказать, что книгу не стоит читать, о нет, она многое поведает о том, как война протекала. Что было в начале, поможет увидеть, переломные моменты в стратегии. Она расскажет и о жизни в тылу, и на передовой и о том, кто такие стрелки, пулеметчики; люди, которые должны были строить укрепления; о том, кто такой ротный, за что он несет ответственность. О том, как снабжалась армия, о немцах. Тут очень много полезного, того, что помогает смотреть изнутри, двигаясь вперед по фронтовым дорогам. Просто надо отбрасывать истерики автора по поводу того, что не все сидели на передовой, что не все рыли окопы, что кто-то останавливался в деревнях и рисовал стрелочки, а не был теми людьми, что эти стрелочки олицетворяли. Тогда это будет полезное чтение. А так, лучше продолжать читать художественную литературу фронтовиков о войне, потому что она больше даст вам в плане того, что одна жизнь — это много и ее надо ценить. А если вы все это еще отшлифуете Благоволительницами, то представите себе количество этих бесценных жизней, которые были брошены под пули, взрывы, чтобы нам сейчас жить.