Вернуться

Картина на стене

Строгое здание Комитета возвышалось на площади Свободы Даринска. Верхние этажи терялись среди облаков. Зеркальные окна отражали улицу, поэтому Комитет сливался с пейзажем.
Снеговик и Снежная королева поднялись по мраморным ступеням и вошли в просторный холл. Изнутри окна были совершенно не затемнены и искристый белый день заливал холл, на полу — куски мрамора вполированные в цемент, на стенах — панно из каменных мозаик. Обычное здание.
Тут же в холле стоял длинный стол-стойка, за которым сидели операторы. Снеговик подошел к одному из них.
— Здравствуйте, нам бы пообщаться с кем-то. У нас тут деликатное дело.
Мужчина улыбнулся Снеговику.
— К нам с другими не приходят. Излагайте.
— Тут письмо гадкое пришло, на Бейру Сиверовну. Из школы Троллей.
— Минуту, — кивнул мужчина и уставился в экран перед собой, — в девятый кабинет пройдите. На лифте, тридесятый этаж, там кнопка, выйдете, по коридору налево, там табличка.
— Спасибо, — кивнул Снеговик.
— Всего доброго, с Наступающим.
— И вас, и вас.

Снеговик и Снежная королева молча прошли куда сказано, только иногда Снеговик восхищенно цокал, разглядывая дизайн Комитета. Когда лифт с тремя прозрачными стенами начал подниматься, весь Даринск оказался перед взглядом. Та стена, на которой находилась панель, была зеркальной и Снежная королева посмотрела на свое отражение. Вид у нее, конечно, был не царский: серебристый костюм, который удобнее для работы, чем ледяное платье, светлые волосы, как придется, собраны в пучок. Лицо немного встревоженное, немного строгое, немного усталое, как у всех начальниц отделов, которые болеют за свое дело.
На площадке у лифта стояла скамья и стол, за которым сидели комитетчики, что-то обсуждая, что-то вроде курилки.
— Здравствуйте, а нам в девятый кабинет, — улыбнулся Снеговик.
— Здравствуйте, — один, который не сидел, а стоял сделал несколько шагов к коридору и указал туда, — вон, девятый, последний слева. Аквилон Астреевич у себя.
— Аквилон Астреевич, — замер на миг Снеговик, потом покачал головой и забормотал, направляясь к кабинету, — ну и ладно, и пусть, ну и обойдется как-нибудь.
— Что-то плохое? — спросила Снежная королева.
— Что? А… да строгий уж больно он. Всю душу вынет.
— Откуда у нас душа? — вздохнула Бейра.
Снеговик постучал в дверь и та приглашающе открылась.
Снеговик вошел первым.
— Аквилон Астреевич? А мы вот тут к вам…
— Входите, товарищи, присаживайтесь, — мужчина за столом вскинул ледяной льдисто-голубой взгляд на гостей.
Снеговик подошел к столу, Бейра следом. Цепкий и холодный взгляд впился в пришедших, оценивая. Бейра отвела взгляд, разглядывая кабинет — просторная комната, по одной стене белый стеллаж, напротив окно во всю стену, за столом большая картина. Показавшаяся ей такой знакомой! Ледяной зал, треснувшее зеркало Разума, сияющий силуэт летучей мыши и еще один силуэт, который входит в это сияние. Бейре показалось, что во входящем она узнает себя.
— Я Снегоша Новогодний, работаю в ЦээРКа, Центре распределения корреспонденции. Уполномоченный уведомляющий. А это Бейра Сиверовна, Снежная королева.
Казалось, что мужчина усмехнулся, хотя никакого движения на лице не было.
— И вот сегодня ей письмо пришло, из Сказки, а вот оно, из школы Троллей. Шантажистское, пишут, что ее, значит, сюда несправедливо пригласили. Что, мол, это их зеркало ей помогло. Просят замолвить за них словечко, чтобы, значит, их тоже сюда пустили. Иначе, грозятся сообщить, вам, видимо, что, мол-дескать, Бейра Сиверовна вела злодейскую деятельность. Вот, вот письмо. Мы не вскрывали, мало ли что там. Вдруг там осколки этого зеркала или еще пакость какая.
— Умеете читать закрытые письма? — спросил мужчина.
— В доставке Деда Мороза работал, разбирал письма, там без этого нельзя.
— Хорошо. Ну что ж, будем разбираться. Чаю?
— Не откажусь. Такое, знаете, удовольствие, выпить горячего чаю и не растаять, — улыбнулся Снегоша, расслабляясь.
Бейра не ответила. Аквилон небрежно и бесстрашно вскрыл конверт.
— Ой, как вы так бесстрашно, а если налипнет что? — охнул снеговик, беря чашку с чаем с появившегося подноса. На подносе стояли три чашки с чаем и вазочка с остро наколотыми разноцветными леденцами.
— К чистым рукам ничего не липнет, — усмехнулся, теперь уже видимо, Северный ветер.

Первый день

Сложилось. Женщина вздохнула. Непонятно только, с облегчением или с тяжестью. Начальница отдела Горснабпраздник «Вечность» выглянула в окно окаймленное ледяными узорами. В складском огромном дворе, который был выстроен как сказочная деревушка, царила праздничная суета. Скоро Новый год. Жители Даринска уже попали под чары зимней сказки. Ученые коты и собаки носились с почтовыми рюкзаками, перенося из мира в мир поздравления, грузчики управляли груженными роботами, ей было видно, как напротив уютно светится хрустально-золотым блок кухни, где Заряница составляла меню для скатертей-самобранок — у нее сегодня первый рабочий день. Она только-только из Сказки — так называли все сказочные миры, из которых шел набор.
На столах были разложены приборы и тарелки для сервировки, отчего казалось, что в столовой скоро пир. Действительно же скоро ужин, когда сотрудники соберутся в уютном блоке. На окне кухонного блока стояли веселые цветы. Начальница посмотрела на свое окно – у нее были только ледяные цветы-узоры на стекле.
Женщина погладила ледяной цветок, и он не растаял под ее ладонью.
Со двора послышались крики и смех. Вернулся человек-невидимка и начал играть в снежки с грузчиками. Те угадывали, где он, по следам на снегу и били туда. Работа встала, но Горснабпраздник немного опережал график, да и вообще, в мире, где хозяевами жизни были сами люди, никто не мог запретить работникам играть в снежки, когда им того захочется.

Влюбленность

Кай моргнул и выпрямился. Заурядное удивительное. В ДНК из пробы с ново-открытой планеты искрились звезды, как будто космос с какой-нибудь голограммы переместился под линзу его микроскопа. Он открыл книгу и записал первые строки отчета. За окном его стерильной и светлой лаборатории сиял пролом между мирами. Вероятно, какая-то доставка работает. Новый год скоро, все спешат. В проломе виднелся один из старых миров, Кай поежился и перевел взгляд на сияющие белые стены лаборатории. А в проломе светилась в темноте какая-то цветочная лавка, у входа в которую стояла парочка. Совсем юные, похоже, влюбленные. «Не наши», — с высокомерной гордостью подумал Кай, эти робкие, хрупкие, одинокие перед большим миром, которому на них наплевать. Он помнил, что когда-то давно и он жил в таком мире, и так же заискивающе и немо просил мир не быть к нему суровым. Хотя он всегда пытался вырваться оттуда. Однажды он все-таки совершил поступок. Кай улыбнулся сам себе и легко стукнул по экрану наручных часов. Перед ним развернулась большая голограмма.
Темноволосая красавица ярко улыбнулась.
— Привет!
— Привет, Герда, ты как?
— Да как всегда… эй, да ты что, олень! — посмотрела девушка куда-то за голограмму и выстрелила туда голубым лучом.
Она строго несколько секунд смотрела туда, потом повернулась к Каю и улыбнулась.
— Этот поток неуправляемый, разбойники с какой-то помойки вселенной, — возмущенно-весело сказала она.
— Ничего, ты хороший тренер, справишься.
— Ну, справлюсь, куда деваться, — улыбнулась девушка, — а ты как?
— Похоже, нашел новый мир.
— Ну это ты всегда умел, — рассмеялась Герда, — я через пару часов освобожусь.
— Хорошо, я, думаю, тоже где-то так. Кто придет раньше, тот и делает заказ.
Герда кивнула, поцеловала воздух и отключилась.
— Да на что ты надеешься?!. — донеслось с ее стороны.

Море снега

Герда сидела перед пультом управления, подперев рукой лоб. Перед ней на огромном экране во всю стену расстилалась улица одного из подопечных миров. Улица выглядела пустой, у стен домов всюду стояли цветы в каменных клумбах.
— Осипов, Колузаев! Я вас вижу, — строго сказала Герда.
Темно-бирюзовая портьера пошевелилась, но никто не вышел.
— Сидят как крабы под камнями! — покачала головой Герда, она плеснула что-то из пузырька в резервуар и оттенок улицы немного изменился, словно засиял голубым.
А двух найденных в перерождениях мучителей людей и сейчас отданных на перевоспитание старшему тренеру Центра Реабилитации Даринска Герде Андерсен, начало заливать волнами эмоций — то ярости, то вдохновения, то беспричинной радости, то недоумения.
Герда ждала, что-то тихо напевая.
— Как сломаетесь — выходите. Выпороть бы вас кактусом, — вздохнула Герда и бросила взгляд в окно, где далеко-далеко за горизонт простиралось искрящееся море снега.

Вкусности

— Ах ты, черт, — Кай выругался на родном языке. Он резко остановился и чуть не упал. Перед ним раскрылся пролом. Порталы открывались внезапно, технология была новой, система оповещения не успевала предупреждать. Это было не опасно, нельзя было провалиться в другой мир и сгинуть. Патрули межмировья, чаще студенты физфаков на практике, тут же находили провалившегося и, если это была случайность, провожали домой. Но все равно это было неожиданно и пугающе.
Кай застыл в снежной сказке, он был в белом удобном костюме — мягкие штаны и свитер с серебристыми снежинками.
Тут уже давно не носили ни шубы, ни шапки зимой. Обычная одежда защищала от холода не хуже верхней одежды, распространяя вокруг себя поле тепла, поэтому не нужна была шапка или теплая обувь. Но те, кто недавно пришел сюда из Сказки или из других миров, где не было такого развития, для тех, конечно, уважая их привычки, делали теплую одежду. Только без меха. Даже искусственного. Говорящим разумным животным не нравилось это видеть.
В проломе было дождливо и промозгло. Какой-то пустой одинокий город. На дороге сидело существо. Вероятно, местный домашний питомец.
Кай свел брови. И что делать? Будь это тут, Кай бы подобрал его, накормил, успокоил, потом отвел бы в Приют, чтобы там проверили, не ищет ли кто-то его. А в соседнем мире? Даже патрулю не сообщишь, они в такое не вмешиваются. К тому же непонятно, входит мир в Содружество или нет. Технически, пролом может открыться куда угодно, в любое дикое место. Именно поэтому Службы оповещали, что не стоит ни хулиганить, ни пытаться геройствовать, проверяя другие миры. Это было опасно.
Кай не хотел ни хулиганить, ни геройствовать. Ему очень нравилось там, где он жил сейчас.
Странный треухий щенок заскулил, совсем как местные щенки. Он увидел Кая, сделал к нему несколько шагов, но, вероятно, боялся космического сияния пролома.
Кай протянул руку, пытаясь успокоить его.
— Дружок, не бойся, — Кай улыбнулся, — даже ничего вкусного нет, тебе дать. Да и не знаю я, можно ли тебе что-то из нашей еды.
Кай слепил три снежка и начал жонглировать. Щенок, весело тявкая, начал носиться около пролома.
Кай строил ему рожицы, он то словно злился, то смеялся, то хмурился, то словно нападал на кого-то. Щенку, похоже, нравилось представление. Кай решил дождаться кого-нибудь из того мира и попросить отвести щенка, куда нужно.
Житель все-таки появился, это была женщина, которая шла, подняв высоко воротник светлого пальто, пряча лицо в оранжевый шарф от непогоды.
— Эй! Эй, можно вас! Простите! — крикнул Кай.
Женщина вскинула глаза и застыла. Кай видел, как испуг заливает ее.
Кай улыбнулся.
— Простите, тут щенок, — Кай говорил на местном языке, зная, что женщина услышит ее на ее родном языке.
Даже если логика ее языка будет совсем отличной, основные структуры она поймет.
— И я не знаю, что делать. Вы можете позаботиться о нем?
Женщина испуганно вглядывалась в пролом.
— Вы не из мира Содружества? — с легкой досадой спросил Кай.
Женщина, похоже, шокированная, так и смотрела на Кая, на пролом, даже не замечая щенка.
Незнакомый молодой мужской голос разразился ругательствами и пролом закрылся. Патрули. Кай усмехнулся и пожал плечами. Тут начал вибрировать коммуникатор. Герда, вероятно, хотела знать, почему он задерживается.

Сладости

— Она так испугалась! А до меня только потом дошло, что для нее произошло чудо, и портал этот, и я. Я даже не знаю, понимала ли она меня. Вернее, лингвистически, конечно, понимала, но она была в таком оцепенении, может, даже шоке!
Кай рассказывал про внезапный пролом, запивая булочку желудевым кофе с молоком.
— Я могу ее понять, — рассмеялась Герда, — помнишь, мы тогда в парке гуляли, летом еще, когда первый пролом открылся? Я подумала, это опять за тобой какие-нибудь короли, это ж ты у нас силен, в соблазнении королев и королей.
Кай дернул губами на шпильку, но ответил:
— У каждого свой дар. Я таким родился. А случай я помню, да, там еще было это существо, капира, ну, тогда-то просто существо, которое увидело собаку и начало менять очертания, чтобы скопировать.
— О, как же я орала, — рассмеялась Герда, — пока Патруль не появился.
— Ничего, наверняка, если их уже заметили, то их уведомят, объединят с Содружеством.
— Сейчас кажется таким страшным, жить в одном запертом мире, отрезанным от всех, как в коробке живешь, — улыбнулась Герда.
— Интересно, как проломы выбирают, где открыться, — задумался Кай.
— Ну начинается, эй, не уходи! Земля вызывает Кая!
Кай перевел невидящий темный взгляд на Герду и та вздрогнула. Это был тот же взгляд, который она видела тогда, там, во дворце Снежной Королевы.
Кай улыбнулся и взгляд стал обычным. Герда тихо и глубоко выдохнула.
— Задумался. Надо завтра попробовать посмотреть алгоритмы, может, есть какая-то закономерность.
— Завтра, это завтра, сейчас давай займемся сладким, — как можно беспечнее сказала Герда.
Ей тоже завтра нужно посмотреть алгоритмы и выявить закономерность. Неужели, не все осколки зеркала вышли? Или это что-то другое, может, у него просто бывает такой взгляд, когда он решает какую-то задачу? А она просто дергается из-за пугающих воспоминаний?

Радости

— А что у меня есть! — в столовую вошла румяная снегурочка, сверкая голубыми искристыми глазами.
— А, Ксюша, проходи, — морозно улыбнулся Яс, старший оператор, подвигая ей стул за общий стол.
— Бейра Сиверовна, это вам! — Ксу поставила на стол перед начальницей миску с бело-серебристой ягодой.
Остальные ахнули.
— Что это? — спросила женщина.
— Снеженика! Электроник смог вытащить всю информацию из песенки, представляете?! И сгенерировал снеженику! Я сразу к вам! Попробуйте, вам должно понравиться!
Бейра хотела отказаться — еще чего, глупости какие, — но все улыбались и ожидающе смотрели на нее.
— Ну вы тоже угощайтесь, — смущенно, но величественно пригласила она и взяла ягодку.
Бархатный свежий вкус льдисто и солнечно объял рот, Бейра изумленно вскинула брови. Вкус был смутно знакомый, он что-то напоминал, что-то важное, какое-то воспоминание, из детства, которого не было или сна, которые ей не снились.
— М, как концентрированное настроение, — сказал Ишан, логист.
— Да, — улыбнулась Бейра, — именно так.
— Ой, Бейрочка Сиверовна, как я рада, — Ксу подошла со спины и обняла женщину, — так хотела вас порадовать. Вообще, хотела на Новый год подарить, но не удержалась! А то вы все трудитесь, трудитесь, как пчелка, а зимой ведь и пчелы отдыхают. Я на Новый год еще что-нибудь придумаю!
Снегурочка рассмеялась.
Бейра неловко накрыла ладонью обнимающую руку Ксу. Она до сих пор чувствовала себя как дикарь или динозавр, которого привезли из ледяного леса в незнакомую цивилизацию, но такую развитую, что даже ей хватало ума понять, насколько умны и интеллигентны были жители этого странного мира. Зачем она только пришла сюда, иногда грустно думала она, ей здесь не место, но весь мир на эти мысли словно гаркал, что ей здесь место. С момента, как она вложила свою ладонь в протянутую руку, эта рука словно не отпускала, держа и перехватывая ее ладонь миллионами рук постоянно протянутыми к ней, не давая остаться одинокой, хотя в любой момент она могла позволить себе остаться одной. Странный мир был как дерево, единое дерево, где все веточки и листья, и цветы, и плоды, работали друг для друга как для себя. Отбиваться — значило пятиться назад, как рак, запертый в своей раковине.
Она не любила раков.

Кошачий уют

— Красиво как, — Ксу села прямо на снег.
Солнце заливало светом заснеженный лес, на некоторых деревьях застыли золотые кроны, не ушедшие за осенью. Сосны покрывали горы зеленым ковром, поэтому зима тут была не серебристо-белой, а яркой — зеленой, синей, золотой.
Работники горснаба Вечность расселись на поляне, Яс достал костер и включил его. Снегурочки расстелили скатерть-самобранку, ветры и духи зимы расчистили поляну.
Бейра осмотрелась, и холодный снежный лес тут были уютным, и казалось, этот уют простирается куда ни глянь, во все стороны. Она смотрела на следы, оставленные жителями на снежном покрывале — какая-то мышка, кто-то крупнее, и Бейре показалось, почему-то грустнее, наверное, какой-то такой же динозавр, как она. Облака в синем небе плыли, как корабли, рядом по-кошачьи уютно щурилась Ксу. Буран набрал хвороста и каких-то палочек, чтобы кидать в огонь — он, послушная технология, не погас бы и так, но хворост было жечь приятно, и сейчас стоял оперевшись на одну, как на трость.
— Тертый сыр взяли? — спросил Камиль, ветер-курьер.
Одна из снегурочек угукнула. Камиль довольно улыбнулся и заиграл что-то ласковое на струнах солнца.

Хомячковый аппетит

— Слышали, Харон привез команду строителей, будут строить на море копию Атлантиды, — сказал Искр.
— Нет, да, — нестройно ответили коллеги, жуя горячую выпечку. Ни чай, ни булки не стыли в снежном лесу, а холод не был помехой сказочным сотрудникам, среди них сейчас не было ни одного человека, но если бы и был, то и ему бы не был страшен холод, и он бы наравне со стихиями мог наслаждаться пикником.
— Красиво будет, парк динозавров построили, переговоры по Содружеству с Аидом идут. Как же там красиво, ребята, я видела трансляцию, — восхищенно отозвалась Ксу.
— А я была на выставке героев, — отозвалась другая снегурочка Снежана, — там защищенные проломы, но можно прямо в прямом эфире посмотреть, что делается героического в соседних мирах, которым еще рано в Содружество, они нас не видят, а мы их видим. Я там чуть не растаяла, вся на слезы перевелась, так мне их всех жалко было!
— А себя раньше не жалко? — спросила царевна-лягушка, старший снабженец горснаба Вечность.
— И себя жалко, конечно, — искристо рассмеялась Снежана, став похожей на Ксу, как родная сестра.
И вдруг стала серьезной.
— Почему они так живут? Почему мы так жили?
— Потому что у правителей наших был хомячковый аппетит, — резко сказал Яс, — а это всегда падение жизни.
Словно из ниоткуда вылетела огромная яркая бабочка.
— Ого, а это еще что? — напряженно пробормотал Яс.
— Как ей не холодно, бедной, — улыбнулся Буран.
— Она, похоже, неживая, — Яс приморозил бабочку и та упала ему в раскрытую ладонь, — это из Темного леса. Шпионка.

Бутылка воды

Кай и Герда шли по украшенным к Новому году улицам Даринска.
— Ты знаешь, я осмелилась все-таки, прочитала несколько сказок про нас. Полночи не спала, читала! Столько столетий люди хотели знать про нас, — сказала Герда.
Кай дернул уголком губ. Он тоже читал вариации их истории. Все лживые. Особенно первая. Вернее, самая популярная. Автора, чью фамилию они теперь носили. Так было проще для всех, а им было все равно. Хотя у них были свои фамилии и свои отчества. И автор вовсе не был ни отцом, ни создателем. Автор был только указателем к их миру, может, ключом, который открыл дверь, услышав или увидев, для остальных, в их мир.
— Представляешь, столько времени им не давало покоя, что с нами случилось, — говорила Герда, — чего только ни придумывали!
— Представляю, — усмехнулся Кай, глядя как у стены башни робот набирает код на панели, чтобы взять бутылку воды и полить цветок, который он бережно держал в руках.
— Что они только ни предполагали, все варианты отношений перебрали! — покачала головой Герда. — кроме правды.
— Правда не нуждается во лжи, чтобы жить, это ложь нуждается во лжи, для этого. В правде нет лишних мест, а ложь позволяет влезать в чужие истории. Как бы они напредставляли столько всего, если бы чувствовали, что все в истории правда? Когда слышишь правду — возразить нечего. Придумать тоже нечего. Все сказано. А когда врут, то каждый может подумать — и мне тоже тогда можно врать.
Кай говорил негромко и уверенно, видимо, думал об этом когда-то и теперь делился уже ясно оформленными мыслями.

Дешевый подарок

— Ну ты попробуй, подбери какие-нибудь дешевенькие подарочки, кто там будет взвешивать, — сказал гриб.
Его собеседник в костюме Деда Мороза рассмеялся и спрятал щупальце под рукавицу.
— Просто дождись когда пролом откроется и прыгай! — учил гриб.
«Дед мороз» огляделся, кроме оленя никого не было на улице. Здесь тоже готовились к Новому году.
— Значит, иду по указателю, вхожу в башню, вижу знак, открывается дверь, я прыгаю? — кивнул «Дед мороз».
— Да. В том мире я не уверен, что смогу разговаривать, поэтому дальше тебе придется справляться самому.

Дорогая любовь

— Подожди, я отвечу, это по работе, — улыбнулся Кай и включил связь.
Герда легко улыбнулась и посмотрела на остывающий кофе Кая. Он всегда заказывал горячий кофе, но пил его холодным. Говорил, что остывший холоднее, чем если заказать изначально холодный. Он любил холод.
Как будто не все осколки ядовитого зеркала вытекли из глаз Кая. Иногда Герде так казалось, непонятно почему, это был все тот же Кай, но иногда, иногда казалось, что время там, во дворце Снежной Королевы не прошло бесследно. Иногда вдруг в зеленых глазах Кая сверкал серебристый лед или это был все-таки кусочек зеркала. Всегда, когда Герда думала об этом, ей становилось тревожно. Прошлое иногда сжимало оковы, звуком далекой флейты напоминало о себе.
А вокруг них веселились счастливые люди, которых ничего не тревожило. Вернее, тревожило, конечно, как лучше сделать свою работу, как сделать жизнь их мира еще лучше, но это были светлые тревоги, прозрачные. Не как у тех, кто пришел сюда из других миров.
У пришедших словно в кармане (или, точнее, в сердце) была склянка с ядом, из которой они иногда делали глоток, который мешал им радоваться жизни, тень прошлого тащилась за ними словно отдельное живое существо, которое говорило им, что они не заслужили быть здесь, не заслужили той дорогой любви пригласившего их сюда.
Кай выключил связь и улыбнулся Герде. Его, похоже, прошлое не тяготило.
Словно обещание Снежной королевы исполнилось. Потому что Кай вернулся к ней потом. И сложил Вечность для нее. И стал сам себе господином, и получил весь мир и новые коньки в придачу. Не она исполняла свое обещание, но оно все равно исполнилось.

Преданный покупатель

— Бейрочка Сиверовна, здравствуйте, — улыбнулся снеговик, входя в ее кабинет.
— Здравствуйте, что-то не так?
— О, нет-нет, все отлично, наряжаемся, все получили в полном объеме, корабли отправлены и по морям, и по небу, и на север, и в прошлое, к динозаврам, нашим ученым, и на юга, к солнцу, и в далекий космос, через туннели. Тут вот письмо олени с севера привезли. Письмо наше, сказочное. Написано — Снежной королеве. Стало быть, вам, Бейра Сиверовна.
Снеговик положил конверт на стол.
Женщина взяла конверт в руки, осмотрела смоляную печать.
— Да, — протянул снеговик, — от них, паршивцев, от троллей. Я ведь у Деда Мороза служил, читал письма, так что извините, Бейрочка Сиверовна, не хотел читать, да что делать, специальность у меня такая, знать, что в письмах написано. Я потому и передавать не стал, сам зашел. Уж больно мне работать с вами весело и удобно. С тех пор, как вы тут в горснабе, такой порядок, что вся суета эта новогодняя — любо-дорого посмотреть, никакой путаницы и волокиты. Закупаться у вас — одно удовольствие, лучше, чем в сказке!
Женщина собралась переломить печать, но Снеговик ее остановил.
— Не надо, не надо, Бейрочка Сиверовна. Не открывайте, не надо. А вдруг там пыль эта зеркальная. Я так скажу, значит, из школы этой письмо, говорят, мол, значит, их зеркало помогло вам сюда попасть, а значит, и им сюда можно. И, дескать, вы бы могли бы за них словечко тут замолвить. Дальше гадости пишут, но я должен сказать, говорят, что сами-то вы тоже не такой уж сильной идейной подготовки.
Голубые глаза женщины полыхнули ледяным гневом.
— Он лучше знает, кого приглашать сюда, — колко прошипела она.
— Конечно, но тролли-то как там привыкли, привыкли, друг за друга шепнуть, все по блату, все вывернуто, знаете же как у нас в сказках делается, все через ложь, через хитрость и этот… формализм.
Женщина растеряно выдохнула.
— Я вот что думаю, идемте-ка прямо в Комитет. К воронам. Отнесем письмо, я с вами пойду, не оставлю, Бейрочка Сиверовна. А они уж разберутся. И с письмом, и с троллями, и с зеркалами. А там уже как нам выпадет. Все, что мы сделали — известно, так что не отнимут протянутую руку, а, Бейрочка Сиверовна? Идемте, не бойтесь, прямо сейчас и идемте, а?

Люся и Маруся

Снеговик и Снежная королева быстро шли по новогодней улице. Играла музыка, сновали люди, или уже с коробками-подарками, или с сосредоточенными лицами и пустыми руками, думая, чем радовать близких. Носились рассыльные — дроны в небе, Деды Морозы, Снеговики, тролли и эльфы — настоящие и переодетые. Несказочный мир, который оказался самым сказочным отражал сказку, как и зеркало Тролля, только наоборот, все тут выпрямлялось и выравнивалось, все улучшалось, все хорошее — увеличивалось и усиливалось, все дурное умалялось и исправлялось. Во всех живых существах пытались найти лучшее и развить именно это.
Один из Дедов Морозов растеряно озирался, рядом стояли два растерянных оленя.
— Куда же вы меня завезли, Люся и Маруся, — с незлой досадой протянул он.
Олени растеряно озирались.
— Вам помочь? — остановилась Бейра Сиверовна.
— Да, у меня подарок для горснабподарок «Вечность», а что-то я в этой деревеньке веселой запутался совсем.
— Вы правильно попали, можете передать в любое отделение, вот двери, входите и там отдайте, — указала Снежная королева, улыбаясь.
Дед Мороз залюбовался ею. Женщина смутилась и поспешно ушла оттуда.
Снеговик хитро улыбался, поглядывая на нее.

Котлетки, ежики

— Проникновение, — ворон влетела в кафетерий, обернулась девушкой и подошла к столику, где сидели двое мужчин.
— Да видим, котлетки-ежики, — вздохнул статный седой мужчина с обычным белесым взглядом, устремленным в светлое будущее.
Жизнь в светлом настоящем не изменила этот взгляд, он смотрел в будущее, чтобы оно оставалось таким же светлым.
— Тянет их сюда, конечно, как магнитом, обезьянок, — кивнул второй, помоложе, еще не седой, но уже с таким же отстраненным холодным взглядом.
— Отфутболить обратно? — спросила девушка, отбирая у молодого чашку с кофе.
— Мы не можем, — недовольно улыбнулся седой, — если он нашел указатель, у него есть шанс. Пока наблюдаем.
— Но он же озлобленный! И ковер-самолет украл! — сказала девушка.
— Будешь озлобленным, — усмехнулся седой, — это мы для них в хрустальной башне живем, а у них такая карусель, жизнь в сказках не сказка. Может, еще выправится. Вылезет из ямы.

Быстрая еда

— Молодые люди, ищете что-то? — строго спросила Вьюга Морозовна.
Двое парней, которые рассматривали огоньки в сказочной деревеньке, синхронно обернулись к ней.
— Да, у нас направление. Помогать прислали, вот, — один улыбнулся и протянул женщине пластиковый листочек.
— Ага, — женщина уставилась в направление, красивый калейдоскоп усыпляющими заклинаниями закружился на листочке.
Вьюга счастливо улыбнулась.
— Идемте за мной.
И не отрывая взгляда от «направления» пошла по улице. Парни переглянулись и пошли следом.
— А вы сами откуда? — спросила Вьюга.
— А… из сказки, — отозвался один.
— А из какой?
— Чудо-юдо, — отозвался другой.
— Море, значит, видели. Ну, тут свои чудеса — роботы, спутники, телесвязь, электричество, кометы. А самое главное чудо наше, это изобретатели.
— Да слышали, — улыбнулся один из парней.
— Ну что ж, входите, — Вьюга пропустила парней в маленький блок, там стоял один стол с двумя скамьями, — сейчас быстренько поешьте…
Женщина развернула скатерть-самобранку. Парни сглотнули, жадно глядя на изобилие.
— Садитесь, садитесь, руки бы вам помыть, но может, и так можно в этот раз. Я приду скоро, договорюсь только, чтобы вас разместили.
Вьюга вышла за дверь.

— Вот видишь, сработало! Теперь эта тетка нас защищать будет! Мы ей теперь роднее детей! — сказал парень, когда они остались одни.
— Ну ты голова!
— У меня самое сильное заклинание, я ведьме за него путеводный клубок отдал.
Приятель изумленно и одобрительно покачал головой.
Вьюга Морозовна смотрела в окна блока, рядом с ней стоял статный мужчина в черном, держа «направление».
— Вот они, красавцы, с заклинанием счастья ходят, бедолаги тут в лужу сели, конечно, не знают, что у нас свое счастье, другого никакого нам не нужно, — сказала Вьюга, — я подумала, пусть поедят, согреются, сухариков им насыплю в узелок, дорога-то дальняя.
— Ну не такая уж и дальняя, — с укором сказал мужчина, — что вы уж нас за извергов держите… А может, примете, а? Понаблюдаем, вдруг не конченные. Указатель-то они нашли.
— Да ну товарищ Воронов, Хугин Натуриннович, ну кто с ними возиться-то будет перед Новым Годом, дел и невпроворот! Бейра Сиверовна и так зашивается! У нас предприятие точной отчетности, эти нагадят, индекс радости не выполним, и что потом делать? Как исправлять? В институт Времени давать запрос? Отведите их куда-нибудь, где потише! Не знаю, к Бабе-яге. В музей какой-нибудь, в театр… О, вот, самое то, в театр, под руководство товарища Лористана. Там они безобразничать не будут.
Мужчина вздохнул, вроде как сокрушенно, но согласно.
— Ты, Вьюга Морозовна, мертвого уговоришь! Ладно, заберу у тебя этих оболтусов.
— Спасибо Хугин Натуриннович! — бросилась Вьюга на шею к мужчине.
А он не стал ее отстранять, бережно приобняв.

Белые хлопья

— Давайте пройдемся, не возражаете? — поднялся Аквилон.
Бейра помотала головой.
Аквилон открыл дверь в кабинете, подождал Бейру и шагнул вместе с ней в заснеженный лес. Вероятно тут только что прошел снег, белые хлопья пушисто лежали деревьях, белое море простиралось до горизонта, олени и тяни-толкаи с дружелюбным любопытством, без страха, смотрели на появившихся людей. Или тех, кто выглядел как люди.
— Тебе придется рассказать свою историю, — перешел на ты Аквилон.
— Да нет никакой истории, — вздохнула Бейра.
Аквилон терпеливо ждал, ведя женщину мимо избушек, где уютно светились окна, отражая солнце, а из труб шел дым.
— Ну хорошо, как ты оказалась в Сказке? У меня мозаика не складывается. Ты словно в той сказке лишняя.
— Я везде лишняя, — невольно сказала Бейра и осеклась.
— Где еще? — цепко спросил Аквилон.
Бейра покачала головой.
— Я и тут себя чувствую мамонтом, который должен был вымереть давным-давно.
Аквилон холодно и искристо рассмеялся.
— Ну, я постарше тебя буду, но вымирать не собираюсь.
— Мне кажется, что вот-вот придет какое-то такое письмо, пусть не это, но подобное, и ты, или такой как ты, мне скажешь: извините, ошибка произошла. Поэтому я живу, работаю, но как будто я тут временно, — Бейра тоже перешла на ты.
— Это ты зря, — улыбнулся Аквилон, — тебя же лично пригласили.
Бейра вдруг ойкнула и остановилась. Аквилон тоже остановился, готовый поддержать, помочь, посочувствовать.
— Я вспомнила! Как вспышка! Я летела, по лесу, как обычно, возвращалась к себе во дворец, вдруг вокруг закружилась вьюга. Это были осколки зеркала Тролля. Это я потом поняла, а тогда я подумала, что это просто вьюга. Я полюбовалась и полетела дальше. А когда вернулась во дворец, он был уже совсем другим. В нем были мои подданные, какие-то уродливые снежинки, все незнакомые, но они обращались со мной как с королевой. Я сначала так испугалась.
Аквилон посмотрел своим белесым взглядом, как у всех комитетчиков, в свое светлое будущее, как будто пытался в нем увидеть прошлое Снежной королевы.
— Продолжай, — не отводя взгляда от будущего, попросил он.

Пёстрые перчатки

— Товарищ Лористан, к вам тут пополнение. Из самых… в общем, как вы любите, — улыбнулся Воронов.
Стефан Лористан рассматривал какую-то картину на стене, услышав голос комитетчика он повернулся и тоже улыбнулся.
Оба парня съежились, но один быстро взял себя в руки и как можно незаметнее ткнул второго.
Лористан протянул руку комитетчику и тот с видимым удовольствием ее пожал, хотя в этом мире уже давно было не принято это старое приветствие. Показывать ладонь было не нужно, тут было не принято держать в руке кинжал.
— Это… как вас зовут-то? — спросил Воронов.
— Баб… — начал один, не отводя взгляда с прекрасных глаз Лористана.
Неподходящий эпитет для величественного и холодного мужчины, но именно так писали про него в его сказке, именно так пытался первый рассказавший его историю передать его неумолимую и чистую притягательность, приписывая прилагательные — прекрасный, красивый и подобные. А мы согласны, поэтому ничего в таком описании менять не будем. Да и вы бы согласились, если бы его увидели.
Но второй ткнул его снова.
— Это Лагрис, а я Пармон, — улыбнулся он.
И с ужасом почувствовал, как это было фальшиво.
— Я — Стефан Лористан. Директор театра «Синяя флейта». — голос у него был мягко-сияющий.
— У нас направление, мы из Сказки, — сказал «Лагрис».
— Из какой? — спросил Лористан.
Воронов отступил в тень и словно исчез.
— Из… Что было в лесу, это французские народные, — сказал «Пармон».
— Хорошо, расскажете потом, я люблю сказки, которых еще не знаю, пока вон, помогите ребятам разобрать коробки с подарками. Вечером спектакль, придут дети, нужно, чтобы каждый получил подарок.
Лористан кивнул на внутреннее окно-дверь, ведущую в холл, где работники театра, опьяненные от счастливого веселья, устраивали яркую пирамиду из подарков на фоне украшенной елки и камина.
Парни послушно прошли в холл. Их приняли с улыбками, протянули пестрые перчатки, которые были у всех работников, и втянули в работу.
Воронов выступил из тени.
— Зачем они тут? Почему они врут? — строго и невозмутимо спросил Лористан.
— Не знаем пока. Они пришли в горснаб, с поддельным направлением, пытались зачаровать работницу. Это отъявленные злодеи — Бабет и Монпарнас. Но они нашли указатель. Значит, у них есть шанс. Они о нем просто не знают. Последний раз, когда я их видел, они были в темнице и их должны были бросить в колодец. Но они смогли выбраться из клетки.
— Хорошо, — с интересом посмотрел на них Лористан, — я за ними пригляжу.
— Спасибо, — Воронов коснулся плеча мужчины.
— Совершенно не за что, совершенно, — Лористан коснулся пальцами пальцев комитетчика, похожих на воронью лапу.

Розовый мишка

Герда смотрела в окно, 112 этаж, окно во всю стену. Его можно открывать. Ветер не снесет, послушный воле человека, он работает, как и все, на благо, а не во вред. Уже стемнело и Даринск празднично сверкал огнями. Герда уютно устроилась в кресле и задумалась о Кае, но мысли перешли на работу. Какие глупые у нее подопечные, как дикари, они словно утлая лодочка рядом с лайнером, пытаются отстоять свое право динозавра — вымереть, как ненужный элемент для развивающейся жизни. Каким ярким болидом в ее жизни стало приглашение домой, в мир-подарок, где можно не оглядываться на тени прошлого. Она посмотрела на игрушку на спинке дивана — розовый мягкий мишка. Кай подарил, без повода, просто так. А ведь она тоже имеет полное моральное право ему позвонить. Просто так.

Мягкая змейка

— Бейра Сиверовна, здравствуй! — радостно и морозно поздоровался Аквилон.
Женщина обернулась и тоже улыбнулась.
— Совсем не ожидала тебя тут увидеть, Аквилон Астреевич.
Они смотрели друг на друга в портал. Бейра стояла в Даринске, где искрилась предновогодняя зима, а Аквилон — в лете, в соседнем мире, куда Бейра отгружала подарки и сейчас с начальницей отдела такого же горснаба, лесной феей Шамалой, сверяла распределительный список.
— Действительно, неожиданно, — согласился мужчина, — но я тут дела закончил, так что я сейчас к тебе, хорошо?
— Давай, — кивнула Бейра и мужчина рассыпавшись искристыми льдинками собрался снова рядом с ней.
— Нос как-нибудь потеряешь, безголовый, — улыбнулась Бейра.
— Да как-нибудь не потеряю уж, — улыбнулся Аквилон — одновременно уверенно и смущенно.
— Иди в кабинет, там подожди, — Бейра повернулась к фее и легко величественно кивнув, вернулась к списку.
Но комитетчик остался на месте, любуясь работой женщин. Как интересно получилось, прямо игра судьбы какая-то. Бейра не знала, да и откуда бы, что сестра феи, с которой она сейчас работала, закончила Школу троллей. Из лесного шалаша вышел юный эльф, увидел Бейру и в зеленых глазах гибкой змейкой шевельнулось возмущение. И про него Аквилон уже знал. Его не приглашали, но он нашел указатель. И теперь жил с Шамалой. И имел личные счеты с Бейрой. Давным-давно, задолго до Кая, он пытался сложить из осколков льда слово Вечность для Снежной королевы.

Уверенный лось

— М, что это? — Аквилон облизнул ложечку.
— Варенье из снеженики. Говорят, Электроник сделал. Вот, мне принесли, а я варенье сделала.
— Очень вкусно.
— Мне тоже нравится. Я песенку-то такую не знала, конечно, она местная, потом уже послушала. Смешная.
Аквилон улыбнулся, глядя на Снежную королеву. Северному ветру было уютно и по-домашнему в кабинете начальницы горснаба. Хотя кабинет у нее был совсем не величественный, обычная комнатка, ящики с особыми штучными подарками, шкаф, забитый документами, стол у окна, два стула, стол-рабочая поверхность, там же поднос с чайником и стакан с ложками-вилками. Кабинет был больше похож на кабинет кладовщика. Но как же ему тут было уютно!
— Аквилон Астреевич, я тебя спросить хотела, что с письмом-то тем?
— Работаем, Бейра Сиверовна, — снова улыбнулся Аквилон, — но тебе беспокоиться не о чем. Живи, работай, готовься к праздникам. Ты, кстати, Новый год где будешь праздновать?
— Да здесь, наверное, где еще? — растерялась Снежная королева и на белой коже проступил румянец.
— Я хочу тебя пригласить на Новый год.
— В Комитет? — изумилась Бейра.
— Ну почему в Комитет, домой. Я бы тоже на работе встречал, с коллегами, но если ты согласишься, то встретим вдвоем. А потом навестим и твоих, и моих.
Бейра ненужно переставила вазочку с вареньем.
— А ты где живешь?
— Через портал, там, над облаками, дом, подходящий для стихий, чтобы мы людям не мешали, а они нам. Недалеко от меня там живет и громовержец, но он тихий сосед, старик любит посидеть у фонтана или камина, любит охоту, ну не как дикарь, конечно, фотоохоту, выслеживает каких-нибудь самоуверенных лосей и фотографирует, для газет. Еще рядом Ничто живет, работает в Институте Космоса, помогает с черными дырами, — мирно и успокаивающе рассказывал Аквилон.

Забавный лис

— Ишь ты, устроились, — человек в костюме Деда Мороза устроился на краю озера с утками.
Его тощий приятель сел рядом, вытянул ноги и вздохнул.
— Да, хорошо, вот тут бы грибную полянку еще.
— А хорошо, что ты тут говорить можешь, а, Гриб? — рассмеялся «Дед Мороз»
— Ага, только ты меня называй как-нибудь иначе. На всякий случай, — тощий помахал какому-то малышу рукой и улыбнулся.
Малыш улыбнулся в ответ и что-то сказал отцу.
Приятели сидели под силовым полем, в оазисе весны, таких в Даринске было несколько. Сюда приходили жители отдохнуть, поплавать в озере, покататься на лодках, за пределами поля искрилась красавица-зима, а тут улыбалась весна.
Эльф подошел к ним.
— Привет, принесли?
— Принесли, — ухмыльнулся Дед Мороз, — и достал из кармана коробочку.
— Прекрасно, — эльф спрятал коробочку в карман, — теперь дело пойдет, не трусьте, я скажу, что вы мои дальние родственники, похлопочу о вас.
— Только побыстрее, — отозвался тощий, — у меня маска совсем высохла и колется.
— Потерпишь, — отозвался эльф презрительно, — решали там как черепахи, гожусь я или не гожусь. Все подсматривали, да подглядывали.
— Ну слушай, не мы лично решение принимали. А хозяин! — сказал Дед Мороз, — сыпануть бы прямо сейчас в люк, а?
Дед Мороз захихикал.
— Вот бы они забегали!
— Ага, и сразу бы вас вычислили. Все, забудьте. Я сам с вами свяжусь.
— Шип? — раздался мужской удивленный голос и к ним подошел лис-оборотень. — Ты тут, хорошо как, у меня как раз письмо для Шамалы.
Эльф широко улыбнулся.
— Рефур! Рад тебя видеть.
Лис цепко посмотрел на «Деда Мороза» и его приятеля.
— А это твои друзья?
— О, нет, просто гости Даринска, спрашивали, где главная площадь, — сказал эльф.
— Мы из Лапландии, сказочной, — улыбнулся Гриб.
Из Сказок приходили многие, так что всегда можно было сослаться на Сказку. Кто их все знает-то?
— Ну и как нам у вас?
— О, замечательно!
— Лучший город!
Лис покивал, обнял вдруг каждого, отдал Шипу письмо и быстро ушел.
— Забавный какой, — усмехнулся Дед Мороз.
— Да уж, обхохочешься, — сказал Шип, — он водится с комитетчиками.

Пушистый хвост

— Явился, — Аквилон вышел из-за стола и шагнул навстречу статному худому мужчине. Они приветственно обнялись, Аквилон вернулся за стол, а гость расслабленно опустился в кресло для гостей.
— Да, теперь все закончено.
— Ну, расскажи что-нибудь.
— Да ну тебя, я три дня, думаешь, отсыпался? Отчет с меня снимали, расклевали до костей! А теперь я еще и тебе расскажи, — возмутился Серый волк.
Аквилон рассмеялся, достал два бокала и налил туда искрящейся жидкости.
— Живая вода? — принюхался волк настороженно и улыбнулся, поднимая свой, — это я люблю.
— Да, — отпил Аквилон.
— За морем, под синей звездой, змеиный источник живой, — задумчиво продекламировал часть заклинания Серый волк и в пару глотков осушил бокал.
Почувствовал как живая сила растекается по сущности и довольно улыбнулся.
— Вот, я снова готов к труду и обороне.
— Отдохни, после Нового года полетишь с новым заданием, — махнул рукой Аквилон.
— Да что мне Новый год этот, — отмахнулся Серый волк. — сам-то тоже тут сидеть будешь?
— А вот и не правда твоя, — весело отозвался Аквилон.
— Командировка, что ли? — усмехнулся волк.
— Нет, буду встречать с женщиной, Ульфур.
Волк рассмеялся недоверчиво.
— С какой еще женщиной? Задание какое-то?
Аквилон помотал головой. Волк изящно подался к мужчине.
— Ну-ка, рассказывай, перед кем это ты хвост распушил.
— Это у тебя хвост, чтобы его распушать, — весело одернул товарища Аквилон.

Любопытный нос

— Бейра, здравствуй, — Кай взял руки Снежной королевы в свои и улыбнулся. Он пах морозом и новым годом.
— Здравствуй, Кай, проходи, — Бейра высвободилась и отошла, пропуская молодого мужчину к столу. Кай подошел и увидел за столом незнакомого мужчину. Комитетчик, сразу определил он, не просто по холодному, но по узнаваемо отстраненному взгляду.
— Здравствуйте, — настороженно поздоровался он.
— Здравствуй, Кай, я — Аквилон Астреевич, — кивнул мужчина.
— Садись, садись, — улыбнулась Каю Бейра.
Кай достал контейнер со снеженикой и поставил на стол, садясь.
— Спасибо, мой хороший, — улыбнулась Бейра, — чай будешь?
Кай кивнул и уставился на Аквилона, безошибочно определяя в нем соперника.
— Буду, — рублено сказал Кай, не сводя взгляда с мужчины.
Комитетчик чувствовал себя свободно, похоже, мальчишка его никак не стеснял.
Бейра наполнила чашку ароматным ореховым чаем, поставила перед Каем, налила себе и жестом предложила Аквилону. Мужчина величественно и тепло кивнул.
— А что у Комитета какие-то вопросы? — спросил Кай настороженно, ожидая, что комитетчик, скажет, чтобы не совал любопытный нос куда не следует, и приготовившись парировать.
— Нет, я с личным интересом к Бейре Сиверовне, — льдисто и остро улыбнулся Аквилон. — Не переживай за свою приемную мать, она в безопасности.
Кай дернулся.
— Бейра мне не мать, у нас другие отношения.
— Да? А я читал, что…
— Сказка лживая, — перебил Кай.
— Ну хорошо, извини. Но мозаику-то ты сложил?
— Сложил. Дважды. Как полагается. Один раз изо льда, другой из осколков зеркала.
— Молодец, такая сказка мне нравится больше.
— Только это уже не сказка.
— Судьба, да, — и Аквилон тепло и холодно — как-то он так умел, — посмотрел на Снежную королеву.

Длинные усы

— Оп-па, а кто это у нас? — Серый волк застыл перед существом в короне, принюхался, пошевелив длинными усами.
— Я — царь! — испуганное существо помахало скипетром.
Волк принял человеческую форму и щелкнул тумблером, закрывая портал.
— Понятно, из какой страны, давай провожу домой.
— Не надо домой, — воровато осмотрелось существо, — там… бунт.
— Как ты портал нашел?
— Я… я не знаю, я шел по подземному ходу, под фонтаном, должен был выйти на черепаший берег, а вышел тут.
Форма существа становилась все плотнее, и вот, перед волком стоял уже гуманоид, привлекательный, достаточно молодой. Обычный царь из сказки.
— Ладно, — улыбнулся волк и сел на срезанный конус, — рассказывай, откуда ты. Подумаем, что с тобой дальше делать.
— А… а где я? — осмотрелся царь.
— В другом мире. Владелец этого мира перед Новым годом устроил новогоднее чудо. Теперь портал открывается в случайных мирах, и любой житель может оказаться тут. Ну… не любой, конечно, все-таки, найти указатель или портал может тот, у кого в душе осталось что-то человеческое. У кого есть шанс зажить светло и светить другим. Ну вот, а я, скажем так, патруль. Проверяющий. А возможно, портал находят такие злодеи, что в рамках новогоднего чуда наш правитель решил просто избавить тот мир ото зла. И тогда такого злодея нужно будет отправить… на перевоспитание.
Царь задумался.
— Что у тебя за бунт? Народ восстал? — спросил волк.
— Да какой народ, — скривился король, — обычный дворцовый заговор.
— А, бездельники разругались, понятно, — вздохнул волк, — ладно, пойдем потихоньку, а ты пока рассказывай про свой мир. И давай без фокусов, тут все сильнее тебя. И в любой момент я могу тебя отправить туда, откуда ты пришел.
— Да понял я уже, — король нервно дернулся, словно отряхнулся, — мы к правителю идем вашему?
— Ишь ты, нет, в гостиницу для таких гостей. Ты слишком никто, чтобы с нашим правителем встречаться. Тех, кого он хочет видеть лично, он лично приглашает. Тебе и так подарок с небес свалился, раз ты здесь.
— Да уж, подарок, — пробормотал царь.
— Зовут-то тебя как?
— Сигтрюгг.
— А меня Сергей.
— Хм, похоже, словно так же как меня, но на твоем языке, — улыбнулся король.

Черепашковая кошка

Рефур сощурился, волшебный закат над Даринском заливал красками небо во все стороны. Лис подождал немного, вздохнул и нажал невидимый рычаг вниз и в сторону. И тут же исчез. По коридорам Комитета туда-сюда сновали агенты, трехцветные кошки, люди, ксеноморфы. Рефур постучал в одну из дверей и сразу вошел.
Аквилон поднялся ему навстречу.
— Здравствуй, Рефур, что-то случилось?
Друзья обнялись и лис упал в кресло, Аквилон вернулся на место.
— Случилось, — серьезно сказал лис и бросил на стол папку с досье.
Аквилон углубился в бумаги, после прочтения он серьезно посмотрел мимо лиса.
— Значит, они надеются сюда пронести осколки зеркала Тролля?
— Уже пронесли. Но я не знаю, где они хотят их рассыпать, — Рефур поиграл с пирамидкой на столе Аквилона.
Северный ветер подошел к окну и посмотрел на расстилающийся под облаками Даринск.
— Я не боюсь за местных, у них, считай, алмазный днк. А вот гости… они же только-только из своих диких чумов вышли, — с досадой проговорил Аквилон. — Рановато их испытывать, рановато с такой обратной лупой к ним. Испытание — дело хорошее, но не время. Новый год еще…
Рефур пожал плечами.
— Ты знаешь выход. Давай их локализуем в подпространство.
Аквилон задумчиво покивал.

Веселое трио

— О, вернулся, — радостно улыбнулся красивый мужчина, зеленые глаза его горели, как изумруды.
Серый волк обнял друга.
— Здравствуй, Залтис, — волк прошел в комнату и упал на кровать. Общежитие для комитетчиков было роднее выделенных домов. Жить компанией оказалось веселее и уютнее.
Королевский змей схватил на лету коробку, перевязанную лентой, которую волк швырнул ему. Он быстро открыл коробку и выдохнул улыбку.
— Серый, где ты это достал?
— В неведомом царстве, понятно, где еще? — пожал плечами волк и оперся на локти.
Залтис достал фигурку маяка из коробки.
— Разгоняет любую тень, указывает любую дорогу, — улыбнулся волк.
— Слушай, спасибо, — присвистнул Залтис.
В комнату вошел Рефур.
— О, вы тут, что это? — лис сдвинул солнечные очки на макушку и забрал маяк у Залтиса.
— Маяк, тот самый, путеводный.
— Серый принес?
— Угу, — довольно ухмыльнулся змей.
Рефур рассматривал маяк.
— А у нас гости хотят испортить Новый год, — не выпуская фигурку сказал Рефур.
— Я скоро взвою от его доброты. Может, можно было хотя бы на Новый год всю эту живность не тащить сюда, — вздохнул Серый волк.
— Но подожди, нас-то когда-то сюда так же притащили, — улыбнулся Рефур.
— Мы — это другое, — рассмеялся Змей, — мы — всегда тут жили. Нас позвали просто интегрироваться. А эти… у меня забрало просто падает от них иногда.
— Это да, есть такое, — вздохнул лис, — ну что, давайте чайку выпьем и пойдем усмирять малышей? Пойдете со мной?
— Только пришел, пошел пробежаться по лесу — у портала — король. Только его отвел — теперь опять кого-то усмирять… слушайте, на задании больше отдыхаешь! Там, по крайней мере, одно дело! — вздохнул Серый.
Друзья рассмеялись.
— Конечно, пойдем, рассказывай, — улыбнулся Волк, устанавливая стол со скатертью-самобранкой.

Кабачковый салат

— Шип! Ну иди уже! — позвала Шимала.
— Да, милая, сейчас! — ласково отозвался эльф, швыряя на камни осколки. Беззвучно сверкнула молния и на камнях появились два кота — черный и белый.
— Я сделала твой любимый кабачковый салат! — крикнула фея.
— Уже спешу! Сейчас, последние ветки поправлю! — крикнул Шип.
— Ну вот… котят все любят, — пробормотал эльф.
Расчет был верным, котят обязательно кто-нибудь подберет, а уж сколько человек до них дотянется, чтобы хотя бы погладить. К милым котятам ведь всех тянет, как магнитом. И уж точно никто не обидится на котят, если те оставят маленькие царапинки. И уж точно никто с лупой эти царапинки разглядывать не станет. Ничего, будет вам подарочек на Новый год, люди с алмазными сердцами. Это будет как взрыв! И вот тогда эльфы снова станут благородной и высшей расой. Все равны, это же надо такое придумать!
Шип, насвистывая, пошел домой.

Новый год

Небо светилось от сверкающих молний, которые складывались в световое шоу, громовержец веселился не жалея сил. С неба, не только в Даринске, но по всему миру, спускались сверкающие парашюты с подарками, тени от них кружевными снежинками искрились на снегу, начали бить главные часы, и все знали, чувствовали, что владелец мира сейчас с ними, смотрит на них и видит сердце каждого, кого он позвал сюда.
Харон и Акен чокнулись хрустальными бокалами с шампанским.
Дед Морозы стучали волшебными посохами, раскрашивая мир чудесами.
— С Новым годом, — улыбнулся Аквилон, наклоняя к ней бокал.
— С Новым годом, — улыбнулась Бейра, касаясь сияющим стеклом бокала мужчины.
— С Новым годом, — сказал в окно Кай, касаясь ладонью покрытого узорами стекла.
— С Новым годом, — отозвалась Герда.
Злодеи тоже ждали, когда сработает их троянский конь, поэтому сейчас они тоже радовались Новому году и своей скорой победе, которой не суждено было наступить.

Выбор

— Куда прешь! Ну стой! — крикнул снеговик, стукнув посохом.
Сани остановились, не в силах ослушаться воли приказа посоха. Северо-западный ветер с яростью подался к снеговику. Колючие глаза вперились в глазки-угольки Снеговика.
— Ты что? — прошипел он.
— Видишь — знак, — указал Снеговик, — теперь не ниже километра над землей.
— Знак? — рассмеялся Скирон, посмотрел на знак, замораживая его и взглядом ломая его на осколки. — Видишь? Нет никакого знака.
Свита ледяных элементалей, которая мчалась за санями, расхохоталась.
Знак сверкнул голубым и вернулся на место. Ветер усмехнулся, почти весело и снова отправил волну ледяного студа на знак. Но теперь тщетно, словно Скирон ничего не сделал. Снеговик восхищенно и тепло смотрел на знак.
— Вот. Теперь так.
— Я. Тут. Езжу. Тысячи. Лет. — сказал Ветер, — кто посмел мне мешать?!
— Он, — негромко сказал Снеговик. — Люди жалуются. Всегда жаловались, что ты пролетаешь, все ломаешь, все рушишь.
— А этим твоим людям обязательно строить свои лачуги у меня на пути? Не я к их домам пришел, они с домами на мой путь. Почему я-то злодей?
— А чего тебе по небу не летается, а? А? — спросил Снеговик.
— Прав ты, Скирон, — холодно и искристо улыбнулся появившийся мужчина. Величественный, тоже весь ледяной.
— Аквилон? — удивился Скирон.
— Он самый. Ну здравствуй.
— Что-то одежда на тебе чудная, ты с людьми, что ли, спутался? Я слышал что-то, какие-то там у мелюзги опять перемены.
— Да. Перемены. Ну так вот. Смотри, у мира новый хозяин.
Скирон расхохотался.
— Кто на этот раз, царь? Бог?
— Да нет, настоящий.
— Надо же. — Скирон скривился посмотрев на украшенный забор и дернул гирлянду, разорвав ее. Гирлянда мигнула, погасла, а потом словно живая срослась и снова загорелась.
Скирон рванул ее еще раз, но гирлянда не порвалась на этот раз.
— Это на его силе, не пытайся, — махнул рукой Аквилон.
Ветер мотнул головой.
— Что ж…
— Вариантов несколько, — сказал Аквилон, — стихии теперь не мешают ни друг другу, ни людям, поэтому если хочешь, оставайся, работа та же, только почище и врагов нет, так, по незнанию разве кто. Но личные буйства только там, где никому не мешаешь. Поэтому свой путь прокладывай теперь поверху. Или переходи в другой мир, без хозяина, там пакости, как привык.
— Пакости… — передразнил Скирон. — Посмотреть-то на вашего хозяина можно? Или важничает сильно?
Аквилон рассмеялся.
— Не сильно, пойдем провожу.
— Аквилон Астреевич, а эти! — окликнул Снеговик, с опаской глядя на ухмыляющихся элементалей.
— Замрите, — приказал Скирон, не оглядываясь и нечисть замерла гротескной скульптурой.
— Снежик Колядович, спасибо, ты иди, мы тут уже разберемся, — как мог тепло сказал Северный ветер.
— Хорошо, Аквилон Австреевич, но я тут, если что, рядом, — Снеговик с недоверием посмотрел на скульптуру злобных элементалей и крепче сжал посох власти.

Вернуться
ДОНАТ

Добавить комментарий

just read