Короче, были мы сегодня на киноклубе же, смотрели этого нового Франкенштейна, дель Торо. Дель Торо я не люблю, бредонос, блядь, пустоголовый. Я не люблю режиссеров, которые режиссер-картинка. Я люблю Содерберга, Триера. Конечно, хорошо, если режиссер умеет и в картинку и в смысл. Ну, Кубаев, там, Меридж, Дерриксон, но это редкость, обычно, или картинка, или смысл. Я выбираю смысл. Картинки для маленьких. А я не люблю маленьких, и все, что сделано для маленьких мне скучно. Ну потому что я взрослый. Ну вот да, из тех, про которых говорят, что их не существует. И люблю взрослых. Да, они существуют.
Ну и вот, Франкенштейна у меня смысл смотреть был, потому что Ларс Миккельсен. А мне пофиг тогда, что там на экране происходит. Я на концепт жизни смотрю. Ну и всегда интересно, как люди, которые снимают кино… а не, это не люди, которые снимают кино… как властитель, что бы и в чем бы он ни делал, встраивается со своим концептом, невзирая ни на сценарий, ни на сюжет. Они метаизлучаемы. Что бы они ни делали, это всегда излучаемая их идея. Они всегда рассказывают о себе.
И сюжет всегда сломан под них.
Ну и сам фильм, он же про жопные времена, и стиль съемки Торо это же всегда чума и грязь. Все темное и грязное. Ну как вы любите. Мой-то любимый вид — это открытка с первомайской советской демонстрации — широкие проспекты, все залито солнцем, бетон, стекло, зелень.
И вот тут тоже затемняющая все камера и его глаза, как алмазы. В каждом кадре, они просто светятся, собирая, видимо, фотоны от всех камер.
Ну и вот, сюжет, корабль застрял во льдах, экипаж подбирает раненого Виктора, Чудовище кричит — отдайте мне его. Чудовище дерется, экипаж говорит — да давайте этого чувака отдадим. Но властитель, конечно, в такое вписывается и говорит: так все, этот под моей защитой. Ну там забавный момент, экипаж палит по чудовищу, тому пофиг. Остается там какой-то один заряд из большого оружия, Ларсу кричат: один заряд всего остался. Ларс: я не буду в него стрелять, стреляет в лед, Чудовище уходит под лед. Ларс идет слушать, что там млять у них случилось.
Дальше скучнейшая история которую мы все знаем и скучнейшая попытка вытащить все эмоциональное дерьмище оттуда. Все пафосные, актер Виктора неумело играет демона, получается прастихоспади альпачино. Диалоги поражают своей вторичностью и инфантилизмом. Интересные моменты, которые хорошо бы сыграли, если бы актеры были харизматичны, смотрятся жалкой попыткой повторить кого-то прикольного. Вообще выглядит очень непрофессионально, знаете, вот бывает у авторов, кто пишет, тот знает, когда у тебя есть какая-то эмоциональная идея, и вот ты хочешь расписать только ее. Ну или если ты читатель и вот книжку прочитал, и тебя там что-то одно ярко зацепило. А как бы это идея и у тебя есть до и после, ну, техническая подводка, тебе надо написать или рассказать, как до этой идеи жили-были. А это жили-были тебе неинтересно, ты типа когда рассказываешь, ты говоришь — ну там, чета чета, хуе-муе, так вот и вот приезжает ОН (ну или ОНА). Так вот, в сильном нарративе ты обязан так же сильно показать скучную рутину, чтобы контраст был. А тут вот прямо в отображенном сценарии — ну они там четачета, походили, потом там вот так, а, еще ж дядька там был один, так вот… в общем, это не фильм и не базовый нарратив, а как будто режиссер тебе историю пересказывает, которую кто-то сделал. Не он. Понимаете? Неща звучат направо отчайващо (с), как говорят лучшие люди у нас в Болгариях.
Ну и вот, нам значит показывают эту историю, там какие-то никакие люди делают что-то никакое. Периодически нас возвращают к нарративной части (видимо, на старости Торо понял, что если свой мусор не перемежать настоящим, то приличных людей уже не удержишь), команда пытается бунтовать, Чудовище ходит вокруг корабля и требует выдать ему Виктора. И вот очередной раз в дверь каюты стучат, Ларс нервно распахивает двери, там Чудовище, чудовище толкает Ларса замахивается, тот вскидывает алмазы на чудовище и говорит: ну, убей нас обоих, подтверди историю своего создателя.
И Чудовище: что? Он тебе историю рассказал? Так ты выслушал его версию истории! А моя?! А я свою хочу рассказать. Послушай мою!
Ну, конечно, хочешь, мальчик. Кому, как не Ларсу вы все хотите рассказать свои убогие истории. Это же Страшный суд)) в Благодатную землю всем охота, и принцессе и простой проводнице.
В этом месте я смеюсь, я обожаю смотреть, как концепт жизни срабатывает хоть в жизни, хоть в нарративе.
Меня веселит, что никого в съемочной группе не смущает, что это странно, если мы уберем мета-настройку. Зачем бы Чудовищу рассказывать обыкновенному дядьке свою историю? Ну пришел бы убивать создателя, ну ты вот сильный, бессмертный. Ну убивай.
Но у жизни не может подняться рука на жизнь. Убить властителя, это убить себя. Убить свое счастливое будущее и смысл жизни. Потому что ты убьешь одного, а не возьмут тебя все. И куда тебе жить-то? Если настоящая жизнь начинается только в Благодатной земле.
Это как мне очень нравится момент, я вам уже рассказывал давно-давно про него, но у меня читатели-то сменились. Есть сериал, пересекая границы или что-то там, детектив. Там снимается Фихтнер. И вот там есть серия, где преступник слышит голоса в голове. И там какое-то есть у него стоп-слово, которое когда ему говорят, у него тормоза слетают, он становится агрессивным и очень сильным. И вот он там что-то маму убил, папу убил, приятеля убил, в полиции там вырвался всех убил, и вот его поймали опять, допрашивают. Допрашивает Фихтнер. И говорит это стоп-слово. Голоса начинают бродить в голове.
…А я люблю, конечно, смотреть как дерется властитель. Ну пусть и постановочно, пусть в кино. Ну потому что смотреть как двигается неумолимая власть одуряюще красиво. Хоть всегда очень быстро. Потому что властитель не может драться долго. Но все равно. И я думаю, что сейчас будет все-таки ну хоть какая-то сцена боевая. Но преступник просто разбивает себе голову о стол, чтобы вырубиться. Но ни в коем случае не напасть на Фихтнера. И это почему-то тоже не удивляет сценаристов. Для меня это всегда такое искристое веселье. Потому что работает метапсихология. Потому что ну вот если спросить их, почему так? Почему из миллиона людей на площадке никто не сказал — ребзя, это странно.
Ну потому что для людей это не странно. Бессознательно для них это естественно.
Ну и я уже знаю, чем кончится фильм. Это просто ужасно трогательно и… естественно.
В общем, у Торо получилась сказка о жизни. Только очень скучная.
Вторую часть мы будем смотреть в следующее воскресенье, в 15-00, 21 июня, в Бихайв. Приходите, веселиться. У нас это что-то вроде совместного просмотра и обсуждения. Мы останавливаем, что-то обсуждаем. Такие, дружеские кинопосиделки.
