#Hi_from_reality
art by Ol Albireo
Не стесняйтесь писать свои истории, давать артам свои названия и писать свои ассоциации.
Так же, можете не только писать истории, но и рисовать свои арты, сочинять музыку, делать игрушки, пилить лобзиком и царапать гвоздиком, переводить на другие языки, для практики (и никогда не упрощайте текст при переводе!). И нам покажите, что получилось)
Мы начали переписывать Я здесь (да, опять!). Слишком уж большой проект.
Скоро, мне будет вообще все труднее выныривать в реальность, потому что когда мы пишем, меня вообще ничего не интересует больше. Я хожу по мирам и сценам, по сознаниям героев, обдумываю, что из рассказанного вставить в историю (герои ведь рассказывают больше, чем мы записываем), как это литературно оформить. Поэтому, скорее всего, в проекте будут кусочки именно Я здесь какое-то время.
Не стыдно.
— Ты ведь знаешь, что мне нужно в столицу, — провел тыльной стороной ладони по скуластой щеке Востока Тумус.
Умукур поймал его ладонь и поцеловал.
— Давай подождем, пока станет поспокойнее.
— Да мы и так уже долго ждем! Завоеватель на троне уже много времени, а я тут отсиживаюсь. На севере страдают люди.
Умукур вздохнул.
— Мы не знаем, что там за переворот, Тумус. Смотри, ничего не меняется. Нам приходят красивые приказы, но насколько я знаю, их исполняю только я. Ни Юг, ни Запад, ни тем более твой отец. И кара их не настигает. Так долго. Вполне вероятно, что дзировец на троне погряз в соблазнах власти.
— Нет, нет, я же разговаривал с Хейршидом, — Тумус сел на постели и помотал головой, вспоминая заговорщика, который помогал Катана. – они другие. Совсем другие.
Умукур улыбнулся и тоже сел. Его золото было темным, червонным и густым. Тумус рядом с ним был ослепительным. Был бы светлым, если бы не был таким ярким, золото его сверкало, как дневное светило на снегу.
— Ты молод, Тумус. Все правители, когда только их зад касается трона несут хорошие и добрые слова. Только они всегда расходятся с действием.
Умукур посмотрел на любовника.
— Когда-то давно я не уберег то, что стоило уберечь. Тебе не к чему ревновать, — улыбнулся Восток, — это не было дорого лично мне, но это было то, что должно быть в мире. Я жалею об этом до сих пор. Так вот, как я сказал, это не было дорого лично мне. А ты дорог лично мне. Я не могу тебя потерять. Ты – единственное, что мне стало дорого за эти тысячи лет. Поэтому я понимаю твои революционные настроение, понимаю, что ты иначе не можешь… но я тоже иначе не могу.
Умукур говорил, а Тумус пытался вставить что-то, но мужчина мягко и неумолимо не давал его перебить.
— Поэтому давай немного подождем. Совсем чуть-чуть. Даже если тебе стыдно отсиживаться. Сделай это ради меня. Я согласен взять этот стыд на себя. Это стоит того.
— Ничего не стоит бесчестья, Умукур, — улыбнулся Тумус, — ты бы не любил меня, если бы я так мог.
— Любил бы, — вздохнул Умукур, — я слишком давно живу. Я видел такие подлости. И какие-то даже делал. Я видел, как идеалисты превращались в тиранов, как лучшие идеи выворачивались в худшие. Сейчас я понимаю, что имеет значение только счастье.
Тумус улыбнулся и погладил Восток по крылу.
— Но счастье – это идеальное состояние, Умукур. Нельзя стать счастливым, если ты не стремишься к нему. Это странно, что тебе не встретился никто искренний за тысячелетия, но я уверен, что ты полюбил меня именно за идеи. Потому что я и есть идея.
Умукур думал мгновение и тряхнул головой.
— Нет. Все равно не отпущу. Можешь меня ненавидеть. Давай так. Я встречусь кое с кем, а потом сам схожу к Завоевателю и проверю, что там к чему. Есть вероятность, что Завоевание – это подлог. Проверка. Или… что еще хуже, это игра Райма, в которую он все-таки начал играть.
Тумус провел ладонью по лицу.
— Ты можешь скорее?
— Могу. Но поцеловать-то я тебя успею? – подался к северному принцу Восток.
Однократные
Ежемесячно
Ежегодно
