Все кончено
20 — Антироман
Тут странная ситуация: термин антироман есть, признаки описаны, а дальше начинается бардак (на самом деле я возмущен, почему вдруг Мефисто Банвилля не антироман, ну, везде пишут про экспериментальный роман, но нигде не упоминается слово анти-роман, а мне для марафона нужно доказательство, которое кто-то привел до меня, я бы, конечно, мог нудно спорить на литературоведческом, отмечая признаки, но не в нашем мире засилья информации забивать время и внимание организаторши марафона. Да и пишу я эту вставку уже после того, как написал отзыв. Прямо как полагается в антироманах, считайте, что у меня антиотзыв). Одни и те же тексты то записывают в антироманы, то вычеркивают из них без объяснений. Почему «Пена дней» — просто роман, хотя там ломается реальность, а «Тошнота» — антироман, хотя она читается как цельный текст? Почему одних авторов относят к «анти», а других — к «эксперименту», если приёмы у них одинаковые. Любой поток сознания — антироман? Не любой? Почему Краснохоркаи — не антироман, а Музиль — анти?
И вот внезапно мы читаем мнение одного парня, что Тропик рака, Генри Миллера и Голый завтрак, Уильяма Берроуза — антироманы.
И про обе книги очень нужно рассказать. Только мне трудно выбрать про что. Обе книги важны в, так сказать, душебогащении.
Ладно, Тропик рака будет тяжеловато (с), посмотрим, может, он к другому какому пункту марафона подойдет, тогда и про него расскажу, давайте про Голый завтрак. Давно пора.
Удивительно, но эту книгу любят наркоманы (ну, легкие, интеллектуальные, типа там травокуры, грибники и такие прочие, уверенные в заблуждении, что они не наркоманы). И я не понимаю, почему. Для меня это одна из самых жёстких антипропаганд наркотиков, какие вообще существуют. Вероятно, дело в том, что книга не морализирует и не пугает, а точно воспроизводит сам механизм зависимости. В ней легко узнать себя — и это узнавание многие принимают за оправдание, хотя на самом деле автор не оставляет ни малейшей иллюзии относительно убогости и пустоты такой жизни. С другой стороны, знавал я такого дитя цветов, у которого любимый фильм Реквием по мечте (фильм про то, как парень из-за наркотиков все прощелкал в жизни), так что, может в таких головах и есть какая-то кривая логика.
Я же, когда ее прочел, подумал — ну вот же, ее надо в школьную программу впихнуть и все, и проблема с наркотиками ну, если не решится, то сильно уменьшится. Я действительно, не знаю, как может человек, прочитавший Голый завтрак долбиться.
После прочтения некоторые метафоры и цитаты остались со мной на всю жизнь, и сейчас, когда я сталкиваюсь с бестолковой безответственностью, или с мелочностью, или с бессилием, я слышу в голове: «Моя нет… Плиходи пятниса…»
Я обожаю его описание кокаина —
ты чувствуешь его запах, чистоту и прохладу в носу и в горле, потом приход – чистое наслаждение прямо в мозгу, где загораются лампочки кокаиновых гирлянд. В голове – треск белых взрывов. Через десять минут ты захочешь вмазаться еще разок… в поисках новой дозы ты обойдешь весь город. Но если не сумеешь раздобыть кокаина, ты поешь, ляжешь спать и забудешь о нем.
Это тяга одного только мозга, потребность без чувства и тела, потребность не упокоенного призрака, протухшая эктоплазма.
А кокаин – это электрический ток, пропущенный через мозг, и тяга к кокаину – чисто мозговая, потребность без тела и чувства. Мозг, заряженный кокаином, – это обезумевший бильярд-автомат, сверкающий голубыми и розовыми огнями в электрическом оргазме. Мыслящая машина, в которой только начинает копошиться жизнь омерзительного насекомого, вполне способна испытывать наслаждение от кокаина. Жажда кокаина проходит всего через несколько часов, когда прекращается стимулирование кокаиновых каналов. Разумеется, кокаиновый эффект можно вызвать, активируя кокаиновые каналы электрическим током.
Знаете, почему? Потому что у меня есть личная история, при которой это описание, вполне конкретное, становится концептуальным, описывающим явление, а не химическое соединение. Только не знаю, с чего начать, сама эта история как антироман.
Начать ее с осознания или с начала?
Что считается началом? Когда это случилось или когда я понял, что это случилось?
Мы смотрели сериал Острог, по сценарию самого талантливого сценариста Владимира Брагина, там мы впервые увидели Дмитрия Поднозова. И после его появления, я почувствовал вот эту наркотическую тягу. Видеть, искать, еще и еще. Но на тот момент прямо мало было материалов про него. Я поискал, поискал, не нашел и отвлекся. И я вспомнил это описание, и посмеялся, мол, надо же, мужчина-кокаин. А потом я вспомнил, что это уже второй раз, и я смог отвлечься, потому что не хотел повторения «ломки», а первый раз у меня такое было совсем давно, когда я впервые увидел Джулиана Сендза. Это было еще раньше, найти фильмографию и всю ее просмотреть или высмотреть все фотографии в гугле было невозможно. Потому что тогда не было не то, что гугла, а еще и интернета-то не было, в том виде, в котором мы его знаем сейчас. Это было… неприятно. Ты хочешь чувствовать их чистоту и прохладу в горле, чувствуешь алмазно-бетонный запах. И ты готов обойти весь город в поисках. Но ты можешь отвлечься. И не страдать. До следующего раза. Потом ты снова получаешь доступ к нему и все начинается по новой.
В общем, когда я прочитал Голый завтрак, я считал — есть несколько таких книг у меня, например, Забавная библия — Лео Таксиля, Диалектика переходного периода — Пелевина, еще там какие-то, — что мне не о чем говорить с людьми, которые не читали эту книгу. Настолько она освещающая тему.
Какую тему?
Ну, начнем со смысла названия. Авторское объяснение названия — голый завтрак это застывший момент, когда все видят, что у них на конце вилки.
Конец авторского объяснения.
Завтрак — это квинтэссенция буржуазной нормальности: утро, дом, порядок, предсказуемость, иллюзия безопасности. Берроуз берёт именно этот ритуал и делает его «голым», то есть лишённым всех культурных оправданий. Он не разоблачает что-то экзотическое или маргинальное, а вскрывает самое привычное, показывая, что под фасадом уюта и приличия находится та же самая система эксплуатации, подавления и зависимости. Антибуржуазность здесь структурная: буржуазная культура существует за счёт эстетизации — она умеет превращать даже грязь, боль и насилие в стиль, метафору, «хорошо сделанную» литературу. Берроуз сознательно отказывается от этого механизма. Его текст не предлагает эстетического удовольствия, не облагораживает опыт и не даёт читателю дистанции. Он неудобен, вязок и телесен, и именно поэтому несовместим с буржуазным вкусом. Но при этом книга интеллектуально точна и концептуально выстроена, и потому буржуазная культура не может просто вытеснить её как «грязь» — она вынуждена иметь дело с текстом, который разрушает её стиль изнутри, оставаясь при этом неотменимым.
При чтении чувствуешь себя участником состояния книги, как часто в пост-модернистском нарративе, появляется ощущение бреда, но это сконструированный бред, а не хаос, потому что писатель талантливый и не бредонос, как многие псевдо-интеллектуалы.
Естественно, из-за того, что это антироман, нельзя рассказать, про что книга, там нет сюжета событий, но есть единый сюжет идеи — это постепенное обнажение механизмов контроля, через которые власть захватывает человека: сначала тело, затем желание, затем язык и, в конце концов, само сознание. Книга последовательно лишает читателя иллюзии автономии, показывая, что «я», речь, потребности и даже мысли формируются и управляются извне.
«Интерзона Инкорпорейтед» — это мир без внешних ограничений, где видно, как всё устроено на самом деле. Там нет закона, морали, государства, но это не свобода. Это среда, в которой человек остаётся один на один со своими зависимостями, а значит — полностью управляем. В Интерзоне никто не заставляет силой: каждый сам продаёт себя, своё тело, речь, желания. Он возникает автоматически там, где исчезает ответственность. Управляет сама зависимость. Человек подчиняется не кому-то, а тому, без чего он больше не может существовать: веществу, желанию, роли, языку. Система работает автоматически, потому что каждый, удовлетворяя свою потребность, одновременно поддерживает механизм, который держит в зависимости других. Поэтому в Интерзоне никто не командует, но все подчинены.
Прямо как сейчас в реальном мире, правда?
Это мы завтракаем. Посмотрите же, что у вас и у людей рядом с вами на конце вилки.
#Роман_с_книгой
Однократные
Ежемесячно
Ежегодно
