Посмотри на меня!

Берег встретил ее равнодушно, как всегда. Равнодушное море шумело о чем-то своем. Люди кончатся, а оно останется, поэтому что ему их замечать? Это ее бывший все носится с этими людьми, а бирюзовой красавице до них дела нет.
У Дейи замерло сердце. Она помнила заклинание, которое нашла в старых книгах – все перелистала в доме у алилов! – но сработает ли оно, ведь в нем были стерты некоторые слова? Все равно, все равно ей нужно это попробовать. Может, все-таки он услышит, увидит, и она ему приглянется? И так завяжется ниточка. А потом уже можно идти хоть к некромантам, она его узнает.
Дейя пришла в правильный час, когда ночь прощалась с утром. Она встала ровно там, где упадет первый луч. И если все получится, то именно в этом лучше она и увидит любимый образ.
Девушка никому, даже Нухе не сказала о том, что задумала. Если получится, она, конечно, расскажет.
Дейя прочитала заклинание. Пусть все возьмут, только бы получилось.
– Алил! – крикнула она.
«Вот же я, вот, ну посмотри же!» – думала Дейя.
Упал первый луч и на границе ночи и утра, она с изумлением увидела мужчину, тот о чем-то говорил с какими-то людьми. Алил удивленно обернулся на зов, вперил темный взгляд в рыжую колдунью, недоуменно свел брови, шагнул к ней, Дейя протянула руку и видение исчезло.
Следующие лучи уже полосовали пляж. Дейя выдохнула.
– Ой, – дышать стало трудно, голова у девушки кружилась так, что ей пришлось сесть на песок.

Город джиннов

«Если история твоей жизни никого не трогает, жил ли ты на самом деле?» – иссохшая старческая рука огладила слова, высеченные на каменных стенах храма. Глубокий седовласый старец, не только сохранивший с годами, но и, казалось, приумноживший свое величие, смотрел на раскинувшийся под парящей в воздухе святыней город Нур. Безжалостный и невероятно прекрасный город джиннов. Он прожил долгую и насыщенную жизнь, и сегодня наступил его последний день, пришла пора возвращаться.
– Сегодня я расскажу свою последнюю историю. История будет о том, как все начиналось, – старец сел на ступени храма, поставил рядом свечу и зажег ее, огладив ладонью.
Духи, расположившиеся вокруг, прямо в воздухе, приготовились слушать. Глубокий приятный голос сказителя объял пространство, мастерски создавая подходящую атмосферу. Старец погрузился в воспоминания, увлекая за собой слушателей.
Принц и джинн взошли на песчаный холм и их взглядам открылся невероятный вид. Вдалеке раскинулся город, он переливался, словно мираж, то исчезал, то появлялся и менял свои очертания. Сияющий и манящий город джиннов. Салимар остановился, Саладдин остановился рядом, завороженно глядя на невероятное зрелище.
– Это город Нур, священный город джиннов, если он стоит значит хотя бы святыни в мире джиннов остались неизменны, – Салимар вздохнул. – Здесь мы с тобой расстанемся.
Саладдин, увлеченный невероятным зрелищем, удивленно распахнул глаза и повернулся к джинну.
– Но ты ведь обещал, что покажешь мне свой мир!
– И ты его увидишь, – убежденно кивнул Салимар и тише добавил, – но только один, я тебя покину. Мой жизненный путь подошел к концу, но я оставлю с тобой свой огонь, мою жизненную силу, его хватит на то, чтобы защитить тебя, а позже вернуть домой.
Саладдин облизнулся, моргнул несколько раз, сдерживая подкатывающиеся слезы.
– Я думал, что здесь твои силы восполнятся. Я не хочу, чтобы ты отдавал мне свой огонь, останься со мной.
– Увы, мне не суждено войти в Нур, – улыбнулся Салимар. – Мне не жаль моей жизни, я прожил ее так, как хотел. И хоть до конца я не уверен, что будет дальше, мы с тобой знаем, что смерти нет. Прости, мой друг, я немного схитрил, меня никто не обязывал хранить и оберегать знания, я взял на себя это обязательство сам. Кроме того, я приумножил знания, тебе понадобится время, чтобы постичь их и обрести опыт, поэтому я хотел, чтобы ты пришел сюда. Я прошу тебя провести здесь тысячу лет, за это время твоя душа окрепнет, и ты познаешь все знания, которые я тебе оставил. В мире людей же пройдет всего одна ночь, я тебе обещаю, ты вернешься ровно на следующее утро.
Джинн прервался, посмотрел на город вдали, вздохнул и снова посмотрел в глаза принца.

Ночь духов

И вот встал высокий худой воин. Лицо его было, как у многих, скрыто под шемахом. Он выставил вперед ладони и начал беззвучно читать заклинание. В воздухе появился световой вихрь, раздался громкий рев, пахнуло жаром, из клочков света собралось лицо и с криком метнулось к зрителям. Но вихрь втянул лицо обратно и вихрь исчез.
Следующим вышел изящный воин, у него тоже только глаза не были закрыты тканью. По голосу стало понятно, что это женщина.
– Передай соус, – шепнула Саладдину женщина с соседнего ковра, указывая на кувшин на его ковре.
Салах встрепенулся, увлеченный происходящим, бездумно собирался выполнить просьбу. «Не разговаривайте друг с другом и ничего не просите друг у друга», – вспыхнуло в памяти тревожное предупреждение. Саладдин медленно повернулся к женщине и уставился на нее.
– Соус, – улыбнулась женщина, указывая на кувшин, так ловко протянув руку, что не подать его казалось совсем невежливо.
Светлые зеленые глаза смеялись, а лицо было закрыто темной тканью, как почти у всех детей песка.
Саладдин сосредоточено молчал, глядя на женщину, не делая попыток двинуться. Он бы может посмотрел на нее укоризненно, но ему было слишком интересно, что будет дальше, и он ждал.
Лицо женщины исказилось, она стремительно и плавно подалась к Саладдину, раскрывая рот так, что он стал виден из-за повязки, но сила заклинания, которое закончила чтица, потянула ее и еще нескольких духов с ковров в небо. Раздались нестройные изумленные вздохи гостей.
Следующий заклинатель был совсем юным. После его заклинания, перед взорами зрителей восстали духи пустыни, словно песок ожил. Светящиеся в свете луны силуэты смотрели в сторону людей, глаза у них светились разными цветами. И хоть кроме заклинания чтеца в пустыне было тихо, казалось, что играет тихая грустная и торжественная мелодия. Духи пустыни выглядели пугающе. Казалось, что если вся эта армия бросится на людей, то бедным людям не удастся справиться.
Фрей хотел подтянуть Иску к себе ближе, но во время заклинания было нельзя, поэтому он просто сам чуть придвинулся к нему.
Чтец дочитал заклинание, и зловещая армия так же тихо исчезла.
Чтецов было много, и было удивительно, сколько различных незримых существ живет тут. Несколько раз еще духи пытались обмануть людей – что-то подать, что-то попросить. Рошах еще несколько раз между выступлениями чтецов предупреждал, чтобы люди во время выступления не разговаривали друг с другом, и не выполняли никаких просьб.
На площадку вышел Рошах, дети песка загудели.
– Сейчас будут заклинать джина грез, – сказал Камаль детям из дворца.
– Очень опасный, – сказала Фадва, – он принимает облик знакомого человека, питается чувствами.

Опасное заклинание

Джинн, в образе Иски, подался к Фрею, тот коротко бросил заклинание:
– Я тебя вижу, Ханас, даже не думай.
Искандер судорожно вздохнул, видения исчезли, и словно тут же все забылись, осталось смутное приятное чувство, как будто он только что думал о чем-то очень важном и приятном, но голос Фрея отвлек его, и теперь шейх не мог даже примерно вспомнить направление мыслей.
Коротко вскрикнув, Джаллал потерял сознание.
– Щенок, – процедил Фрей, – Ханас, отпусти мальчишку.
С соседнего ковра к Фрею повернулся мужчина с алыми пылающими глазами. Не считая глаз, он выглядел как любой из детей песка – тоже закутанный в темную ткань.
– Это моя добыча, – мелодично заговорил джинн.
– Нет, дети с того ковра – моя добыча. Я получил их раньше тебя.
– Ну так забери, – усмехнулся Ханас.
– Иначе тебе не понравится твое новое заклятие, и заклинать тебя в следующий раз буду я. Если, конечно, не буду занят, – сказал Фрей.
– Новое заклятие? – рассмеялся джинн, змеино-стремительно подался к Фрею.
– Ты проведешь все свое остальное время в объятиях Руфуса.
Ханас недоверчиво рассмеялся.
– Ты не можешь знать заклятие Руфуса.
– Хочешь проверить? – усмехнулся Фрей.
Искандер немного ошеломленно смотрел на джинна, ему все казалось знакомым, как будто он уже все это когда-то видел. Он не знал, что будет дальше, но узнавал каждый происходящий момент. Шейх перевел взгляд на Джаллала и снова ощутил беспокойство. Искандер открыл рот и закрыл его, повернувшись к Фрею, почему-то он был уверен, что викинг способен решить это без его вмешательства. Шейх потер руку, которую легко покалывало.
– Ты слишком молод, ты не мог успеть выучить заклятие Руфуса, – сказал джинн.
– Будешь рисковать и проверять или просто отпустишь детей? Имей в виду, я не умею его отзывать, – усмехнулся Фрей, – то есть я не смогу тебе просто доказать, не запустив его.
Джинн высокомерно вскинул голову.
– Ты не обманешь меня, человек, тебе пришлось бы прожить двести лет, чтобы мочь читать это заклятие.
Фрей поднялся и направился к площадке, куда выходили чтецы и где сейчас готовился к запирающему заклятию Хозяина Сада Грез Рошах. Ханас подвинулся ближе к Искандеру, изящно сложил руки на груди. Шейх вздохнул и словно сам себе сказал:
– Он исполнит то, что наобещал, уж не знаю как, но ему нужно обычно совсем немного времени, чтобы научиться напакостить кому-то. Рушить планы он умеет.
Ханас внимательно посмотрел на Искандера, потом на уверенного викинга.
– Он уже наверняка сдружился с этим Руфусом, и Руфус уже наверняка ему обязан чем-нибудь, – говорил Искандер, почему-то опять испытывая раздражение.
Джинн неуверенно рассмеялся.
– Этого не может быть, Руфус мертв и он пропал много лет назад даже там. Он затерялся в мире мертвых.
– Рошах, дай я прочту заклятие для Ханаса, – сказал Фрей.
– Как я могу знать, что ты не сам Ханас? – усмехнулся Рошах.
– Всегда сможешь прочитать свое заклятие после моего, – подсказал Фрей, пожав плечами.
Рошах мгновение подумал и сошел с площадки. Фрей начал читать заклинание. Ханас как-то особо трогательно выдохнул смешок, посмотрел на Искандера.
– Это не оно! Я так и знал, что человек меня обманывает!
– Может быть и не оно, но это не значит, что оно не сработает, лучше отпусти скорее всех.
Почему-то Искандер был уверен, что Фрей не блефует и у него действительно есть способ призвать мертвого колдуна. Но даже если он обманывал, Искандер готов был его поддержать. Снова Фрей спасал его сына, теперь уже второго, а сам он был беспомощным в этой ситуации.
– Он пожалеет, что хотел меня обмануть, – зловеще сказал Ханас.
Воздух над пустыней прорезала световая алая молния, в сияющем проломе появился величественный мужчина с белоснежными длинными волосами, в белом балахоне с вышитыми письменами на нем.
– Кто осмелился меня позвать? – холодно спросил он.

Дети песков

– Тогда ты скажи, зачем им меня убивать?
– Убить они могут от плохого настроения, от обиды. Но скорее всего тебя увезут в холмы в рабство. И ты не будешь знать, насколько далеко ты. Да сейчас все сам увидишь, – Фрей мотнул головой.

Один из всадников что-то крикнул и направил коня на пару, на лету схватил Саладдина, но тот успел увернуться, и тут же две руки сзади подхватили его и легко, словно он ничего не весил подкинули высоко в воздух, поймал его уже другой всадник, тоже подкинул в воздух, и снова Саладдин опустился в чьи-то руки, снова взлетел. Кони бежали бесшумно и стремительно, всадники передавали пленника друг другу, не давая добыче опомниться. Принца тошнило, он был дезориентирован, он злился и старался зацепиться за что-то, но руки скользили по гладкой темной одежде, всадники ловко и быстро швыряли жертву в воздух, и мчались к холмам.

Наконец, бешеные полеты кончились, обессиленную жертву всадник бросил на коня перед собой, что-то крикнул Саладдину, и завязал ему глаза черным куском ткани. Саладдин вцепился в гриву коня. Всадник бесцеремонно обшарил одежду Саладдина, избавляя его от оружия, постыдно ощупал его тело, умело проверяя тайники, разул его. Принц попытался стянуть повязку с глаз, больше для того, чтобы почувствовать себя лучше, но ему это не удалось, повязка сидела, как вросшая.

Скачка кончилась, Саладдина столкнули с лошади, он какое-то время летел, но попал снова в чьи-то руки, и только потом его кинули на землю. Падать было невысоко, но очень неудобно, тем более, Саладдин не знал, как высоко ему падать. Принц упал, сел на землю, дотянулся до узла повязки, пытаясь ее содрать. Кто-то не сильно, но хлестко ударил его по рукам, что-то сказал.

Кто-то еще что-то сказал, голос был похож на голос Фрея. Может, Саладдину хотелось, чтобы голос был похож. Принц думал, что Фрей его так хочет проучить, и злился. Он содрал эту повязку, больно вырвав себе волоски на голове. Перед ним была все так же темная линия всадников и вокруг бескрайние холмы с проемами.

Фрея не было нигде видно.

Саладдин встал на ноги, сжимая в руке повязку, яростно и ожидающе глядя на окружающих. Всадник спешился, еще один, и еще, темным ручьем всадники стекали с лошадей, один веером развернул в ладони тонкие лезвия, свернул их и что-то сказал Саладдину. Мужчины толкнули принца в спину, подталкивая к проему.

Нельзя приворожить занятое сердце

Она не может тут добиться его лазурного взгляда. Ухищрения наложниц не помогали. На Фрея не действовала чужая магия. Сердце Тристакиннии начало биться быстрее. Подействует своя. Подействовала один раз, подействует и еще раз. Тристакинния поднялась со скамьи и направилась по саду к себе. Фрея не было. Он ушел до завтрака, сказал, что не хочет, чтобы его кормили сказками всякие Абдулы и прочие дикари. Тристакинния нашла подходящую веточку, воровато озираясь подняла ее и быстро скрылась у себя. В комнате Тристакинния принялась за дело. Все северянки знали, как сильна магия рун. Тристакиннии понадобилось не больше пары часов, и красавица, вздохнув, вытащила из вещей Фрея мешочек с его рунами. Несколько рунескриптов, трофейные руны удачи высыпались ей на ладонь. Тристакинния взглянула на них, все были похожи на руны Фрея, но это все были не они. И не имели отношения к удаче или победе. Все руны и рунескрипты были любовными. Тристакиннию словно холодной водой окатило. Она сжала руну приворота в руке. Женщина высыпала все руны на постель, просматривая их. Рун Фрея не было в кожаном кисете, который он носил, как заветный. Весь кисет был набит рунами приворота. Многие охотницы хотели завладеть ее мужем и все подкидывали руну приворота в его кисет. Тристакинния закрыла лицо руками. И она – дура! Туда же! Фрея не было, Тристакинния была одна в комнате, но руна, которую она вырезала, подделывая стиль рун Фрея, жгла ладонь. Было стыдно. Фрей знал. Знал, что его пытались приворожить, вот почему ни один приворот не действовал. Тристакинния ясно увидела мысленным взором, как Фрей насмешливо улыбается. Он оставил кисет желающим потешиться, и ей ни слова не сказал, что его хотят отобрать у нее. Не хотел беспокоить? Или знал, что она из тех, кто хочет завладеть его сердцем? Может, он видел ее, когда она первый раз меняла руну на приворотную? Тристакинния не знала, что делать. Стыд снедал ее. Хотелось сказать Фрею, что она имеет право… красавица покачала головой. Она не имела права копаться в его рунах, она не сможет ему сказать! И не сможет узнать, смеялся над ней Фрей или нет. Тристакинния пошла к выходу. Вовремя опомнилась и вернулась, собрала руны и спрятала кисет на место. Приворотную руну Тристакинния продолжала сжимать в руке. Красавица вернулась на скамью в саду, но не могла избавиться от мыслей о муже. Тристакиннию возмущало, что столь многие пытались приворожить ее мужа, ей хотелось знать кто, как Фрей к этому относится, думает ли он, что она тоже пыталась, но она знала, что она не сможет спросить все это. Тристакинния встала. Она умнее всех этих воровок, и найдет настоящие заветные руны Фрея! А что? Она имеет право! Она его жена! Но что это за жена, которая не может найти способ привлечь мужа без приворота? Тристакинния закрыла лицо руками, помотала головой, как должно быть смеялся Фрей, когда увидел сплошные привороты, вместо своих рун. Наверняка, брезгливо вытащил свои руны и сделал новый заветный кисет… Новая мысль молнией пронзила ее, стало больно дышать. Кто? Кто же настолько силен, кто та колдунья, которая так полновластно владеет сердцем Фрея, что на него не влияет ни один приворот, ни одной женщины? На кого же Фрей смотрел своим лазурным взглядом желания? Хотела бы Тристакинния видеть ее…ту, после которой она год отпаивала Фрея. Она красивая? Желанная? Что есть в ней, чего нет в других? В Тристакиннии… хотя бы просто посмотреть на нее… спросить Фрея, кто владеет его сердцем? Кто она, эта далекая соперница, которую Фрей отказывается забыть? Но где Тристакинния ее может увидеть?.. Женщина растеряно опустилась на скамью в саду. Тристакинния подняла взгляд и вздрогнула.
Искандер улыбнулся ей.
— Я искал тебя, — мужчина сел рядом и протянул ей свежий рахат-лукум.

Заколка

Фрей, почувствовав присутствие, ничем не выдал, что проснулся. В комнате сладко пахло маслами, значит, это женщина. Бушра так умаслилась, что ее запах было не учуять.
– Это я, хозяин, Айша, – нежно пропела принцесса, проводя шелковой ладонью по щеке викинга.
Фрей открыл глаза, легко улыбнулся и сел на постели. Девушка прижала пальцы к его губам и потянулась к нему, но мужчина мягко сжал ее ладонь и отвел от своего лица. Покачал головой.
– Мое сердце занято, красавица, – улыбнулся он.
– Я не прошу твоего сердца, я прошу только твое тело, на одну ночь, – игриво и нежно сказала Айша.
Фрей снова покачал головой и усмехнулся.
– Никому не нужно тело, Айша, что с него толку? Душа оживляет тело. Сердце, стремящееся к другому сердцу, делает близость сладкой.
– Но мое стремится!..
– Но мое, как я сказал, занято, – улыбнулся Фрей.
– Грех перед богами отказывать женщине! – в сердцах, зло крикнула девушка.
– Я не отказываю, Айша, я пытаюсь сказать, что я не смогу дать тебе то, что тебе нужно. Я могу принять тебя, – Фрей сделал жест, указывая на постель, – но ты сама потом будешь жалеть об этом. Такой дар от женщины нужно принимать, только если ты можешь сохранить его, если ты сможешь подарить что-то такой же силы ей. А я не могу. Ни сохранить не смогу, ни отдарить. Я не хочу тебя обманывать, ты ничего плохого не сделала, чтобы это заслужить, Айша.
Девушка расплакалась, попыталась убежать, Фрей поймал ее за руку и притянул к себе. Несколько мгновений Айша вырывалась из рук мужчины, но Фрей ее удержал. Успокаивающе прижал к себе, гладя ее по волосам, освобождая их от заколок и шпилек.
– Давай станем братом и сестрой? – предложил Фрей.
Мужчина подумал, что раньше бы он переспал с принцессой, чтобы был рычаг давления на правителей Сао, потому что для правителя позор тяжелее смерти. Но эта скрытая война требовала от Фрея другого поведения, здесь нужна была другая тактика. Да и чем дальше он шел по полям боя в этой войне, к своему счастью, тем меньше ему хотелось ломать чьи-то жизни. Не потому, что он стал добрее, и не потому, что он понял ценность чужих жизней, просто, как хороший воин, а Фрей был хорошим воином, он понимал, что противника в тихой войне нельзя оставлять озлобленным, а люди с горечью, со страхом, самые опасные. Рычаг и так у него был, спрятал заколку принцессы под подушку Фрей.
Бушра посмотрела на мужчину:
– Я не хочу быть сестрой! Я – женщина, а ты – мужчина! Я хочу любить, и чтобы ты меня любил!
– Я и буду тебя любить, так, как могу. Потому и предлагаю, что могу.

Простые решения

Первые несколько недель Фритрик радовался, считая новые богатства. Но ронунги уезжали в таком количестве, что большое племя быстро сократилось. Фритрик заметил это слишком поздно, он запретил ронунгам уезжать, но не в открытую, не перед шейхами, которые постоянно Фритрика хвалили, за мудрость и за помощь султану. Вождь сказал своей дружине стеречь людей, жестоко наказывая при попытке уехать. Но люди сбегали, сбегали даже больные и старые, которые резонно считали, что там могут пригодиться не только рудокопы, но и повара, пряхи, няньки, многие другие. Ни Фритрик, ни его цепные псы не могли этого остановить. Люди всегда бегут от гнета, нужно им только дать возможность сбежать, где-то должны быть открыты двери для них, где-то должны их ждать. Люди невольно поддерживают тирана, даже не из-за страха перед ним, а потому, что им больше некуда деваться. Самый простой способ, очевидный для Фрея, избавиться от неугодного правителя, это пригласить его подданных к угодному правителю. Тогда тиран останется один. И тогда его легко победить. Тогда и будет понятно, что на самом деле, не такой уж он и могущественный, и не такая уж большая сила на его стороне. Главная ошибка, про которую Фрей читал в книгах про войны, интриги, перевороты, это запереть людей с тираном, оттолкнуть их, сказать, что они не нужны нигде и никому, кроме тирана. Люди хотят просто жить, и, если им некуда бежать, они начинают озлобляться на тех, кто их бросил под этим гнетом, и мир получает не одного тирана с кучкой последователей, а целый озлобленный народ, для которого враги тирана – такие же тираны.
И сейчас Фрей открывал дверь для угнетенного народа, приглашая их в свободную жизнь и понимая, что, скорее всего, ронунги тоже станут его верным племенем.

Возвращение

Вдалеке от невероятного города Нур, на месте, где когда-то расстались Саладдин и Салимар, взметнулся песок и появился седовласый старик. Саладдин долго смотрел на город-мираж, затем вскинул голову ввысь, где парила золотая птица мудрости.
– Ну что ж, пойдем домой, – вскинул руку Саладдин, и птица легко опустилась на руку снова ставшего юным принца. Саладдин погладил золотое оперенье и повернувшись, двинулся прочь.
Принц открыл глаза, моргнул несколько раз и сел на постели. Обернувшись к тумбочке у кровати, он задул свечу.
Принц развернул книгу, подаренную духами, перелистал ее, останавливаясь на некоторых страницах и проверяя записи. Он обнаружил, что книга связана с его сознанием или даже, в сущности, была проявлением его сознания. А значит ее можно было удобно разделить и организовать, иначе бы мактуб[1]его жизни не поместился на руке. И пусть сейчас события сна словно бы стремились затуманиться, он всегда мог посмотреть в свою книгу, к тому же ему даже не обязательно было смотреть в нее, можно было обратиться к ней мысленно.
Саладдин захлопнул книгу, прикрыл глаза, и теперь уже мысленно пролистал ее страницы. Ему нужно перечитать ее и заново учиться. Мир джиннов, не обремененный оковами человеческого мира, давал много возможностей. В человеческом мире этих преимуществ не было, поэтому нужно было адаптироваться под его возможности и только тогда испытывать на прочность его границы. Салимар одарил его невероятным даром – опытом, – хотя оценить его по достоинству ему еще только предстояло.

[1]«Так написано» (ар.), общее название книг законов.

На север

Солнце начинало садиться, пустыню осыпало золотом, песок переливался, рисуя солнечную дорожку, словно на воде. Величественное безмолвие как-то незаметно разлилось в темнеющем воздухе. Задумчивое настроение обуяло людей. Фрей гортанно, упоенно выдохнул, любуясь красотой природы, плотоядно посмотрел на Иску, бирюзовые глаза викинга лучисто улыбались.
– Не останешься на ночь у нас? – спросил Раджим, не оборачиваясь.
– Нет, брат, не в этот раз, дорога долгая, хотим заночевать за пустыней, – отозвался викинг.
Сын песка понимающе кивнул.
Еще какое-то время задумчивого молчания и пустыня выпустила путников из своих сетей. Фрей и Искандер попрощались с Раджимом, дети песка остались со своим родителем, а караван пошел дальше.
Искандер обернулся назад, это был словно первый рубеж, перейдя который он прощался с домом. Он снова шел на север, невольно вспомнился тот первый поход. Насколько разные они были. Искандер усмехнулся, бросил взгляд на Фрея. Викинг словно сам излучал солнечный свет. Шейх невольно залюбовался мужчиной, огладил пальцами шрам, подаренный северянином. Что-то произойдет в этом путешествии. Должно произойти.

Добавить комментарий

just read