Отзыв на книгу Татьяны Грачевой «Анасейма»

on

Прочитано в рамках марафона #лит_рид

Беспредельность перед началом. Он прикрыл глаза, прислушиваясь к морю. Знакомый бесконечный разговор с ветром.
Волны накатывались на берег. Что-то сверкнуло в прибое — последнем прибежище волны, дотягиваясь до взгляда прикрытого длинными ресницами. Он приблизился посмотреть.
Юноша с темно-синими глазами сплевывал соль и вытирал губы. В кожу на плече впилась ракушка, и юноша, болезненно скривившись, оторвал ее, отшвырнул от себя и потер смуглую кожу.
— Ты кто? — спросил юноша деловито.
Мужчина усмехнулся.
— Это ты кто?
— Я? — юноша огляделся, он был полностью обнажен. А мужчина одет. Во что-то темное, — я смотрел, а потом такое красивое, сияющее, как прыгнет.
Мужчина удивленно вскинул бровь.
— Как ты так делаешь? — юноша попробовал повторить.
— Научишься, — отмахнулся мужчина, подошел и за плечи развернул его к морю лицом, — какая именно как прыгнет?
Юноша всмотрелся. Волны безмятежно танцевали, вспыхивая солнечными улыбками.
— Вот эта, — указал он.
— Точно? — сощурил лазурный взгляд создатель.
Юноша посмотрел на мужчину.
— Как я не узнаю ту, ради которой я начал жить?
— Да, действительно, — мужчина изящно шагнул к морю, протянул руку и волна, отделившись от воды, сияющей змеей обвилась вокруг руки мужчины.
— Анасейма, — улыбнулся юноша.
— Да, она.
На пляже появилась девушка, тоже обнаженная, она подняла морские глаза на юношу.
— Ты кто? — деловито спросила она.
— Ну, пусть так, — усмехнулся мужчина и закинул несколько черешен в рот.

Я сначала хотел пафосно, этак поэтично назвать отзыв-эссе строкой из песни, которая бы задала тон.
Хотел назвать —
Теперь слишком поздно тебя придумать назад.
А потом «включился» плейлист.
Не-не, надо назвать —
Я еще молодой бог.
А потом не-не, надо назвать —
Тихие игры, под боком у спящих людей.
Ну, в общем, я растерялся и решил ничего от вас не скрывать. Пафос все равно сбился. Ну, или утроился. Это уж jedem das seine (это единственное в чем были правы это говорившие. Собственно, на то и напоролись. И поделом)
Ну, с названием разобрались, давайте к идее.

Вы читали Динку Валентины Осеевой? Или Гуси-лебеди Любови Воронковой? Ну, наверное, есть еще куча книг про девочек-дичек. Ушли в алмазную вечность Осеева и Воронкова, ушла туда же и Страна Человеков. А девочки-дички остались.
Вот этот паттерн, когда душа уже дозрела до того, что хочет к людям, но еще не может, очень важная проблема в литературе.
Рождается такой зверек-социопат. Он стихиен, он, обычно, не может сложить отношения с разумом, поэтому язычески складывает отношения с каким-нибудь неразумным, но органическим проявлением природы. Животные, лес, море, небо — все это Настеньковое из Морозко «здравствуйте, цветочки, не надоела ли я вам?»
Не надоела. Потому что у неразумной органики своя жизнь, она не замечает отделившийся от нее разум, который еще не осознал, что он разум. Это почва, в которой зреет разум. Первичный бульон, в меньшем масштабе.
Такие герои хотят быть органично интегрированы в человеческое общество, чувствовать себя частью его, но не иметь обязанностей общежития разумных существ. У кошки нет обязанностей, кроме выживания, у цветка нет обязанностей, кроме выживания. Так и эти девочки-дички. Кстати, не только девочки. Есть и парни такие, и мужчины даже такие. Еще колосятся по жизни, как трава, еще не люди. Они все еще хорошие, цельные, они молодые души, еще не раненные болью отверженности, еще не искажен их путь ложью. Поэтому они ранят других. У них еще, как у душ-детей, нет эмпатии. И нет опыта. Они не понимают других людей совершенно.
Но в природе, грач идет к грачу, крыса не идет к кошке. Дичка, которая родилась человеком, считает людей такой же почвой, как и она. Поэтому она идет к ним.
Всегда беда, когда то, что не люди, выглядит, как люди. Потому что легко можно спутать, никогда не знаешь сразу, твоей ли расы создание под шкуркой.
Марина-Анасейма — главная героиня книги, вот такая дичка.
И книга дает нам наблюдать про взросле… про попытку социализироваться молодой душе. Она выбирает себе пару, в детстве. По-животному считает, что только так и может быть. Только вот главный герой-то, хоть и молодой, но не дичка, он сильно ближе к человеку. И ему больно каждый раз, когда он, как разум, не встречает ответный разум. Это как кошку любить. Или цветок. Ну, или волну, действительно. Полноценного взаимодействия быть не может.
Илья — главный герой, — всю книгу пытается доказать, что он человек. Он пытается и пытается сложить эти отношения, он пытается достучаться, чтобы человеческая искра вспыхнула в Анасейме. Я ждал, вспыхнет ли? Я обожаю вот этот момент, когда вспышка разума вдруг происходит. Но, вероятно, Анасейма слишком уж молоденькая, слишком уж недавно она пришла в этот мир, и вероятно, пришла первый раз.
Автор очень жизненно и убедительно показывает развитие таких, межвидовых, я бы сказал, отношений.
А, ну это главная линия.
Книга богатая и атмосферная очень. Она про волну, про ожившую часть моря. Прекрасно показаны быт и жизнь приморского городка. Язык легкий, описания точные и не затянутые, живописно переданы вкус, цвет, запахи.
Это было про атмосферу.
Теперь про богатство.
Это социальный современный роман, не любовный.
Сюжет. Семья — он, она, три дочери, — живут в приморском городке, сдают сарайчик приезжим на лето, всю зиму на это живут. У них есть сосед, который сдает свой сарайчик и отец семейства с ним соревнуется. К семье приезжает раз в два года семья врачей из Москвы с двумя сыновьями. Между младшим сыном и одной из младших, как раз дичкой, завязываются отношения. И вот про то, как все они живут-бывут и про других постояльцев эта книга.
Так вот, семья. Мама и папа любят друг друга очень. Счастливая, мол, семья. Ни в чем не ограничивают детей. Такие, знаете, есть добрые родители, которые сами идут по дороге добра, уверенные, что и детям эта дорога будет видна. Они не учат их с нее не сворачивать, они не учат их, что будет, если с нее или на ней упадешь.
Татьяна Грачева показывает редкий момент в своей книге, развенчивая идею, что быть добрым и любить своих детей достаточно. Нет, недостаточно.
Наоборот же, семья из Москвы, как сейчас принято говорить, имеет токсичную мать. Она скубет сыновей постоянно. Она не поет им колыбельных, она учит их сдерживать эмоции, она учит их быть сильными, она дрессирует их, спекулируя самым важным для ребенка — отношением. Например, если они что-то натворят, она поджимает губы и говорит: сегодня я тебя не люблю. Ну, в общем, паттерн понятен.
Ну, давайте, кивайте головами, вспоминайте свои обиды на мамок, ужасайтесь, что там сейчас принято делать.
В счастливой семье мать-фея, мать-сказка. Этакая нездешняя красавица, идет и мужчины на нее оборачиваются. Дочек называет русалочками, вкусно готовит, поет колыбельные. И в разговоре с этой токсичной мамой она говорит — чему я их могу научить? У меня 8 классов. Были бы счастливы.
Токсичная мама ужасается.
Это мамы. Папы. В московской семье отец, как отец дяди Федора, короче, такой, стопроцентный советский интеллигент, простой, тонко чувствующий, умеющий держать баланс — он и в обществе может, и в гараже самогонку пить может. Нигде ему жизнь не жмет. Нашего счастливого отца даже зовут Счастливчик (непонятно почему, может, что нездешнюю фею отхватил), он алкоголик. Зимой он пьет, летом, когда постояльцы — в завязке. Когда он пьет, он порет детей, если они попадаются ему под руку. Но без обид все, как в животной стае. Ну, патриарх стаи не в настроении, ну не попадайся ему на глаза. Дети не обижаются, отца очень любят. Он пропивает зимой бюджет семьи.
Мама-фея, настолько нездешняя, что она не вступает ни с кем ни в какие конфликты. Деньги кончились, нужно продать ракушек. Идет и продает.
А потом оказывается, что эта нездешняя фея, чтобы улаживать конфликты делала романтические посулы мужчинам. Но не нужно ее осуждать, я думаю, что для такого цветочка, как она, это ничего не значило. Она действительно нездешняя. Правда, из-за ее лжи случилась трагедия. Но она же просто не хотела расстраивать человека, потому врала. Просто. Как цветочек. Часть почвы. Она, вероятно, даже не понимала, почему это может расстраивать. Муж порет детей. Ну и ладно, нате дети пирожок. Это часть жизни. Часть цикла. Нет оценок, нет чувств. Есть эмоции. Вернее, отклик на внешние раздражители.
И кто же может вырасти при такой образованности семей?
Старшая «русалочка» Алсу помешалась на красоте. Она жаждет восхищения так сильно, что согласна на все ради этого. Ей даже деньги и барахло нужны, чтобы просто выглядеть красивее, чтобы получать больше восхищения. Это тоже нормально для молодой души. Она ничего не умеет давать, она не умеет думать, она не умеет ценить и оценивать. Она умеет только потреблять. Самую вкусную частицу для души — восхищение. Настолько она еще никто. В том смысле, что с ней невозможны глубокие отношения. Татьяна Грачева вводит контрастно ей героя. Доброго, понимающего человека. Который ценит ее доброту, ценит ее вот эту неиспорченность. Но это не имеет смысла, это снова человек и питомец. Интересно, что у него есть друг-приятель — Алексей, который тоже подбирает таких питомцев, хотел, вот, и Анасейму подобрать.
Младшая, Инна, сначала в ужасе от этого мира, но быстро понимает, что опереться ей не на кого, она становится расчетливой, рациональной, еще со школы начинает тянуть семью, и в финансовом и в организационном плане. Она самая глубокая из всей семейки, она тянется к человеку, которого полюбила с первого взгляда — это наш главный герой Илья (это не спойлер, как только герой появляется, автор нам сразу про это говорит), но он пытается состроить отношения, с дичкой. Мне всегда жаль таких, как Инна, в хорошем смысле жаль, я всегда говорю, девочка, да беги ж ты с той семейки растений, беги, не черствей, беги к людям, Инна! Инна — это трагедия. Инна, это всегда та принцесса, которая запирается в раковине и ждет принца. Может, и правильно. Но мне всегда так хочется, чтобы принц пришел, мне всегда так хочется, прочитать про ее историю любви. Но почему-то их истории любви не пишут. Это есть этот знаменитый фильм «Знакомьтесь, Джо Блэк», там интересный сюжет, мои любимые актеры, прекрасный финал и все-таки это мой нелюбимый фильм. Из-за акцентов. Он плохо сделан. А любимая героиня у меня там старшая сестра. Женщина, которая упорядочивает хаос в этой долбанутой семье, и никто этого не ценит. Как само собой разумеющееся. И да, такие девочки делают это не ради благодарности, ради себя, ради того, чтобы вокруг них был порядок, но это не делает неблагодарность окружающих менее паскудной.
Мне понравилась в книге градация человечности. Илья — человек для Анасеймы, но еще не человек для Инны. Она дальше их всех отошла от почвы к разуму. И ее влюбленность в Илью только, как говорит мой товарищ Эндрю Ваксс, показывает ее способность любить глубоко и верно.
Еще мне очень досадно за обманутую Ильей, ни в чем не виноватую Вику. Но я что-то часто в последнее время поднимаю этот вопрос, нечего было лезть в чужую историю. Ну что вот это за манера такая, паразитическая, увидеть где-то поток восхищения между людьми и присосаться к нему, как пиявка, и я, и я, и мне любви и восхищения! Ну видишь же, не твоя история, ну иди ты живи своей жизнью! Может и нужно таких бить об реальность. Интересно, кстати, в «Анасейме» Илья Инну не посмел обмануть, сразу сказал — не впутывайся, не твое. А Вику не пожалел. Обманул.

А еще в Анасейме есть моя любимая идея — воплощенного разума места. А самое красивое, что я чувствовал этот разум, хотя лично мы не познакомились.
Дело в том, что Черное море в России — это он. А Болгарии, например, она. Ладно, давайте в терминах современной повестки, уберем гендеры. В России Черное море — ян, в Болгарии — инь.
И Дуги, как настоящее воплощение моря, создатель Анасеймы и Ильи (а может и Татьяны, и остальных девчонок), очень красиво показан. Особенно меня тронуло его стремление к черешне — тотему самых красивых живых драгоценностей.

В общем, читать про неприкаянные души, которые бьются об реальность, как волны о скалы, мне, конечно, больно. Но не читать такое нельзя. Это нужно читать, нужно знать, нужно узнавать в героях себя и окружающих. Чтобы понимать, что от осинки не бывает апельсинки. Что если ты Инна, то нужно бежать, к людям, а если ты Анасейма, то проси у Дуги создать тебе Илью, потому что нет сейчас тех, кто бы интегрировал весь этот молодняк душ в общество. Да и общества нет. Тут вам не СССР, где — что-то я в каждом отзыве это почти упоминаю, — всю эту нечисть (в самом лучшем смысле слова), типа, духов, воплощений, бабок-ежек, леших, интегрировали в общество. Ну, это потому что самая красивая идея — общество, где всем есть место.
Но смотреть, как разум пытается отделиться от почвы, чтобы сделать шаг к Человеку (так я, кстати, тоже хотел отзыв назвать) всегда красиво.
Какой показательный акцент, когда Илья говорит:
— У моря цвет твоих глаз.
А Анасейма поправляет:
— Это у моих глаз цвет моря.
И в конце Илья говорит:
— Нет, я все правильно говорю, это у моря цвет твоих глаз!
Это же просто гимн жизни! Для Анасеймы все еще большая почва главная. А для Ильи уже главнее, приоритетнее разум. Он пытается выделить Анасейму, сказать, что она главнее неживой толщи воды.

Книга для молодых богов, я считаю. Нельзя просто так вызывать души из небытия, если не планируете их учить до конца. И для молодых душ. Чтобы узнавали себя и быстрее отделялись от почвы. И для всех остальных, чтобы знать, куда бежать и откуда.
А еще из книги «Анасейма» получился бы отличный сериал. Всем продюсерам и режиссерам рекомендую.

Прочитать книгу можно здесь: https://litmarket.ru/books/anaseyma

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s