Были на встрече Библиотечного книжного клуба Читателница. Тема
была — Дэвид Линч. Ну, поговорили замечательно, как всегда)))
Ну и вот вам моё, несомненно ценное мнение про Линча, как же вы до сих пор без него жили, я не представляю)))
Ну, с Линчем интересно, мне он как личность нравится, подход его к творчеству нравится, интервью, статьи, мысли… а результат, вот то, что получается на выходе — нет. Скучно и плоско (на мой вкус).
Я смотрю его давно, я люблю арт-хаус, я всегда любил интеллектуалов и когда я попал в их общество, они, конечно, начали советовать Линча. И я, конечно, бегал его смотреть. И всегда это было… ну вот как сказать, поверхностно, никогда мне не хватало глубины в его творчестве. Я и все отсылки вижу, и все попытки пройтись по архетипам, и понимаю эту его идею, что он не историю рассказывает, а пытается подключить переживание, проживание, как бы вовлечение в его истории. Но у меня никогда не «подключалось», если на моей любимой трилогии, которая никогда не допишется, а так и останется дилогией (12 сценариев! 12 сценариев Триер порвал, пытаясь написать третью часть!) — Догвилль–Мандерлей, мне были понятны отсылки, но я аплодировал на поворотах, если на моем любимом фильме всех времен — Begotten Элайаса Мериджа, я был полностью включен в архитипирование, то на Линче я просто тупо смотрел на эти «обрывки веревочек ни на что не годные» и думал: блин, ну нельзя же настолько непрофессионально трясти словарь и надеяться, что авось что-нибудь да попадет. Попытка создать мир Кафки или быть Кафкой от кино мне понятна, но как по мне, она не получилась.
Дэвид Линч — режиссёр, который пытался превратить ужас в художественный метод. Его кино давно дало миру понятие «линчевское» — то самое особое сочетание повседневного и жуткого, при котором знакомый уютный мир внезапно раскрывает пропасть. Линч любит использовать логику сна (ненавижу вот этот бред в кино): нелинейные истории, странные переходы и абсурдные образы. Он оставляет камеры задерживать кадры слишком долго, добавляет шёпот, скрежет и электрический шум, которые превращают банальное в тревожное. Его символы — завесы, лампочки, огонь, двойники — создают собственную азбуку бессознательного.
Американский быт и пасторальные пригороды в его фильмах — это только фасад, под которым ползут насекомые, затаённые страхи и насилие. Он работает с архетипами и крайними контрастами: невинность и порок, свет и мрак, ангел и демон. Линч верит, что искусство должно касаться тайного, и видит кино не столько как рассказ, а как сон, в который зритель входит со своим подсознанием.
Но мне не хватает акцентов, слишком большие пропасти, пробелы, для додумывания. Я не люблю такой схематичный нарратив, где говорит не автор, а пытается заставить говорить зрителя. Может, мне как раз мешает собственное творческое воображение, мол, мужик, ну придумать-то я сам могу, а ты-то мне тогда на кой сдался? Твоя-то творцовость в чём?
Например, ну это редкий пример высокого профессионализма, я, вот так, навскидку, другого и не назову, в Порожденном, Элайас тоже заставляет тебя отвечать, но он профессиональной рукой ведет тебя по архетипам, он нажимает на определенные клавиши, играет определенную и строгую мелодию, отклик идет из определенной «темы» архетипов. Тогда как Линч, как по мне, просто лупит из пушки по воробьям, авось, что-нибудь да отзовется. Из-за этой какофонии псевдо-смыслов, мне скучно.
С другой стороны, я, конечно, понимаю, что мы все эмоциональные наркоманы и в нашем мире принято ценить что угодно, что вызывает эмоции. Просто я не люблю случайные и непоследовательные их всплески, я понимаю, что это случайность, у меня не случается диалога с творцом, потому что он не ведет с тобой диалога, он просто шизофазийно сменяет картинки и смыслы. Объективно — говорить на эти темы нужно, снимать тоже. Субъективно — утомительно.
