Автор: AlbireoMKG

Несу, несу вам журналистику, которую мы заслужили, и исследование одного рода. А все Линка, это она вызвала хтонь из глубин. Говорит, сериал Брагина, наконец, выходит.

Ну мы побежали актеров смотреть, глаз зацепился за статью про Кирилла Зайцева (он такой ментально молоденький, я все смотрю, не братец ли). Называлась она уже странно —

«Художник 2»: Как я перестал рисоваться и вспомнил про атомную бомбу (https://www.kino-teatr.ru/kino/art/serial/8357/ вот ссылка, хотя статью я копирую. Ссылка, потому что я думаю, что вы мне не поверите и решите, что я все выдумал или преувеличиваю. Я бы и сам так подумал.)

Почему там возвратный глагол, удивился я, но потом горе от ума мне подсказало (помните, это я тот человек, который думал, что кг/ам это ерунда, потому что килограмм на время до полудня. Надо же как тонко, восхитился тогда во мне ген кирилласеребренникова (я не знаю, откуда у меня этот ген!), что это такая игра слов и Зайцев будет рассказывать про то, как занимался самолечением от надменности, на съемках сериала Художник. Типа, вспомнил про атомную бомбу, что жизнь коротка, мир хрупкий, давайте беречь друг друга и блабла. Ну и пошел читать статью, конечно, чтобы выявить микропризнаки феб Зайцев или нет. Но обрел иное.

Сама статья, мои примечания будут начинаться с «я:»

Телеканал «Россия» начинает показ второго сезона сериала «Художник». В оригинальном проекте речь шла о криминальной Москве военного времени, когда отдел по борьбе с бандитизмом расследовал серию жестоких убийств и налетов на известных, пусть и в узких околоуголовных кругах, людей, а вышел на целую шпионскую сеть.

я: Известные в околоуголовных кругах люди в Москве военного времени вообще не стремились привлекать к себе внимание отдела по борьбе с бандитизмом. Так что достоверность завязки уже под большим сомнением.

Завязка второго сезона как раз посвящена поиску настоящего предателя Родины —

я: почему «как раз»? При чем тут «как раз»? У Маши (имя — дерзну назвать это так — журналистки) был выбор из трех слов: «как раз» и «коляска», поэтому она решила, что «как раз» уместнее?

уже в поствоенной Москве, где НКГБ и милиция не просто пытаются сохранить спокойствие в отдельно взятой столице, но и во всем мире, особенно когда приходят шифровки про атомное оружие, над которым работают союзники, и советским ученым приходится тоже ускориться в этой гонке вооружений.

я: Помните же этот всем известный факт, когда НКГБ и милиция после Второй мировой сохраняла спокойствие, не только в столице (да почему в столице-то? Почему не во всем СССР? Почему в столице и мире?) во всем мире?

Если первый «Художник» в своей драматургии переходил от частного к общему, точнее от исключительно московской серии убийств, за которой скрывался тот самый таинственный Художник, оставляющий на месте преступления портреты своих жертв, то второй сезон сразу же концентрируется, скорее, на работе комитета госбезопасности, а вовсе не отдела по борьбе с бандитизмом, большинство следователей и оперативников которого погибли как раз в финале первого «Художника».

я: Во-первых, это одно предложение. Во-вторых, Маш, дак они все умерли в первом сезоне, на ком сосредотачиваться авторам второго сезона?

В их числе был и майор Тихон Ефимов в исполнении Андрея Смолякова, место которого во втором сезоне осталось, по всей видимости, вакантным – ОББ теперь просто заведует Геннадий Пульнер (Сергей Газаров), в первом сезоне бывший начальником уголовного розыска. И скромный Мальчик (Филипп Ершов в первом сезоне), которого в продолжении цинично заменили на скромную девочку, благо, не под такой же фамилией, Варю (Соня Присс). И харизматичный капитан Сазонов (Александр Горбатов), который оказался чуть ли не двойным агентом, но подобные сюрпризы он, как выясняется, готов преподнести и в продолжении «Художника».

я: Смерть не повод для харизматичного мужчины не преподносить сюрпризы, да? Ну и я готов сдаться, и не утонуть в… ээ… жидких смыслах, размышляя о том, какие могут быть подобные сюрпризы тому, что кто-то «чуть ли не двойной агент» так чуть ли или не чуть ли? Так двойной или не двойной? И какое может быть у этого подобие?

Единственным оплотом отдела по борьбе с бандитизмом остается теперь сержант Алексей Костенко (Кирилл Зайцев), теперь без немецкой овчарки, но с миллионом подозрений относительно всего происходящего вокруг.

я: Это просто красиво, ядь. Просто красиво.

«без немецкой овчарки, но с миллионом подозрений относительно всего происходящего вокруг.» — просто описывает любую масштабную ситуацию! Я вот, например, в преддверии Дня европейских авторов тоже чувствую себя без немецкой овчарки, но с миллионом подозрений относительно всего происходящего вокруг. А кто нет, собачка, кто нет? Ах да, нет и собачки.

Хотя преступления — и мелкие, и не очень, — все же так или иначе во втором сезоне приводят именно к комитету госбезопасности, где застрелившего предполагаемого предателя в конце оригинального сериала капитана Алексея Рудакова (Виктор Добронравов) повышают до полноценного товарища майора под его реплики о том, как он впечатлен «развалинами Берлина».

я: Я правда считаю, что все это комментировать кощунство. Это сакральная статья. Каждый должен ее читать сам, точно так же, как каждый должен смотреть Порожденного сам. Но я не могу молчать.

Полноценный товарищ майор это как? Это когда в настоящий СССР взяли ментально? Как можно повысить до неполноценного? Как можно повысить до товарища? Почему его повышали до полноценного товарища под реплики? Как это происходило? Вы представляете вообще эту сцену? И одновременно с этим все преступления ведут в КГБ!! Еще «хотя» это… Господи, ну хотя-то тут при чем? Ну хотя бы «хотя» не надо, пощади же читателей, Маша!

Именно Рудаков курировал перевоз ценного научно-технического груза и добычу сведений о создании атомного оружия союзниками. И именно его теперь отправляют наблюдать за группой ученых во главе с Курчатовым (Иван Лакшин), которым в оперативном режиме нужно доработать атомный проект, чтобы не проиграть в этой действительно глобальной битве за безопасность другим державам и так называемым союзникам.

я: Почему в первом предложении они нормальные союзники, а во втором уже так называемые? Когда они переобуться успели?

Слушайте, ну почему Маша не может бить предложения на какие-то осмысленные? Почему у нее такие ненужно и бессмысленно длинные придаточные и вводные предложения?

Параллельно Рудаков сам пытается расшифровать привезенный из-за границы код, где, как выясняется, фигурирует новый двойной агент – Ювель. Но жесткая ирония судьбы в том, что герой Добронравова и попадает в число подозреваемых – и со стороны отдела по борьбе с бандитизмом, и со стороны комитета госбезопасности.

я: Нет, Маш, жестокая ирония судьбы — это ты. В коде фигурирует новый двойной агент. Это как? Откуда вы знаете, что он двойной? Почему двойной? Почему не просто шпион?

Ну и, если вы не потеряли мысль, то не со стороны отдела по борьбе с бандитизмом, а со стороны несчастного героя Зайцева, ну, тот, который без овчарки, но с миллионом подозрений. И неудивительно, скажу я вам.

Второй «Художник» густо населен сюжетными линиями и персонажами.

Я: густо населен сюжетными линиями.

Вся моя язвительность ушла на море. Потому что… ну потому что.

В первом-то до последнего выясняли главного злодея (похоже, кстати, не слишком удачно), потому что претендентов на эту роль была масса. А тут еще и ввели новых героев — бывших фронтовиков во главе с Батей (Константин Лавроненко).

Я: нет, ну действительно, куда это годится? Со старыми не разобрались (подождите, их же убили там в конце кроме этого бедоси без овчарки), а еще новых натащили. И вообще, зачем в детективе так много подозреваемых? Ну один-два. Ну хорошо, пусть три. Ну. Да еще и это ОПГ какая-то из бывших фронтовиков во главе с Батей. Почему во главе? Разве может пул новых героев быть во главе с кем-то? Или это глава фронтовиков? Они группой ходят? У них общая цель есть, раз есть глава? Ну, кроме как смущать и возмущать Машу.

Возглавляемая им организация не только помогает семьям, оставшимся из-за войны без кормильцев, но и ведет практически террористическую деятельность, подкидывая самодельные бомбы то инкассаторам (тут, допустим, финансовые мотивы понятны), то по пути личного расследования Рудакова (тут уже вопросики), то по пути очередного криминального передела собственности, в котором вновь участвует Ливер (Андрей Мерзликин), а еще и приехавшие в столицу Хабар (Федор Лавров) и неожиданно вернувшаяся из-за пределов 101-го километра уголовница Люся (Марина Александрова) с вполне приличным и вращающемся в генеральских кругах мужем (Антон Батырев).

я: Это, пожалуй, любимое мое предложение во всей статье…

Почему «но и», почему «но и», Маш? Ну как ты так обернула противопоставление в последовательность? Ну как у тебя не только помогает семьям, но и ведет террористическую деятельность. Это для тебя вещи одного ряда, что ли? Ну если помогает семьям, то но и кормит котят же, ну что-то такое. Деепричастный оборот просто за гранью добра и зла…

А заметьте как Маша изящно смешивает в одной части буквальное и переносное — подкидывая бомбы инкассаторам и по пути личного расследования. Ну типа, путь личного расследования, это же не дорога, куда можно подкинуть бомбы, так они еще и по пути передела собственности (какой?) их подкидывают. Но вопросики у Маши только к бомбам на пути личного расследования.

Дальше Маша как пантера кидается на нас с бессвязным «а еще и», причем мы не понимаем это «еще и приехавшие в столицу» — часть террористической деятельности стариков-фронтовиков с Батей или новых героев, которые запутали Машу.

Моему последнему предположению про героев противоречит выскочившее как черт из табакерки «неожиданно» про Люсю с 101 километра. Как бы, мы тогда делаем вывод, что Хабар Машу не удивил совсем. Только эта внезапная Люся. Но тогда Люся не может быть новым героем. Или может? На фоне закономерных вопросов, вызванных Машиными словесными пассажами и виражами, вращающийся муж-Батырев уже теряется и бледнеет.

Но чу! У Маши же есть еще душераздирающий и зубодробильный вывод!

А фразу «запятая, скобка закрывается, то» мы скорее всего будем в семье использовать для эвфемизма бессмыслицы. Но почему, я не смогу вам объяснить, это вот из личного прочтения статьи вслух к нам натекло.

Я: собсно, сам вывод:

Смена сценаристов (автором идеи был скончавшийся в январе этого года Александр Олейников) не особо пошла на пользу «Художнику», во втором сезоне окончательно перешедшему из категории ретродетектива в шпионский триллер, где на первый план выходят даже не жертвы и собственно преступники, а лишь бесконечный и раскинутый по всем сюжетным линиям поиск предателей, борьба с которыми порой вообще не строится на какой-либо доказательной базе.

Я: Это твоя статья, Маша, не строится ни на какой базе. Автор идеи и сценаристы это явления малосвязанные. Шекспир может быть автором идеи. Смерть автора идеи вообще на фильм может не влиять никак. Структура «даже не… а лишь» использована максимально неуместно.

Ну и… а почему в детективе, ну и даже в триллере, главными должны быть жертвы или преступники, а не поиск и борьба с предателями и преступниками?

Причем такие «шпионы» могут быть везде – среди следователей, комитетчиков, фронтовиков и даже ученых, которым приходится положить свою жизнь на то, чтобы в короткое время догнать и перегнать союзников в деле создания самого страшного оружия на земле.

я: Пощади, пантера слова! При чем тут «причем»? И такая банальщина. А в каком детективе не так? Ну да, почему бы и нет? А почему они не могут быть везде? Ну как бы вообще преступники всегда могут быть везде. Даже. Приходится положить жизнь. Союзники в чем? И вот они уже опять не так называемые, кстати. Война кончилась! Какие союзники? Зачем перегонять союзников? Вы только вслушайтесь: перегнать союзников в деле создания страшного оружия!

Конец. Мозгам.

Маша Токмашева*

03.02.2026**

…А вы говорите ИИ зло. ИИ так не умеет. Так, сука, может, только человек.

*Ток Маша, так может, я даже думаю.
Я считаю, что ее родовое имя произошло так. У журналистки и критика (Критикессы? Критинки? Критинини? Жандармки из отдела борьбы за слова, а не права, уточните как правильно по-феминитивному) — самопозиционирование у нее такое — был предок, случайно тоже Мария. И она творила такую же чудь. И когда кто-то, глядя на чудь, спрашивал: Что это? Кто это сотворил?! Ему жители отвечали: А, ну это ток Маша могла такое сотворить. Потом у Марии появились дети, и они тоже не честь рода не уронили ни разу. И когда облезающие от удивления жители спрашивали: Ч-ч-что это? Им отвечали: а, ну это ток-Машевы такое могли сотворить.

Как мы видим по тому, что творится вокруг нас, род у них очень плодовитый и многочисленный.

** Я даже думал, что, может, она со старым ИИ так написала, но в феврале 2026 года ИИ так шизофазийно точно не писал.

Кто тот самый я, который бросил рисоваться — потому что Маша точно не бросила, даже если она позиционирует себя не только как журналиста и критика, но и личность, которая «бросил», а не «бросила» — и вспомнил про атомную бомбу — осталось нераскрытым.

Ах да! Ну, я очень люблю некоторые сказочные миры. Про них нет сказок, но иногда бывают сказки оттуда. Иногда эти миры приходят ко мне (в рамках счастья писателя). Например, один из любимых моих миров это Теоранн и окрестности — Я люблю приносить радость людям, Любовь с ореховыми глазами, Если повезет и Гора проклятых — оттуда. Это сказочный мир, он состоит из разных королевств, и самое могущественное горное царство, где живут драконы (про них сказку я еще пишу), оно окружено Черной пропастью — где живет все самое злое и страшное. Или нет ;). На краю мира находится самый дальний город сказочного мира —  Теоранн. Это значит граница. Из него выход в Загробный мир, который простирается под всеми сказочными землями. Этот мир ко мне пришел, за что я очень благодарен. Одно из счастий писателя, когда ты можешь «читать» из любимого мира, без этого осколочного чувства «не то» и «не хватает».

Очень люблю мир из Маскарада Мормо (там все то и хватает, Мария отлично вскрыла мир).

Люблю мир Черной курицы, это один из моих любимых миров это звездный черный мир оттуда Принцесса и гоблин, оттуда глава про полку из Мери Поппинс, Соседские дети Джин Ур (это гострайтер, поэтому нельзя найти, кто рассказал эту сказку). У меня бабка-принцесса из этого мира. Может, когда-нибудь и он ко мне придет.

А пока я собираю осколки — сказки этого мира со всех миров.

Ну и вот, недавно мы купили пакет с печеньем (производитель Северная Македония), у него сказочный правильный дизайн, но дизайн часто хороший, толку только нет — картинка и картинка. И это печенье пахнет сказкой. Сказкой, которую мы все знаем, но которую никогда не читали. Это звездная сказка, когда там описывают печенье. Но запах, как и картинка, тоже часто обманывает.

И вот, на вкус это печенье тоже как сказка. Оно не очень вкусное. Ну, в смысле, оно не вызывает вау-эффекта. Если вы думаете, что сказочное печенье, это вот прямо вах — нет. Сказочное печенье, оно всякое может быть. Но его ешь — а в голове текст, описание печенья из сказки. У него вкус сказки. Так редко такое бывает, за последние много лет — это первый раз. Вот так, у нас теперь будет несколько вечером, когда можно будет с кофе есть сказку.

Ну, у кого не подключается код сказки — как обычно, мневасжаль, потому что вы же не понимаете, что теряете.

Прочитал колонку Кристен Арнетт, опубликованную в Literary Hub 30 октября 2025 года. Добила не неприязнь к ИИ (помните, да, зеркала крадут души? Если кто-нибудь скажет такое сегодня, мы его посчитаем сумасшедшим. Но, по сути, механизм страха совершенно тот же), а то, как быстро разговор о литературном мастерстве превратился в моральный суд над писателем.

Ситуация огонь!

Один человек несколько лет писал роман. Закончил его и собирается искать литературного агента. Чтобы расправиться с этими сраными опечатками, которые, например, у меня вылезают в книге после 3 прочтений мною, и 3-4 человеками еще, которые ищут тоже опечатки, загрузил её в ChatGPT для редактирования.

Его знакомая возмущена. Причём она признаёт, что читала многочисленные черновики романа, то есть человек совершенно очевидно сам работал над своей книгой. Но теперь она больше не хочет читать его произведения, потому что он воспользовался ИИ.

И эта бедося спрашивает некую писачку Кристен Арнетт: не сволочь ли я в этой ситуации?

Арнетт отвечает: нет, сволочь — твой друг. Он ленив, выбирает лёгкие пути вместо настоящей работы, а тебе следует перестать читать его тексты, отредактированные с помощью ИИ.

Нет, девочки, сволочи тут вы. Обе.

Нам, оказывается, не нужны хорошие книги. Нам нужно, чтобы писатель заебался просто!

Я, например, обеими руками за то, чтобы освободить писателя от как можно большего количества посторонней работы, чтобы у него оставались время и силы писать! Для меня важно, чтобы он хорошо и полноценно рассказал интересную историю, развил свои идеи, поставил вопросы, над которыми стоит задуматься. А не доказывал, сколько он намучился в процессе.

Ну и по смыслу статьи:

1. Они вообще не обсуждают качество литературы.

Ни единого примера того, что именно ИИ испортил в романе. Даже неизвестно, чо он там редактировал: орфографию, стиль, композицию, диалоги, сюжетные противоречия?

Может быть, ИИ действительно уничтожил авторский голос. А может быть, обнаружил двадцать сюжетных дыр, которых не заметила вся их писательская братия.

Им неинтересно выяснять. Сам факт использования этого инструмента уже является повод для осуждения.

2. У них удивительное представление о творческом труде.

Арнетт утверждает, что хорошая литература требует преодоления трудностей, а использование ИИ позволяет писателю от них уклониться.

Но трудность сама по себе не является художественной ценностью.

Можно десять лет мучительно редактировать посредственный роман и за месяц написать замечательный. Можно пользоваться услугами профессионального редактора, словарём, программой проверки языка или ИИ. Литературная ценность не измеряется количеством преодолённых препятствий.

Более того, профессиональный редактор тоже может предложить изменить композицию романа, переписать диалог или убрать целую главу. Почему взаимодействие с одним внешним интеллектом считается частью творческого процесса, а с другим — отказом от творчества?

Давайте сделаем ещё один идиотский шаг: если у тебя есть редактор, значит, не ты писатель! Пишешь на компьютере? Тоже никакой ты не писатель! Бери перо из гусиной задницы и работай!

Смешно? А почему?

Жан Кокто, например, сказал в 1924 году:

«Мои книги холодны, старомодны, и я с гордостью признаю, что это правда. Потому что я не могу и не желаю пользоваться пишущей машинкой».

Всё ещё смешно?

3. А, еще аргументный аргумент.

Знакомая подчёркивает, что писатель может позволить себе нанять редактора и корректора, а кроме того, у него есть диплом MFA и писательское сообщество, которое его поддерживает.

То есть у него есть деньги и люди, поэтому он не имеет морального права пользоваться другой технологией?

Какбе итературная этика зависит не от качества произведения и даже не от степени авторского участия, а от того, кому писатель заплатил и чьими услугами воспользовался.

4. И моё любимое: старая добрая охота на ведьм, конечно, светлоликими!

Арнетт советует женщине перестать читать произведения своего друга и найти других собеседников для разговоров о литературе.

Человек не присвоил чужую рукопись. Он даже не выдавал машинный текст за самостоятельно написанный роман. Он просто воспользовался инструментом для редактирования собственной работы.

И за это предлагается фактически исключить его из литературного общения.

Причём всё это, разумеется, преподносится как благородная забота о настоящем искусстве.

Конечно, ИИ вполне способен испортить прозу. Особенно если бездумно принимать его предложения: он склонен сглаживать индивидуальную интонацию, унифицировать синтаксис, превращать необычное в привычное и предлагать банальности вместо настоящих художественных находок.

Но это вопрос компетентности писателя и качества редактирования, а не автоматическое доказательство его нравственной несостоятельности.

Ну и самое прекрасное в этом. Перед нами писатели, люди, чья профессия предполагает способность представлять чужой опыт, исследовать новые возможности и ставить под сомнение устоявшиеся представления. А вместо этого они фактически предлагают моральный кодекс литературного творчества: настоящий писатель должен работать только разрешёнными способами.

В этой колонке нет содержательного разговора о литературе. Зато во всей красе проявляются тревога перед новой технологией, защита привычной профессиональной среды и попытка превратить собственные предпочтения в общеобязательные этические принципы.

И они самопожертвовались, и взяли на себя тяжелую ношу решать, что такое настоящее искусство.

Нет ничего хуже хранителей нравственности. Единственное, от чего они действительно стремятся уберечь людей, — это от ужасной возможности, что кто-нибудь где-нибудь вдруг станет счастливым.

Вот об этом всегда вся их забота.

Ладно, пора написать. Итак Буна. Тоже ведь сейчас идет. Надо, чтобы вы успели посмотреть. Ну что вам сказать, я, как диалектик, постоянно ною про «раньше было лучше», хотя, конечно, не все было лучше, многое лучше сейчас, и вот ради этого многого лучшего я бегаю по новым формам искусства. Да, для меня все еще единственно красивый литературный канон это советский, а все остальное — это инфантильное недоразвитое баловство. Но я люблю новые литературные формы (да, я читал Энн Карсон, как автор удручающе скучно (для меня, помните, я лично люблю один канон), но литератору есть чему поучиться, например, как создавать свои новые формы, как вывести закономерности), и новые формы искусства, новые подходы к нему. Потому что я считаю, что искусство должно развиваться.

Именно поэтому я считаю бесценным подарок Панко Анчева — книгу Друг начин на мислене (даже читать ее, как пить чистую воду, это, кстати, мое личное ощущение прекрасной книги, когда свет льется тебе в глаза, а чистота в горло),

именно поэтому 24.11 в Читалище Искра-1924, в 18-30 мы будем обсуждать статью Димитара Калева Эмерджентный анализ в литературе, поспорим о противоречиях метода и попробуем применить этот анализ к рассказу Ангела Ангелова. Приходите, будет интересно.

Так же ждите серию постов, почему то, что я делаю, это литература, почему городские игры, например, это литература. Это отступление, которое я сейчас сделал, казалось бы, не про Буну, но все-таки про Буну.

В общем, я стараюсь следить за современным искусством. Да, мне не нравится. Да, оно ужасно вторично, десятерично и сторично. Да, оно плоское, да, это просто кривляние и крик художника. И да, мы слышали эти крики миллион раз. И да, все эти крики одинаковые. Они все стараются показать нам абсурдность и гнет системы. Но… система же действительно абсурдная и угнетающая. Если мы этого не видим, наверное, мало орут. Наверное, надо еще. Конечно, на сотни тысяч необразованных нервных молодых, один образованный социальный Бэнкси. Но так везде. На сотни тысяч авторов — один талант, на сотни тысяч безголосых — один певец. И все же, чьи-то сердца крючком цепляют эти сотни тысяч. Мы не знаем, какой момент именно повернет наше сознание так, что мы посмотрим с другого угла. На жизнь и на себя. На счастье.

Я был на фестивале Буна несколько раз. А несколько раз не был. Потому что я знаю, что я там увижу. Нет, мне не нравится. Но искусство, это не картинка Томаса Кинкейда, оно может не нравиться. Смысл искусства — править нам эстетические настройки. Напоминать о гранях эстетики. Я специально говорю — о гранях. Потому что вы же Рождением Венеры меряете эстетику. А тут книга в колготках. Тупо. Грань не видна. Мне тоже не нравится.

В этом году мы не могли не пойти. Потому что Община Варны, все-таки отжала одно из красивейших зданий под эээ… ладно, под фонд городской галереи, будем называть вещи своими именами. Нет, я ни на секунду не верю, что это будет культурный дом. Не будет. Туда развесят картинки из фонда галереи — и это бесспорно хорошо! Я тоже считаю, что картины не должны лежать в подвалах, а быть видимы для людей. Но ведь картинам нужно определенное освещение, температура, там негде будет бегать молодым со своими дикими проектами. Поэтому в лучшем случае туда будут пускать Буну в пару комнат.

Молодые — обойдетесь.

Хотя у меня есть приглашение к молодым с проектами! Идите по читалищам! Просите воплощения проектов! Читалища созданы именно для этого! У вас уже есть культурные центры, молодежь! Вы просто про это не знаете. Читалища — это и есть культурные центры, идите по ним, жалуйтесь в общины, в министерства, если вас футболят. Читалища это где месяц баницы, это не где бабички пеят, а децата танцуват, и понякога има библиотека! Нет, это именно то, что вы ищете! Пишите в Будни читалища, в фондацию читалищ! Сейчас есть структуры, которые как раз стоят за развитие и обновление Читалищ. Идите в Читалище рядом с вами! Приходите в конце концов к нам, в Искру-1924!

И это тоже важное отступление. Так вот. Здание. Красивейшее здание советского консульства. Проект здания разработал архитектор Георги Саваков в 1979 году, построили его в 1980. Скульптор Евгени Баръмов создал пластическую композицию на фасаде и художественные произведения в интерьерах. Потом оно было российским консульством, в 2023 РФ разосралась со всем миром, и ушло из Болгарии. Оно стояло пустое несколько лет, и вот, наконец его передали муниципалитету, и отдали под культур-мультур. Мы, конечно, туда побежали, потому что я обожаю такие здания. Оно для нас само перформанс. И оно для нас интереснее всего, что в него могут напихать сейчас. Потому что сейчас масштаб мира сильно меньше и сильно жиже.
Символика очень хорошая — закрытый режимный объект тоталитарного государства открыт для тех, кто кричит против тоталитаризма. Ну, как может, но кричит. Ощущение контраста между задумкой Баръмова и Савакова и содержанием книг в колготках, ветках на потолке, конечно, было как на этой картинке.

Я знал, что нужно что-то написать, но не знал что, не мог найти акцент. Я считаю само наличие фестиваля Буна очень важно. Хотя мне никогда не нравится его содержание. Меня не впечатляют те кхм, творци, которые там участвуют. Ну… к сожалению, все, что они говорят сейчас, РФ (тогда еще свободная) и Европа (тогда еще Меркель) сказала в нулевые, а к десятым уже так говорить о современном искусстве стало неприлично, потому что избито, банально, устаревше. Но меня впечатляет концепт Буны.

И вот я думал и мучился. Вы же знаете, что я неприятно искренний человек. Ну мне жаль разменивать жизнь на то, чтобы потакать тому, чему потакать нельзя. Может, именно поэтому я и счастлив, что я не иду на компромиссы (хотя мне кажется, что иду!)… у меня, кстати, есть блокнот с советами себе. Это мои мысли и мои правила жизни. И вот там есть совет, что компромисс допустим на короткое время, но помни, что он отнимает силы.

А ведь в этом году организация Буны прошла очень хорошо. Правда. Их освещали Граждане квартала, освещали перформансы, делали репортажи, были видео, фото, причем не какие-то там нарезки, а прямо серьезные репортажи, из которых было понятно, что происходит. Расположение экспозиций в здании тоже было удобное.

И знаете что. И вдруг я вижу гневное видео от какой-то молодой девочки, которая вещает с личиком, лопающимся от праведного гнева, ну прямо раненый буревестник революции, что вот, посмотрите, посмотрите, на что тратят наши с вами налоги. Вот, парни моют ковры на пляже. А эти ковры чистые! Это вот такое современное искусство. Или вот, кидают всякое в бассейн в Ментоле и это все там плавает. И на это вот ушли 85 тысяч евро общинского финансирования. И вот тут у меня полыхнуло. Где ты была, девочка, когда Общинский совет не утвердил финансирование для Молодежного центра, где ты была, когда Общинский совет не утвердил финансирование для Море от книги, где ты была, когда он утвердил финансирование в 75 тысяч евро для Дары и еще там какого-то ужасного пения? Почему тебя вдруг закоротило от важного фестиваля современного искусства? Куда еще податься неизвестному Бэнкси? Все, чем вы восхищаетесь сейчас, в свое время получали такую гневную девочку с возмущенным лицом — велосипеды, зеркала, брюки, кино, книги, поезда, автомобили, интернет, мобильные, радио, телевидение, самолеты. Шекспир. Верди. Бизе. Вазов. Ботев. Моне. Мане. Стравинский. Джойс. Флобер. Уайльд. Бодлер. Шоу. И еще, и еще… Я против идеи, что художник должен умереть, чтобы признали его талант. Я очень против некрофильского культа. Я считаю, что поддерживать нужно живых. Именно в них нужно разглядывать новые имена, новых Моне и новых Верди. И тогда я нашел акцент. Понимаете, я уже забыл, что реально до сих пор у людей самая частая реакция на Твомбли — мой пятилетний сын так нарисует. А ведь эти люди сейчас снимают видео и пытаются продвинуть свои ублюдочные идеи под эгидой вот этого непонимания. Типа, это не ты дурак, что не понял, я тоже не понимаю и горжусь этим.

Поэтому идите мыть чистые ковры, кидайте что-то там в бассейн. Идите и смотрите экспозиции Буны, Буна до 31 октября. Ну а если вам не понравится, сходите еще раз. И еще. Пока не дойдет.

Я вот хожу. Часто само здание мне нравится больше. Ну, знаете, в Мюнхенской пинакотеке мне тоже архитектура зданий понравились больше, чем содержание. Но нужно. Чтобы была эта насмотренность. Чтобы тоже захотелось кричать против системы. Вы-то умные, да? Вы-то же будете кричать не как эти молодые, вы-то будете кричать правильно, так, что это сработает, верно?

Только не забудьте, что этот ваш крик пробудили ковры и бутылки в бассейне.

Ну, или великолепное здание.   

Ах да, а мои претензии к фестивалю Буна в этом году две:

1. Там был дяденька, который просто паскудно выступал против идеи фестиваля. Идея фестиваля этого года промотировалась так, что вот, в здании бывшего русского посольства открылись двери. Так вот, нам действительно нравилось, что там были открыты все двери, включая подвалы и можно было везде все посмотреть. И мы зашли в какую-то открытую дверь, а дяденька вбежал за нами, и сказал, что сюда нельзя. Какой-то отход тоталитаризма. Я сказал — ну табличку надо было повесить, что нельзя. А он говорит — мы не могли повесить табличку. Я спросил — почему? Вот же к выставке висят таблички. А он говорит: это же таблички для выставки. Я сказал: ну да. А это бы была табличка не входить. Дальше что-то на неразборчивом. Дяденька, ты испортил нам посещение фестиваля. Тебя нельзя пускать на такие фестивали открытости. Ты просто всю идею своим вахтерством загубишь. Фотка дяденьки прилагается и на ней написано — дяденька.

2. Ну и окна помыть стоило все-таки, за 85 тысяч евро-то финансирования (это я тоже знаю от бодрых нациков из Възраждане)можно было нанять бабу Цонку, если уж отжали здание, а то ощущение получилось еще сильнее, как говорил Живков: да вы даже покрасить не способны то, что я построил. Или это была часть перформанса, который я не разглядел.

Ну вот мне бы очень хотелось бы шагнуть в мир современности, где мы все-таки способны хотя бы помыть-покрасить. А орать и кривляться, засовывая книги в колготки, что жить при феодалокапитализме тяжело, да как бы… мы знаем, молодежь, мы знаем.  

Снимки здания и некоторых экспозиций https://albireo-mkg.com/2026/10/09/галерия-буна-2026/
Организаторов Буны я благодарю за очень крутое переживание, вы заслуживаете этого финансирования. Продолжайте, пожалуйста!

Вот этот позорный дяденька.