Вернуться

Истории с присутствием Селти Си

Алая ловушка

Женщина рассматривала юношу рядом с собой, не обращая внимания на поющего Фауста. Опера никогда не интересовала ее, даже, если на сцене был лучший голос города, а вот Фироками со своими потусторонними существами интересовал. С трудом верилось, что юноша, сидящий рядом с ней, был просто красивым, а не загадочно красивым, не был вампиром, о которых так много было неправдоподобных историй в городе. Разве может такая красота принадлежать просто человеку? Фироками поражал красивыми людьми, но те люди были могущественны, они не работали в сопровождении не очень богатых дам. А женщине пришлось признать, что она больше не богата, это там, в своей стране, она могла быть королевой с тем количеством денег, которые мошенничеством насобирала для жизни в Фироками, а тут, через пару месяц ей пришлось бы голодать, если бы она не присоединилась к коммуне подобных себе, которые так же как и она хотели возбуждающих загадок и таких юношей как Селти Си, он был как воплощение всех их фантазий о вампирах, их насыщенных от крови губах, кошачьим взглядом и бледной, выбеленной кожи.

Она хотела его. Пусть он не вампир и не стал бы ее кусать и дарить вечную молодость. Она хотела его как женщина. Но она уже знала, что с предложением секса к Селти Си не стоит подходить. Он всегда вежливо объясняет, что он сопровождение, поддержка, приятный собеседник, переводчик, компания, но не мальчик для постели. Для этого есть отдельные фирмы и специально заточенные люди. После этого, он легко мог отказать в сопровождении. Чтобы не искушать. Чтобы не напоминать про поражение. И женщина думала, что отказывает он своим нанимательницам, только потому, что все они не Тайра Спейс. Ее взгляд невольно метнулся к ложе, где так некстати сидела не титулованная королева Фироками. Девушка черным лебедем изящно склонила голову, слушая явно какой-то восторженный комплимент от неизвестной айлонки, вся такая благостно величественная, неприлично сияющая бриллиантовым ошейником стоимостью не меньше, чем весь центральный квартал города. Отвратительно было чувствовать зависть, но женщина завидовала. Завидовала, что кому-то досталось все просто по удаче рождения. И гражданство Фироками, и богатство, и красота присущая всем исконным семьям города и все внимание мужчин, она не встречала еще мужчину, который бы в какой-то момент не сказал: «Оооо, Тайра Спейс». Идеальная, как же. Если она такая идеальная рабыня, то, что же она не с братцем своим, а одна по приемам и вечеринкам шастает. Шлюха обыкновенная, только с пиаром продуманным.

Женщина мотнула головой, отгоняя от себя разжигающие злость мысли, и снова посмотрела на юношу рядом с собой, совсем недавно его глаза от разливающейся музыки стали темно-фиолетовыми, а теперь от полного погружения в происходящее на сцене они стали синими, полностью, так, что зрачок пропал. Смотреть в эту синеву, в этот открывшийся интимный процесс между Селти Си и искусством, женщине вдруг стало стыдно и больно, она как в замочную скважину за любовниками подсматривала в процессе соития, только не страсти, а любви. И ей пришлось отвести взгляд на сцену, где демон в красном, в ослепляющем золотом сиянии декораций и освещения вел невероятную партию, совращая на грех всех в старом здании городской оперы.
И он тоже был похож на вампира.

То самое место. Сквозь ливень

Селти Си понял, что уже пятый раз проходит от кухни к входной двери, всё время намереваясь куда-то пойти, и останавливает себя уже склоняющимся завязать шнурки. Во-первых, на улице шёл дождь. Очень противный — не тот, что быстро заканчивается, а тот, который будет лить весь день, меняя монотонности. Даже если было бы что-то надо в такой дождь, то можно было заказать доставку и остаться в непромокаемом помещении. Даже встречу можно провести, не выходя из дома. А во-вторых, никуда ему не было нужно. Совсем. Может, первый раз за всю его учёбу в Университете — остаток этого дня у него был полностью свободным. Но его влекло из дома — не потому, что он привык куда-то идти, а потому, что ему казалось, что он сейчас не в том месте, где должен находиться. Он никогда не маялся от одиночества, но сейчас его квартирка казалась ему одинокой.

Когда в шестой раз он оказался у двери, то не стал себя останавливать, а влез в кеды и выскочил из квартиры, не захватив с собой ни куртки, ни зонта. Мелкий дождь, почти неотличимый от густого тумана, тут же воспользовался этим, обрядив юношу в серебристые мелкие капли, как в пластик упаковав его книжную красоту.

«Без подарков в гости не идут. Откуда это?» — думал отвлечённо Селти Си, заворачивая в небольшой магазин с самым необходимым для вечно голодных студентов. Деликатесов тут не было, только если по заказу кого-то привозилось специально, а так тут было то, что ели и могли себе позволить именно студенты. В него заходили и преподаватели, которые предпочитали жить в университетском городке, но не очень часто — ближе к их домам был магазин специально для них, учитывающий их вкусы, порой специфичные.

— О, Селти Си! В такую погоду! Чего же ты не оставил заказ, мы бы всё тебе доставили.
— Да так… — Селти Си огляделся, совершенно не представляя, что можно взять с собой в гости.
— Бери помидорки, они у нас свежие, — предложил мальчишка за прилавком.
— Хорошо, давай их. И мяса нарезанного.
— Ого, да ты шикуешь! — рассмеялся продавец, быстро собирая заказ.

Стоило только Селти Си выйти из магазина и свернуть на нужную ему улицу, как дождь сменил свою тональность и превратился в прямой поток воды. Даже листва не шумела под этой силой, не позволяющей веткам качнуться. На улице было тихо, если не считать мерный шум дождя. Чаще всего, когда идёт сильный дождь, капли бьются обо всё и радостно доносят этим боем о своём существовании, но тут сила дождя была такой, что как будто он поглощал звуки, да даже не давал им зародиться, затапливая. Это было всё равно что лечь в ванну, полную воды.

Селти Си побежал. Не только потому, что он промок и в этом состоянии было некомфортно находиться, как и под самим дождём, но и потому, что он точно знал: сейчас ещё и ручьи понесутся, заливаясь в кеды. От этого было даже смешно — что он, всегда всё продумывающий, сегодня совершенно не думал. В дождь обуться в кеды…

Мир расплывался — от бега, от дождя, от того, что светлый ещё вечер превратился в серую пелену. И лишь в нескольких метрах от его цели вдруг снова стало светло. Среди серости опять проявилась зелень листвы, можно было отличить, где небо, земля, где действительно падают тени, а не водный поток. Дождь снова перешёл в мелкую монотонность.

***
Аметиста окатило водой, от неожиданности он даже слегка вздрогнул. На пороге стоял Селти Си, сметнувший воду с волос как раз в тот момент, когда Аметист открыл дверь по мелодичному перезвону звонка. Аметист был скептично настроен на то, что это как-то помогло юноше, которого, похоже, прежде чем поставить у него на пороге, хорошенько прополоскали в море.

— Ты любишь помидоры? — ярко улыбнулся, несмотря на свой вид, Селти Си.
Аметист усмехнулся, делая приглашающий жест.
— Пожалуй, да.

Оказавшись в квартире Аметиста, Селти Си прислушался, нет, всё, никуда больше идти не хотелось.

(Сквозь ливень

Альтернативное название от Светланы Волковой)

Силуэт в окне. Там, где его не должно быть.

— Я не самый лучший повар на свете, — произнёс Селти Си, следя за тем, что происходит на сковородках перед ним.
— А ты хотел бы им быть?

Аметист расслабленно сидел за столом, следя за полуобнажённым юношей, лениво решая, напомнить ли Селти Си про халат, или выбор полотенца на бёдрах был осознанный, и его соблазняют.
— Нет, но я хотел бы, чтобы еда была вкусной. Будет досадно накормить тебя чем попало, при всём моём старании.
— Мне понравится.

Селти Си недоумённо посмотрел на мужчину. «Нет, не соблазняет», — понял Аметист, даже не удивляясь этому.
— Ты очень прилежен в учёбе, — пояснил свою фразу мужчина, — не думаю, что прилежание прошло готовку стороной. И готовишь ты блюдо не повышенной сложности. Это меня только радует, потому что ужинать мы будем не через несколько часов, и вряд ли оно может не удаться.
— Вы и похвалили, и дискредитировали одновременно, — немного растерянно улыбнулся Селти Си, взглянув на Аметиста.
— Похвалил, Селти Си. Даже выразил восхищение.

Щёки юноши слегка порозовели. Хвалили его не впервые, он умел принимать похвалу, но тут отчего-то засмущался. Аметист — холодный, рассудительный, отстранённый, не хвалящий — был привычней, потому что оставался преподавателем. А проявивший чувство, не входящее в его профессиональную стезю, напомнил Селти Си, что он не только преподаватель, а ещё и мужчина. Обычный, если не считать, что корифей Фироками. И нужно быть ответственнее с тем, что делаешь и говоришь, потому что это касается живого человека. Но как же было сложно переключиться с Аметиста-преподавателя на Аметиста-человека.

***

Это, кстати, фото нашего дома)))

У нас на лестнице дежурные огни, чтобы ночью не упасть. Дежурные огни — это гирлянда. Но со стороны, оказывается, как клиника для опытов выглядит))) Зловещенько)))

И хз, что там как силуэт выглядит)))

Посмотри на меня!

Приятный летний вечер занял все пространство студенческого городка. Лето в этом году было каким-то идеально правильным. Ты себе его таким представляешь, с вроде бы застывшим воздухом, но с легким прохладным ветерком, тяжелой темной зеленью, которую так легко поднимает хитроглазый ветер. Вроде бы цветуще-пестрое, но на самом деле цвета успокаивают. Такое томное, расслабленное лето никуда не спешит и, ты понимаешь, что замечаешь, как наливаются соками плоды на деревьях, как отцветает один цветок и расцветает другой. В воздухе разлито волшебство, но приятное, не тревожащее душу предвкушением, а уже исполненное, все твое. В такое лето ты любишь, а не беспечно влюбляешься.


И так было хорошо, что в эту пору сам собой получился отпуск. Селти Си даже улыбнулся от этих мыслей. Было хорошо посвятить все время себе, а не чужим людям. И прийти к Аметисту было естественным в этот вечер. В этом доме было спокойно и уже уютно. Тут можно было читать в свое удовольствие и тебя не отвлекали на ничего не значащие разговоры, только на значимые, интересные и важные, никто не воровал внимание, здесь происходил обмен им. Аметист становился своим. Вот сейчас мужчина мыл черешню, которую Селти Си, с мыслями о том, что они будут ее вместе есть, принес в этот дом. И это стало естественным, думать о таком, также расслабленно хорошо, как лето вокруг.

Селти Си стянул с себя футболку, впервые позволяя себе такую вольность в доме Аметиста. Но после пляжа от тела все еще шел жар и хотелось почувствовать прохладу. Талийцы почти все были поцелованы солнцем, быстро загорали, становились шоколадными, персиково-золотыми, а Селти Си был поцелован луной. Его кожа скорее начинала светиться белым, как нагретый на солнце мрамор и если он был слишком безрассуден, то лишь слегка краснела, обозначая солнечный ожог.

Краем глаза он заметил движение. Какое-то резкое шевеление листвы от ветра и, повернувшись, он увидел ее. Живую картину. Нет, это не тени от листвы за окном создали такой причудливый эффект. Она действительно жила. Дышала ветром и морем. Вот волны бьются о скалы, и рождаются брызги. Вот ветер качает ветки. Вот он же гонит по розовому рассветному небу облака.
Селти Си картина манила. Заманивала. Влекла. Притягивала. Ее еще неделю назад не было в гостиной Аметиста. А сейчас она для юноши служила центром жизни, которого, как оказывается, у него не было. Яркие краски, манящее море, листва, шепчущаяся с рассветным небом.

Тихо вошедший в гостиную Аметист поставил тарелку с черешней на стол, наблюдая, как медленно приближается Селти Си к картине. Было любопытно следить, как исчезает с юноши одежда, даже футболка, которую Селти Си едва держал в руках. Как появляются на чистом теле следы от чужих пальцев, царапины оставленные в порыве страсти, капельки пота, как наливается синевой вывернутая лодыжка. Аметист уже видел на беглом наброске, который попался ему как удача в старом художественном магазинчике, где легко угадывался Селти Си, такой синяк. И видел руку, что вывернула лодыжку юноше и руки, которые оставляли свои следы на нем, тоже.
«Вот значит, как выглядела картина, с которой вышел этот литературный вампир,» – подумал про себя Аметист, оказываясь рядом с юношей и резко разворачивая его на себя, когда пальцы Селти Си почти коснулись красок полотна. Удобнее всего тело с путешествующим сознанием было держать, прижимая к себе. Селти Си не падал и не сопротивлялся, он легко оказался в руках мужчины. Его фиолетовые от света и удовольствия глаза сейчас были чистой синью, словно на них только нанесли краску и не успели закончить, дорисовав лишь черную точку зрачка и белые блики от освещения.

Аметист провел большим пальцем по правильно очерченной формы губам Селти Си. Грех было не воспользоваться случаем и не почувствовать их нежность и податливость. Увидеть, как легко они распахнулись от легко нажатия. Как готовы были принять его палец, погрузить его в тепло рта. Аметист подался вперед, к алому соблазну, и остановил себя. Замерла скользнувшая с поясницы к ягодицам рука, губы уже чувствовали дразнящее тепло от легкого дыхания юноши, сознание которого бродило где-то вне реальности. «Ну что же я так? Все равно, что пьяным воспользоваться. Подождем».
Мужчина отстранился, продолжая удерживать юношу в объятиях и чувствуя приятную прохладу от его тела, словно остывающий после солнечных лучей камень.

Селти Си не сразу понял, что произошло, но постепенно из розового тумана перед глазами стал вырисовываться мужчина. Мысли с трудом доходили до сознания. Звуки доносились как из-под воды.
Кажется, первыми до него дошли прикосновения. По обнажённой пояснице его поглаживали, успокаивая, тёплые внимательные пальцы. Потом слова.
— Тшшш, все хорошо, — и, разглядев вернувшееся сознание, Аметист добавил, — пришёл в себя? Это радует.
— Она живая… — Селти Си попытался повернуть голову к картине, и с опозданием до него дошло ощущение от соприкосновения губ с чем-то приятным и мягким.
Аметист перехватил его за подбородок и мягко оторвал от стены, к которой до этого прижимал, увлекая прочь из комнаты.
— Вот сколько вам ни говоришь, что наркотики вредны, столько раз вы это игнорируете. Зато теперь ты знаешь на себе, что такое побочные эффекты, когда превышаешь суточную норму «молнии» несколько недель подряд.
Селти Си не помнил, чтобы кто-то упоминал о такой побочке, но думалось трудно, факты в голове не сопоставлялись, а мягкие движения Аметиста были непреклонными, и вот он уже в знакомой постели, чтобы знакомо отключиться, потому что опять усталость накатила, и отяжелели веки, но это был именно сон, это состояние он знал.

Аметист вышел из спальни, закрыл за собой дверь, и усмехнулся. В Фироками можно было встретить много нереалистичных для обычного мира вещей. Нельзя сказать, что для города было обычным создание сознания из ничего, но такие творцы в Фироками были и ценились. И встретить неучтенного творца было необычно и раздражающе. Ещё по внешности Селти Си Аметист предположил, что с мальчишкой что-то не то, слишком причудливые в нем собраны были черты. А теперь узнать, что из-за какой-нибудь картины своего создателя он окажется просто набором цветов, было неприятно. Не мог же он ходить и выхватывать мальчишку из всех ловушек, устроенных художником, потерявшим свое произведение. Красиво смотреть на живую картину, но иметь такую жизнь рядом в разы красивее. И поэтому творцу он не собирался юношу возвращать. Придется через Селти Си создателя поймать, и пусть им уже занимаются другие. Аметист снял со стены розовый пейзаж.

Жители Темной стороны

Селти Си любил искусство, но сейчас ему казалось, что он попал в склеп и смотрит на хорошо выделанные скелеты с остатками плоти на них.

— Тебе нехорошо? – Аметист приложил ко лбу посеревшего юноши ладонь тыльной стороной.
— Не знаю, как-то это…

Селти Си отвел взгляд от скульптуры, рядом с которой стоял, и наткнулся взглядом на подобную с другой стороны зала. От неприятного чувства он прикрыл глаза и склонил голову коснувшись лбом плеча Аметиста, перекрывая себе этим любой вид на выставленные из архивов музея произведения неизвестного ему творца. Движения у Селти Си были естественными, не жеманными и не кокетливыми, и никто в зале не усмотрел в прикосновении юноши сексуального подтекста.

От скульптур Селти Си физически стало плохо. Он видел как люди рассматривают фигуры сатиров, восхищаются композицией, точностью резка, тем какими живыми выглядят существа и как все это смотрится нерукотворно, природной красотой. Он же видел мертвецов и не был способен оценить красоту их расположения. Ему казалось, что если он пробудет здесь еще немного, то на него пахнет смрадом от гниющего мяса.

Попытавшись привести себя в чувства, Селти Си вобрал в грудь воздух и выпрямился. Он не мог ни на чем сфокусировать взгляд, цвет его глаз сменился от прекрасного темно-фиолетового говорившего об удовольствии в беспокойную зелень. Юноша испытывал недовольство собой, что он оказался под таким впечатлением от статуй и не может держать себя в руках. Быть сопровождающим у Аметиста в этом устроенном специально для преподавателей университета закрытом просмотре, а вести себя как кисейная барышня, осталось только в обморок свалиться из-за отсутствия солей в вышитом бисере с бахромой редикуле. Пришлось ему расстегнуть несколько верхних пуговиц рубашки, приоткрыв грудь в попытке принять прохладу помещения. Аметист усмехнулся, пытаясь понять отдает ли себе отчет Селти Си в том, как он выглядит, но казалось весь зал не отдает себе этого отчета, потому что никто не реагировал на призывную сексуальность вышедшего из девичьих фантазий парня.

— Если ты не против, давай, посмотрим что тут еще есть.
— Конечно, – Аметист завел руку за спину Селти Си, слегка придерживая его.
Они вышли в коридор и Селти Си облокотился о стену, перегнувшись чуть ли не пополам.
— Извини, там какая-то давящая затхлость.
— Сила искусства подавляет?
Селти Си весело хмыкнул и посмотрел на Аметиста.
— Издеваешься, значит, не сердишься.

Все ещё болезненно-бледный юноша медленно выпрямился, продолжая использовать стену как подпорку, оправил задравшуюся полу пиджака, внимательно посмотрел на мужчину. В нем начали не так давно рождаться переживания, что он может разрушить теплое отношение, которое возникло между ним и Аметистом. Сложно было сказать точно из какой категории эти отношения, но уже не ученические, они стали более проникновенные и как будто более чувственными хотя бы со стороны самого Селти Си, имея при этом в себе отцовские черты, то безусловное доверие что испытывал к своему непосредственному преподавателю юноша. Это не было приятельством, потому что Селти Си испытывал потребность видеть и говорить с Аметистом. Может это была дружба, но пока боязливо было присваивать что-то значимое такому хрупкому состоянию. Несомненно желалось именно это и возможно от этого появлялся страх. И смущало возникшее желание прикасаться к мужчине, не как в поддержку и со знанием, что можно такое делать, а с наслаждением, получая удовольствие от прикосновений. Можно было шагнуть дальше и переспать с мужчиной, это не составило бы труда, ни он, ни Аметиста не были ничем скованы. Да и самого Селти Си давно не пугало звание любовника ректоров, все можно обесценить и развеять. Он просто не хотел стать очередным любовником, связь с которым забудется. Он желал большего, чем быстротечная половая связь. Пусть вначале укрепиться то, что связывает вне тел, а потом можно удовлетворить назревающую телесную связь, не теряя главного, отношения к себе, которое сохраниться навсегда.

— Ты вызываешь во мне другие чувства. Выпьешь?

Аметист чуть качнул бокалом в своей руке. Мужчина не демонстрировал чрезмерного интереса к Селти Си, оставляя выбор близости за юношей и не отталкивая ни одного его решения. Не составляло ему труда заметить как из обычной вежливости и благодарности чувства грезы всех девочек перешли в открытость и доверие. Легко было считать Селти Си по его задумчиво скользящему по Аметисту взгляду, когда он игнорировал происходящее вокруг него, по вспыхивающим румянцем щеках, когда юноша сам себя ловил на любовании мужчиной. По тому, как замирал задумываясь над простыми действиями: дать надкусить уже откусанное, устроить удобно голову на плече или коленях, когда они вместе отдыхали. Как ему стало легче в присутствии Аметиста заниматься учебой, он мог читая следовать за ним из комнаты в комнату, стараясь не расстаться с ним ни на минуту. И при этом он старался быть серьезным и самостоятельным. Особо трогательно выглядело это при том, что мальчишка уже почти полностью перебрался в его квартиру чувствуя себя в ней точно дома. И Аметист ждал заключительной фазы — признания.

— Не откажусь,- ответил наконец соблазнительный красавец.

Протянув руку, Селти Си заметил, что его пальцы слегка дрожат. Теперь на один симптом от слезания с «молнии» стало больше. Твердые властные пальцы приподняли его подбородок и через губы ректор отдал приправленный собой напиток изумившемуся юноши. Селти Си ухватился за лацкан пиджака Аметиста уговаривая себя, что этим он удерживается от необдуманного поступка, хотя оголенным телом чувствовал форму пуговиц рубашки мужчины. И одновременно рука Аметиста с подбородка скользнула по шее к затылку и там закрепилась удерживая. Напиток закончился и Аметист легко оторвался от приятных в поцелуе губ Селти Си, но все еще удерживая его голову внимательно вглядываясь в молодого человека, чтобы понять его состояние. Чрезмерная бледность «вампира» вызывала беспокойство.

— Идём дальше пока на мне брюки не треснули, — Селти Си и сам не понял как получилось, что с губ слетела эта пошлость, похоже сатиры проникали в него помимо воли и так незаметно, что он не в состоянии был уследить за тем, что говорит, — Или я тут от глубины впечатлений в обморок не ушёл.
Аметист усмехнулся и отступив выставил вперёд локоть, чтобы Селти Си мог опереться на него.
— Надеюсь ты не из тех кто хотел бы на мне женское нижнее белье видеть, — от собственных слов Селти Си передернуло, он только что переживал, что духовная связь слаба и вот несет ничем неприкрытое вульгарно-сексуальное послание, слова слетают с языка проходя мимо головы.
— Это занимательная мысль, но мне пока ни к чему.
Коридор вел пару к залу названному сейчас по выставляемой там картине — «Возвращение». Через его открытые двери было видно ее часть, которая представляла собой размытый интерьер без какого-либо главного объекта на ней. Селти Си стал замедляться.
— Уйдем отсюда.

Молодой человек попытался выбрать другой путь, но его мотнуло так, что он уже не опирался, а завалился на Аметиста не понимая откуда этот приступ слабости, когда ноги подкашиваются и откуда столько неприятия обыкновенного искусства, так что тошнит и накатывает паника. Он смог отвернуться от призывающих войти дверей и наткнулся взглядом на зеркало, которое держали полумертвые сатиры с прогнившей плотью в похотливых позах и с выражением соблазна на мордах. Искусство на грани кича, изящество полное вульгарности. Красота отвратительного. Но не статуи пугали, а отражение, которое собрало в себе кусок картины и Селти Си, одного, без Аметиста, оставив юношу с всплывающим из памяти кошмаром, приковав к иной реальности, где миг замер и повторяется, где боль и похоть длятся не прекращаясь на одной запечатленной ноте. От этого было противно и захлестывал страх. Селти Си собирался было метнуться в сторону от отражения, но оказалось, что он заперт среди подобных картин, не пугающих больше никого, кроме него, разбитых на куски, словно они собирались замкнуться превратившись в один кусок холста.

— Что это? — выдохнул юноша теряясь и пространство закружилось перед ним.
— Закрой глаза и пей.
Мозолистая ладонь легла на глаза и тут же грубо ему разжали рот горлышком бутылки и стали вливать холодную воду, так что он не успевал глотать и вода противно потекла по шее за воротник рубашки на спину и грудь.
— Какой впечатлительный. Стоило быть осторожнее. Пришел в себя?

Неожиданно возникший с помощью мужчина провел ладонью по шее Селти Си стирая воду. Аметист быстро присек продолжение этого движения прижав откашливающегося Селти Си к себе так, чтобы мужчина не мог прикоснуться к нему, а сам Селти Си не видел выстроенной ловушки из картин, и стал разглядывать внезапно появившегося перед ними. Невзрачный на первый взгляд мужчина отвечал ему таким же взглядом.

— Надеюсь я не опоздал, — первым нарушил молчание и разорвал ось взглядов незнакомец, слова его прозвучали озабочено и явно не являлись вопросом, — Вы насколько я полагаю, Аметист… А вот фамилию забыл, извините, имя уж больно привлекательное. И вы кажется проявили именно к моей личности живейший интерес в последнее время?
— А вы получается в последнее время к моей?
— О, нет. Я давно за вами поглядываю. Точнее не за вами, а вот за… как он, кстати, себя называет?
— Селти Си.
У мужчины от смеха вспыхнули глаза и только тут Аметист понял, что они не белесо-серые, а голубые, уходящие в синеву. Да и вообще, чем больше он смотрел на незнакомца, тем больше ярких черт в нем проявлялось.
— Я забыл представиться. Вы уже догадались, что я создатель того, что здесь представлено, а зовут меня Эсселлти Симеон, но лучше называйте меня Эс, так и вам и мне будет проще.

Селти Си наконец-то выровнял свое дыхание и попытался посмотреть на говорившего, но Аметист прикрыл ему глаза, словно ограждая от всего внешнего и юноша решил не вмешиваться в разговор, он лишь удобнее уложил голову на плечо мужчины.
— Ваша забота к этому трогательна, но вам не стоит за него держаться.
— Он настолько не важен, что вы лично пришли за ним?
— Вы неверно понимаете ситуацию. Пришел я за ним только из-за вас. Если бы вы не стали к нему привязываться, то я бы дождался когда он сам ко мне придет. Давайте, я вам намекну на некоторые несоответствия связанные с ним и вам станет проще понимать что вы на самом деле не держите в руках живое существо. Вас ничего в его жизни не удивляет? Не то, что он рассказывал о себе, а сама его жизнь.
— Я не понимаю к чему вы ведете и честно говоря, не любитель я подобных загадок. Да и загадок вообще. Говорите прямо, если уж пришли спасать.

— Ох-ох, как будто бы я слегка припозднился. Но надежда все же еще есть. Хорошо, вас не удивляет, что столько привлекательный юноша привлекает к себе довольно мало внимания. Оно есть, беспорно, но не живейшее. Как восхитититься, на какое-то время остановиться и понаблюдать, а потом уйти. Ну давайте скажем честно, не было ни одной попытки его превратить в раба. И это в Университете, где сперма хлещет из ушей учащихся. Допустим, только допустим, что в какой-то момент на него работала репутация, что он любовник ректора и никто не хотел с ним связываться. Но ведь он не был любовником ректора всегда, да и в принципе не был его любовником. Это у вашего-то бывшего ректора на него не встал? На красивого парня без связей, без родственников, полного сироту? Да и ни у кого из альфа самцов, что рыскают по коридорам общаг. Никто не заинтересовался приятным в общении мальчишкой, который вечно мелькает в высшем обществе и ходит без ошейника и поводка. Скажем честно, не все в высшем обществе отличаются благородством и думают о том, что все должно быть по взаимному согласию. И даже, если не брать мужчин, женщины довольно быстро отступают от него. Удивительно не так ли? Это потому что он не живой. Его тут не существует. Да, он двигается, разговаривает, даже ест, даже попытался в вас влюбиться. Но это как смотреть диафильм… простите голофильм. Вы ведь знаете, что голограмма не живая, не имеет смысла с ней строить отношения, не имеет смысла ее учитывать. Можно поддаться ее очарованию, но любить и жить с ней смысла нет.

Аметист не учел только натертость мраморных плит пола. Они плохо, но отражали все, что было в коридоре. Пока Эс Симеон говорил отражения кусочков картин собирались вместе протягиваясь длинными тенями от своих источников к центральной точке, которой для них служил Селти Си. Движения отражений были такими медленными и плавными, что отследить их было невозможно. Да и сами они выглядели так естественно, что нельзя было подумать, что их тут не было, когда ты секунду назад смотрел на извилистый природный рисунок камня.

Селти Си кто-то словно потянул, чтобы он невольно взглянул вниз, для него было так легко это сделать, просто чуть ниже опустить голову удобно расположенную на плече Аметиста. И Селти Си взглянул на мрамор, присмотрелся к нему и лишь успел глубоко, словно перед криком вздохнуть, когда увиденное сложилось перед ним в картинку и втянуло в себя царапающими жадными пальцами сатиров на словах Эса «жить с ней смысла нет». Зеркало поглотившее его оказалось мраморной панелью, в которую его вписали золотыми прожилками, а руки сатиров теперь крепко держали его не лаская, а наказывая за долгое отсутствие.

Аметист дернулся и был моментально прижат Эсем к стене.
— Возьмите себя в руки. Это не потеря. Его никогда и не было. Мне очень жаль, что я пришел так поздно и вы увесили всю свою жизнь одной картиной. Просто всмотритесь в жизнь и все станет на свои места.
Мужчина отступил погасив порыв Аметиста и тепло улыбнулся.
— Хорошей вам жизни, найдите себе живого человека.
Эс собирался отступить в тень, но чья-то тяжелая рука легла ему на плечо.
— Не торопитесь, у нас осталось много вопросов к вам.
Никогда еще Эс Симеон не видел, чтобы карие глаза выглядели так холодно. Никогда еще никто не успевал за его движениями и рвал его переход как представший перед ним мужчина.
— Власти Фироками. Гранд. Проследуйте со мной, — выраженный просьбой приказ был тут же им и исполнен, Гранд не отпуская плечо Эса развернул его к выходу из музея, — Прости, не успел.
Тихо и сочувственно сказал представитель власти Аметисту.

Неосмотрительность

— Я был неосмотрителен, — произнес из последних сил Селти Си приближавшемуся Аметисту и, с присущей ему изысканностью, поправляя задравшийся воротник пальто, его меняющие хаотично цвет глаза закатились, а тело ослабло, и юноша почти рухнул на асфальт.

Аметист в один прыжок преодолел остатки разделяющего их пространства и успел удержать голову молодого человека, чтобы она не соприкоснулась с твердой поверхностью. Как-то зло усмехнулся, но не на оказавшегося у него на руках юношу, который поняв опасность тут же позвонил, попросив встретить его после очередной раздражающей Аметиста подработки, а на тех, кто решил, что имеет право на Селти Си и использовал для этого довольно мерзкий способ, тайком накачав парня наркотиками, которые оставляли сознание – Селти Си с трудом сосредоточил свой взгляд на Аметисте, — но управлять телом не позволяли.

Мужчина собирался удобнее перехватить Селти Си, чтобы донести до автомобиля, когда маячившая недалеко компания опознала свою жертву в объятиях приблудного мужика.
— А вот и наш мальчик. Спасибо, что позаботились о нем, но дальше мы сами справимся с нашим рабом.
— Да неужели, — улыбнулся Аметист, поднимаясь и поворачиваясь к свету фонаря так, чтобы потом ни один не мог заявить, что не признал корифея Фироками, и заодно запоминая каждого, кто проявил нездоровый интерес к Селти Си.
Он наблюдал, как мелкие шакалы взвешивали свои шансы на удачу, как в них боролась придурковатость от прошлых побед, близость выбранной и уже присвоенной себе добычи, похоть и страх. И страх стал преобладать, не все самосохранение они прокурили.
— Просим прощения, ошиблись, и правда не наш, — произнес умненький, уверенный в себе главный шакаленок, разворачивая свою стаю.
— Но у него нет ошейника, нет тавро, он не зарегистрированный! – громко зашептал ему один из шайки.
— Ты понятия не имеешь, где ему тавро могли поставить, это раз. Даже Тайра Спейс снимает ошейник, и ты же не будешь тогда заявлять, что она твоя рабыня, раз она решила своей длинной шеей посверкать, это два, — шакаленок закинул руку на плечо возмущенного члена своей шайки, перенося весь свой вес на нее, так что у мальчишки аж коленки подогнулись.
— Она зарегистрирована! – все еще возмущенно пыхтел мальчишка.
— Да ей сто лет в обед!
— Но красивая… — подключился мечтательно еще кто-то из парней.
— Не разевай каравай, за нее с нас шкуру спустят.
Аметист покачал головой, в какой раз возвращаясь к мысли о том, что нужно со школ вводить какой-то урок по воспитанию молодежи, только в Фироками, с его законами выживания, не совсем понятно было какое должно быть воспитание.

***
— Гранд, отправь своих патрульных к центральному театру, тут шайка бегает молодых и борзых с какими-то наркотическими неучтенными средствами, — говорил Аметист, задав маршрут движения автомобиля к ближайшей больнице и укладывая Селти Си к себе на колени.
— Ты занялся расчисткой города? – усмехнулся в ответ Гранд, скинув уже приказ по линии.
— Я просто не люблю, когда посягают на мое.
— Никто из нас этого не любит. Есть какие-то пожелания по тому, как должны осознать свою вину нарушающие покой Города граждане?
— Все по закону, Гранд, все точно по закону.
— Ох, суров ты, Аметист. Все уже исполняется. Еще что-то?
— Нет. Возможно, только что я завтра к тебе не попадаю.
— И меня, значит, в гости не зовешь. А ведь я для тебя всегда свободен.
Аметист улыбнулся.
— У меня в доме особая атмосфера, ты ее собой нарушишь.
— Друг называется, — стало слышно, что на другом конце стали разговаривать с Грандом и его ответы предназначались не Аметисту. — Да… Когда?.. Да, сейчас. Аметист, перезвоню.

***
— Я с вами как девица в беде, все время в полулежачем состоянии.
Селти Си сидел на полу, прислонившись к стене. Он все еще был сероватого цвета, но уже ходил и внятно разговаривал.
Аметист осмотрел его и задумчиво предложил:
— Может, действительно знак свой на тебе поставить?
Селти Си посмотрел на мужчину так же задумчиво, медленно поднялся и побрел в туалетную комнату. Его все еще мутило после чистки в больницы, там обещали, что это может закончиться только дня через два.
— Эта реакция была не на ваше предложение, — вернувшийся Селти Си оперся о стол, став недалеко от Аметиста. – Ваше предложение мне льстит, но вы ведь знаете, у меня другие планы. Из-под вас я их не выполню.

Продолжение

— Я думал об этом. Очень серьезно думал. Не рассчитывал, что ты придешь и предложишь такое, я не так самоуверен, как оказалось. Но если ты нравишься мне, то я должен был понять, как могут развиваться наши жизни, — Селти Си нахмурился, прислушиваясь к своему организму. – Мы можем переместиться на диван? Моей голове нужна опора тверже моей шеи.
Аметист проследил за медленными движениями Селти Си, второй раз за вечер почувствовал раздражение, теперь уже от того, что на нем были чужие брюки, медицинские, но парню стоило их тоже снять, как он избавился от выданной ему медицинской рубашки, только оказался в доме.
— Ты сядешь, а я лягу.

Селти Си привычно устроил голову на коленях мужчины. Он уже привык так располагаться, когда они смотрели какой-то очередной фильм. Это было удобно, приятно, надежно… это было естественно, когда ты сперва садишься рядом плечом к плечу, а потом вытягиваешься весь, устраивая голову на коленях Аметиста, а его руки спокойно лежат на твоем теле или перебирают волосы.

— Мне все это непросто. Я не о том, что ты не девушка и это в какой-то степени потрепало мне нервы. А о том, что ты элита Фироками. А вы не за равные отношения. И я могу понять, почему так в вашем случае правильно и как вы к такому пришли. Когда я понял, что ты не временное явление, что ты влияешь на меня. Мне одиноко в моей квартире без тебя… И еще множество разных подмеченных мной фактов, которые говорят о том, что если я не влюбился по самые уши, то уже полным ходом к этому стремлюсь. Я стал думать о том, что будет, если я это все скажу тебе. Я не рассматривал моменты с «нет», там все очень однозначно, а вот, если ты будешь согласен, если все у нас получится, и я не окажусь, просто очередной шлюхой в потоке, потому что тут тоже все однозначно, то как это будет выглядеть? Даже для меня понятно, что раб – это самое лучшее, что можно сделать. Здесь и отношение понятно, и оформление быстрое и любая ситуация решаема. И меня это нигде не ущемляет кроме одного, я сам хочу в корифеи, ты ведь помнишь — быть тем, кто управляет Городом. А под тобой… Мне сейчас довольно трудно сосредотачиваться, я часть твоих лекций порой просто не слышу, потому что смотрю на тебя, я боюсь выпустить тебя из вида, мне нужно, чтобы ты был рядом, когда я просто книгу читаю. – Селти Си закрыл глаза ладонью, — я сейчас как баба-истеричка.

Учитывая, что все сказанное Селти Си было произнесено его спокойным, не звонким голосом это вызвало улыбку у Аметиста, он уже успел во время речи развязать удерживающие штаны вязки и наконец-то избавился от чужого на теле юноши, и сейчас поглаживал его шею и подбородок. Он думал, что признание Селти Си произойдет в более благоприятных условиях, а не когда его мальчику будет физически плохо. Большим пальцем Аметист провел по нарисованным губам Селти Си и парень приоткрыл рот, потянулся, захватил его губами и слабо пососал, глядя в глаза Аметисту.

Привилегия быть фирокамцем

Селти Си подставил ладони и уперся в них лбом, чтобы не прикасаться к стене ванны. Аметист с успокаивающей монотонностью проводил по его спине мыльной губкой с какой-то лекарственной смесью выданной в больнице. Очень аккуратно, изучающее прошелся пальцами по шраму, уходящему от спины к самому паху Селти Си.
— Скоро его совсем не будет, — отозвался на движение мужчины Селти Си, слегка повернув голову в его сторону. — Я был в музее, реставраторы меня по ниточкам собирают.
Шрам хорошо смотрелся на идеальном теле Селти Си. И Аметист примерился, какой он сам нанесёт шрам на принадлежащее уже ему тело после того, как исчезнет работа чужой руки, наполненная ненавистью и завистью. Его шрам будет наполнен любовь. Он будет длиннее, это будет и красиво, и захватит больше спины. В некоторых местах он сделает его глубже, а уходить он будет ниже паха.
Аметист нарисовал пальцами дорожку воображаемого ещё шрама, опуская пальцы под мошонку Селти Си. Юноша прикрыл глаза, угадывая задуманное Аметистом. Он и не думал, что Аметист будет жалеть его тело или окажется не из садистов Фироками, но не думал, что начало будет таким. Хотя, это ещё не начало, это прелюдия, Аметист лишь обозначил свое желание, а вовсе не исполнил его.
— Надеюсь, я выживу.
— Я все сделаю для этого.

Не входи туда

Селти Си чувствовал себя заводной игрушкой со слегка сломанной лапкой, из-за которой она ходила кругами или может быть восьмерками, но цели по прямой никогда не настигала. Так происходило и с ним. Он пытался двигаться прямо, но в какой-то момент траектория менялась, и он снова совершал круг вокруг Аметиста. И прекрасно видел, что Аметист все это видит, но не спешит прервать его дьявольский круг.

Прошло уже несколько дней с его признания Аметисту, скоро можно было бы начинать говорить, что недель. Его уже давно не мутило от той дряни, которую ему дали вместе с соком — Селти Си до сих пор было стыдно, что он не отследил этот момент — а между ними не произошло ничего больше того, что было всегда, исключая только обрисовку Аметистом будущего шрама на теле Селти Си. И Селти Си не понимал, как это правильно оценивать, если Аметист ничего больше о ситуации не говорил. То есть Селти Си понимал, что это согласие, но ему неожиданно стали нужны подробности, он уже укорял себя, что он как девица, но ему требовались признания от Аметиста, знать, что он для него больше обыкновенного красивого студента, который просто нуждался в помощи, а у Аметиста на это оказалось время. Влюбленность явно делает человека идиотом, все, что казалось не важным, что удовлетворяло до собственного признания в любви, после стало вызывать сомнения и стало какой-то малой крупицей подрывающей собственную уверенность в себе.

И, наверное, ничего не изменится от слов Аметиста, потому что у Селти Си тут что-то вроде собственных эгоистичных интересов, но ему требовались знания, как выстраивать жизнь с Аметистом, чтобы не растечься под ним лужицей, когда стоило бы готовиться к моменту, что Аметист действительно решит заняться своей жизнью и Селти Си не впишется в нее основным элементом. Не нужно готовиться к счастью, там будет с кем его строить, а вот суметь остаться такими как сейчас, чтобы после не развалиться от собственных чувств, стоило бы.

И вот «под Аметистом» тоже беспокоило. Селти Си не был скромником и не был девственником. Девственником в плане девушек. Да, у него никогда не было кого-то постоянного, но все же сексуальный опыт был, девчонки уделяли ему внимание, это он не мог уделять внимания им, в какой-то момент найдя себя полностью в учебе, так, что он только учебниками не питался. А вот все, что касалось мужских отношений, знания были теоретические, изнасилования чудовищами Создателя он за опыт не считал. У него никогда и интереса в эту сторону не было. И если к девушкам у него хотя бы появлялся сексуальный интерес, то к парням нет, да до сих пор нет, единственный его интерес тут был только Аметист и то, не так давно осознанный. Селти Си даже не сказал бы, что у него были какие-то сексуальные фантазии, просто, чем больше он погружался в Аметиста, тем больше думал о нем и хотел какие-то вещи знать.

Он не думал о том, как бы его мог взять Аметист, насколько безудержным, садистским будет секс, никаких пошлых подробностей или желаний. Он думал о том, что сам по себе секс — это продолжение его отношения к Аметисту. Его доверие. Не удовлетворение похоти, в Фироками удовлетворить похоть можно было быстро и просто, так чтобы нервы себе не истрепать, а именно как следующий акт после его признания. И душа, и тело вместе — твои, а не по отдельности. И вот тут Селти Си понял, что он не может ничего придумать разумного, чтобы двинуться в этом направлении. Всё казалось или вычурным, или каким-то панибратским, или просто странным, а порой с переизбытком романтики, ну не девушка же Аметист, чтобы к нему такие подкаты делать.

Он замучил себя собственной нерешительностью. И стоя под душем после веселой, но все же выматывающей очередной игры в волейбол с парнями за честь домов, где он уже не жил, а только имел приписку, он понял, что идеальной ситуации никогда не будет, идеального подхода не существует. Все идеальное становится таким после.

Он вышел из душа, стирая с себя остатки воды и взбивая полотенцем волосы, чтобы подсушить их. Остановился в дверях кабинета Аметиста, разглядывая мужчину и думая о том, как он мог бы к нему прикасаться все эти дни бесцельного хождения вокруг, куча потерянного времени. Предзакатное солнце уверенной мужской рукой огладило обнаженное тело юноши, ветром отодвинув листву, чтобы его скользящему движению по бледному красиво оформленному телу ничего не мешало. Аметист оторвался от своих изыскательных дел и посмотрел на Селти Си, даже имея знания, от чего молодой человек выглядит так нереально, как выдумка, Селти Си не прекращал собой манить, разгадка его воплощения не сделала его менее привлекательным. Все же парень строился не из тайн, а из собственных желаний и поведения.

— Что-то случилось? – спросил Аметист, поднимаясь и опуская жалюзи, чтобы солнце так нахально не ласкало того, кто принадлежит теперь только ему.

— Идём в спальню, — ответил Селти Си, мотнув перед этим отрицательно головой и оставив в покое волосы и перекидывая полотенце через плечо.

По губам Аметиста скользнула улыбка и, пригласительным жестом, мужчина указал в сторону комнаты, служившей им спальней, давая этим свое согласие на предложение Селти Си.

Юноша следил за тем, как спокойно, знакомо, совершенно обыденно Аметист раздевается, как обычно раскладывая вещи на предназначенные им места. Он вот бросил полотенце, как попало на сушилку, ни о чем не думая, все заглушал звук сердца, оно стучало, казалось, не в груди, а в голове.

Когда Аметист остался обнаженным, Селти Си подошел к нему со спины, впервые плотно осознанно прижимаясь к нему, когда делаешь подобное, раскидываясь во сне, это все не считается, потому что там нет твоего присутствия. Юноше казалось, что его сердце бьется неприлично громко, отдаваясь звуком в тело Аметиста, он, возможно, сейчас мог им гвозди вбивать в бетонную стену. Он старался не думать об этом, дурное волнение не должно было помешать наслаждению. А он ведь наслаждался, целуя плечо Аметиста, прикасаясь ладонями к телу мужчины и прижимая его к своему телу. Аметист за волосы перетащил Селти Си из-за спины к себе и наконец-то Селти Си понял, что такое поцелуй, перестав о чем-либо волноваться, следуя за Аметистом, стараясь угадать его намерения и слиться с ним в одно думающее целое, но пока это не получалось так идеально, как желалось, где-то он и сам не понимал, как отреагирует, что-то было еще не привычным, но ничто его не отталкивало от мужчины.

Аметист был внимательным к Селти Си. Проверяя, как далеко он может зайти с ним в будущем. Насколько отзывчивый и чувствительный у него мальчик. Как переносит боль. Что доставляет ему удовольствие. Их первое соитие было обычным, чтобы Селти Си чувствовал себя знакомо, но полно чувственных открытий для юноши и сдерживаемых желаний для Аметиста. Всему свое время.

Летний дождь

Альтернативное название от Светланы Волковой

По чертежам

Аметист не первым заметил Селти Си, первыми его заметили несколько жен преподавателей. Они выразили негодование, которое прорезалось посреди мирного гула голосов. Оно проявилось из-за того, что Селти Си появился на открытии недельного научного фестиваля, ведь они просили его их сопровождать, а он отказал. И каждая пробежалась по залу, оценивая соперниц и предполагая, сколько эта соперница могла ему предложить, если и они не скупились в цене на этот вечер.
И вот уже после этого Аметист увидел идущего к нему Селти Си. Как всегда притягательного, свободного, уверенного и под этой оболочкой сосредоточенности очень чувственного. Он шёл к Аметисту с той свободой, какая была свойственна обласканным городом фиракамцам и лишь короткие волосы еще мешали воспринять его молодым корифеем. Аметист усмехнулся, разглядев как под его имя и выбранные сегодня утром Селти Си украшения из небольшой коллекции Аметиста, глаза юноши сияли фиолетовым цветом.
«Я соскучился» — одними губами произнёс Селти Си, подойдя к Аметисту вплотную, так чтобы мужчине было удобно его приобнять, что Аметист с удовольствием и сделал.
— Добрый вечер, — приятно улыбаясь, поприветствовал юноша небольшой круг мужчин, большая часть из которых были его преподавателями или теми, кто хорошо знал Селти Си.
Он протянул руку только что приглашенному преподавателю на курс лекций по истории искусства.
От Аметиста не укрылось, с какой легкой растерянностью мужчина смотрит на Селти Си и слегка задевает взглядом его. А ведь до этого этот юнец весь подобрался и попытался придать себе вид взрослого корифея Города, пока Селти Си шел к Аметисту. А теперь он явно не понимал, как собрать воедино то, что он слышал про Селти Си и что видел сейчас. Ему, скорее всего, сказали, что Селти Си никем не занят и у парня были планы. Аметист ничего особенно поэтому поводу не испытал, даже если бы Селти Си был не с ним, то этому юнцу и так не повезло бы, Селти Си был бы отличным студентом на потоке и большего от него нельзя было бы добиться.
— Мы с вами уже встречались, но познакомиться не успели. Надеюсь, вы благополучно добрались до кафедры. Я Селти Си Гейл.
У всех в круге получилось синхронно посмотреть на Селти Си, а потом на Аметиста, как только прозвучала его фамилия в склейке с именем всем знакомого студента. Аметист спрятал усмешку в бокале, но, так же как и все, вскинул короткий взгляд на Селти Си.
— Да, спасибо вам за помощь. Глен. Глен Бажанов, — мужчина отпустил пальцы Селти Си, которые приятно холодили кожу и за них хотелось подержаться дольше.
— Голоден? – спросил Аметист, желая найти предлог остаться с Селти Си наедине.
— Ужасно, — юноша слегка мотнул головой, словно отгоняя призрак голода, что преследовал его.
— Прошу прощения, продолжим дискуссию позже, — Аметист увел Селти Си к фуршетному столу и протянул руку. – Хочу увидеть доказательства.
Юноша отдал ему свой документ продолжая выбирать себе на вид бутерброды, которыми он собирался перекусить, хотя с удовольствием вернулся бы домой и пожарил котлет, завалявшихся в морозилке.
— Насколько я помню, хозяин должен присутствовать при регистрации раба.
— Не обязательно, я оформил покупку, Грант заверил, а дальше оказалось дело пяти минут, — пояснил юноша.
— А Гранта ты как привлек?
— Он сам, — весело усмехнулся Селти Си, — насколько я понял, ему обо мне до сих пор докладывают. Так что, когда стали оформлять мою покупку он сразу связался с работником.
— И во что мне это обошлось? – вспыхнул улыбкой Аметист разглядывая Селти Си и пытаясь представить его рыночную стоимость.
— В это.
Юноша качнул серьгой в ухе и продемонстрировал кольцо на пальце. Все то, что он взял утром у Аметиста. Мужчина испытал гордость за этого сосредоточенного юношу и за свой выбор.
— Знаешь что, давай отправимся ужинать домой, — Аметист забрал у Селти Си тарелку пристроив ее на столе.
— Я с удовольствием, там нас ждут отличные котлеты, — Селти Си потянул плечи, разминая спину, похоже, ему все же пришлось сидеть слишком неудобно и долгое время, пока шла полная регистрация и смена документов. Город пытался сократить все насколько было можно, но Селти Си судя по его подходу к делу, просто решил сделать все и сразу и дождаться результата. Он, наверное, себе и чип принадлежности поставил, не остановившись на документальном оформлении себя рабом Аметиста.
— И не только, — усмехнулся Аметист приобнимая Селти Си.

Война миров

Альтернативное название от Светланы Волковой

Второй этаж

Селти Си заворочался и резко выдохнул, сам себя от этого разбудив. Аметист слегка сжал шею юноши, этим действием передавая, что Селти Си в безопасном месте, все хорошо, все спокойно.

— Я уснул… — по интонации не совсем было понятно спрашивает Селти Си или утверждает, было вполне возможно, что он даже недоумевал.

— У тебя есть такая привычка, — улыбнулся Аметист, поглаживая шею юноши.

Селти Си поднял на Аметиста глаза и даже при тусклом свете мужчина увидел, как они меняют цвет на фиолетовый. Эта привычка Селти Си была одной из самых приятных. Бессловесное признание в любви.

— Научи, как делать тебе приятно, — произнес юноша серьезно, и было понятно, что он не заигрывает, не играется, не пытается продать себя дороже хорошим отношением, он действительно хочет знать то, о чем спрашивает, потому что это помогает закрывать белые области его незнания, не умения в их отношениях, как в разговорах за едой, по дороге от университета до квартиры Аметиста, при обсуждении фильмов и книг, когда задаются простые вопросы, «самый первый подарок, который ты помнишь», и ответы уничтожают белые, пустые пятна. Ты живешь с человеком, ты хочешь знать человека, ты узнаешь человека.

Аметист мягко в одобрении сжал шею Селти Си. Как же приятно выбирать самостоятельно свою любовь, не из-за гормонов, не из-за вспышек на Луне и Солнце, а потому что узнав его ты понял, что его отношение к жизни тебе нравится и гармонирует с твоим, тебе нравится как он рассуждает, к чему стремится, как он относится к людям. Это разумный, правильный и приятный выбор.

У нас общие крылья

Селти Си обнимал рыдавшую ему в грудь девушку — это всё, что он мог для неё сделать. Он мог дать ей только такое успокаивающее тепло в ответ на её признание в любви.
— Я просто опоздала, да? — невнятно всхлипывала она.
И Селти Си не знал, как ей сейчас объяснять, что время тут никакой роли не играет. Признайся она хоть год назад — он всё так же не смог бы ей сказать, что любит её. Она была хорошей, и он относился к ней хорошо. Он считал их отношения дружескими. Не дружбой, а просто дружескими. У них были темы, о чём поговорить, они оба могли пожаловаться на одного и того же преподавателя — как любые студенты, — или перемыть все несуществующие кости какой-нибудь дисциплине, могли встать в одну команду, играя в пляжный волейбол, и обняться, если победили. Он мог дать ей свою куртку в холодную ночь, довести до её общежития, если они оба задерживались в библиотеке, мог поделиться едой, но всё это было просто потому, что он хорошо к ней относился. Он точно так же поступал и с другими людьми, с кем ему приходилось плотно проживать студенческие годы, и у них были общие интересы.

Могли ли у них начаться отношения, скажи она о своих чувствах раньше? Нет. На них у Селти Си просто не было бы времени. Да, он находил время выбраться на пляж или поиграть во дворе в волейбол — потому что иначе он бы просто поехал головой, если бы не выбирался из учёбы и не находил себе хоть небольшой вечер без работы и женщин, стремящихся побывать на всех мероприятиях Фироками сразу. Но на отношения времени уже не нашлось бы. Как получилось, что с Аметистом оно нашлось? Просто Аметисту Селти Си был нужен, и он отсекал от него всё, что мешало, точно зная, что он делает и зачем. А она не смогла бы такое провернуть. И Селти Си тоже — потому что, какой бы хорошей она ни была, она не была причиной менять жизнь ради неё. А это так важно. Он сейчас это знал, встретив взгляд Аметиста и тут же сам вспыхнув цветом его имени.
Он чуть не сорвался к нему, вовремя подавляя неуместный для рыдающей восторг и само движение.
— Я скоро приду, — произнёс он одними губами мужчине и, чуть отстранившись от девушки, сказал уже ей:
— Давай в кафе пойдём, ты чаю выпьешь, успокоишься.
— Но ты, ты ответь… — всхлипнула она.
— Это не про время, Кать, — обнимая за плечи и уводя в сторону ближайшего кафе, придавая голосу тепло улыбки, ответил Селти Си. — Нуууу, — протянул по-братски ласково Селти Си на новый приступ слёз, — не надо, ты так все свои чудесные глаза выплачешь, а они кому-то очень дороги.
Он продолжал говорить что-то успокаивающее, уходя дальше по пешеходной дорожке, провожаемый внимательным взглядом Аметиста.
***
Селти Си скорее ввалился, чем вошёл в комнату, где работал Аметист, и скатился по стенке вниз. Первое впечатление было, что он просто вдрызг пьян, но на самом деле он был эмоционально вымотан до почти полного истощения сил. Быть милым, внимательным, всё понимающим, ни на минуту не отвлекаться на другие мысли и сделать так, чтобы девушка начала смеяться, — было утомительным занятием. Селти Си закрыл глаза ладонью, наконец-то радуясь, что всё это закончилось.
— Что ты делаешь с теми, кто признаётся тебе в любви? — спросил он Аметиста.
— Позволяю им себя любить, они от этого учатся лучше, — ответил мужчина, внимательно осматривая юношу. Ему казалось, что с вызволением Селти Си и поимкой творца беспокойства все закончатся, но, похоже, боги решили, что так быть не должно.
— А если они признаются тебе в этом сейчас?
— Тоже позволяю им себя любить. Пусть учатся лучше.

Аметист присел перед Селти Си, и юноша тут же обнял его, укладывая голову на плечо.
«Клеймо ему на лоб поставлю, чтобы больше не было ни надежд, ни сомнений, и больше к нему никто не приближался», — холодно рассудил мужчина.
— Я люблю тебя, — прошептал Селти Си, не подозревая, что слова его звучат как согласие на любое решение Аметиста относительно их жизни.

***

У целого два крыла

Альтернативное название от Светланы Волковой

До начала боли

Селти Си задумчиво смотрел в пространство. Взгляд его упирался в потолок автомобиля. Смотреть там было не на что: автомобиль, который они с Аметистом вызвали после мероприятия, был совершенно стандартный, как миллионы точно таких же на дорогах Фироками.
Но Аметист всё же проверил, бросив взгляд на потолок автомобиля.
— Что случилось? О чём ты так задумался?
Селти Си оторвался от созерцания ничего и тут же привалился к Аметисту, который обнял юношу одной рукой, запустив пальцы под его рубашку между пуговицами, другой продолжая листать какие-то документы.
— О том, что я видел на одной из импровизированных сцен. Мне кажется, это физически невозможно. Я не отрицаю успехи нашей медицины, но столько нанесённых ран… Это было… — Селти Си задумался, пытаясь подобрать точное описание того, что он чувствовал, глядя на истерзанного и довольного этим фактом раба, который не терял сознания от шока, от потери крови и у которого не остановилось сердце от тех ран, что ему были нанесены господами.
Совершенно непонятным образом мысли перенеслись на момент, когда Аметист разрезал ему кожу, оставляя на теле Селти Си свой шрам. Это было больно, но знание того, как это важно Аметисту, — возбуждало, и боль отступала, особенно в момент, когда Селти Си увидел любование им в глазах Аметиста. Да, это возбуждало, потому что это исходило от Аметиста. Но, глядя на истерзанного раба, первая мысль — да и последующие — в голове Селти Си были лишь о том, поблизости ли скорая и смогут ли они этого парня спасти.
Аметист, тепло усмехнувшись, недолго посмотрел на Селти Си, прижатого к нему.
— Так и что? — напомнил мужчина о теме разговора.
— Кажется, меня интересуют анатомические подробности происходившего… действия, — Селти Си не мог назвать изнасилованием групповой садистский сексуальный акт, потому что парень под мужчинами действительно получал удовольствие и не был под наркотой; корифеи сильно не любили, когда удовольствие получают не от них, а от препаратов — это Селти Си уже хорошо понял. — Некоторые места, куда в парня проникали, кажутся не самыми удобными.
Аметист рассмеялся.
— То есть, глядя на сексуальную сцену, ты думал о том, удобно ли людям? — спрашивая, Аметист расстегнул одну из пуговиц на рубашке юноши, которая мешала проникнуть под неё всей ладонью и насладиться прохладой его тела.
— Почему же. Я ещё переживал, что парень в любой момент умрёт. И мне было любопытно — продолжат ли они секс с трупом.
Аметист оторвался от бумаг и задумчиво посмотрел на своего мальчика. Последнюю мысль он в нём не предполагал, наверное, потому что сам никогда об этом не думал, точно зная, что ни один корифей не допустит смерти раба, если ему это будет не нужно. А если нужно — значит, акт будет продолжаться на другом уровне. Но Селти Си ещё не осознавал садизма, ещё не понимал устройства жизни и устремлений корифеев. Он ещё рассуждал о жизни из мира среднего класса. Обычная реакция жителя Фироками, привыкшего к тому, что в городе есть всё, просто к чему-то он не прикасался и сейчас пытался разобраться с этим, как с любым новым устройством: когда само по себе оно ему знакомо, но не обо всех функциях он знал.
— А ты тоже участвовал в подобном? — вдруг спросил Селти Си.
— Да, — подтвердил ещё и кивком мужчина.
Селти Си задумался. Он знал, что он больше не нарисованный, боль не будет делиться между ним и полотном, на котором его создали. Всё, что с ним будет происходить, будет происходить в реальном мире, а не в нарисованном. Но с ним будет Аметист, а не орда троллей, которые раздирали его, насилуя, и боль от этого была настолько невыносимой, их желания — настолько настойчивыми, что он просто прекратил чувствовать происходящее с его собственным телом. А когда почувствовал, то рядом уже был Лоудж, сумевший обуздать боль физическую, и Аметист, не давший развиться боли духовной. Жаль, что на этом всё не закончилось и была куча того, что хотелось бы избежать.
— Это всё, что ты хотел знать? — удивился нелюбознательности своего раба Аметист, расстёгивая следующую пуговицу — одежда на Селти Си мешала ему наслаждаться юношей.
— Я думаю, — произнёс Селти Си, снимая запонки и стягивая через голову рубашку вместе с пиджаком, после чего удобнее разваливаясь на Аметисте, который наконец-то мог ласкать то, что ему нравилось.

***
— То есть садизм — это не обязательно цепи, наручники и плётки?
Аметист поднял глаза от новой порции университетских документов, над которыми работал, на только что вышедшего из душа Селти Си, который даже не до конца ещё воду с себя вытер.
— Да.
Юноша облокотился на косяк двери, опять пытаясь найти ответы на потолке.
— Хорошо, — протянул он, кажется, ответа так и не найдя. — Я приготовлю яичницу. Ни на что другое мы с тобой продукты не купили.
Он уже собирался уйти, как Аметист спросил:
— Селти Си, ты изучаешь садизм по порно-видео?
Парень красиво покраснел.
— В разных источниках, — ответил он быстро и тут же убежал на кухню.
Аметист легко последовал за ним и увидел открытым на мониторе одно из старых видео с ним — ещё до того момента, как он стал преподавать в Университете. Похоже, внеочередной душ Селти Си не был связан с жарой на улице.
— Почему ты не спросишь меня? — обратился он к всё ещё красному парню, прикидывающему, сколько яиц бросить на сковородку.
— Потому что я не знаю, что спросить. У меня недостаточно информации.
— Тогда давай поговорим о том, что тебя пугает, — рассудил Аметист, ориентируясь по своим студентам, которые замалчивали какую-нибудь ерунду, напридумав себе удивительных страстей, которыми он никогда в Университете не славился, но ведь так приятно было пощекотать себе страстями животик.
— Нет, не пугает. Это ведь философия. Но я не могу в неё проникнуть. Не могу понять, почему такое отличие между вот тобой, Грандом, тем, что я видел в «Ореоле», и вот этими людьми, — он ткнул в монитор и указал на какое-то видео из клуба тех, кто зарабатывал больше среднего класса, но так и не дотянулся до корифеев Города. — Я понимаю разность возбуждения. То есть художественные, постановочные ролики разного рода садизма мне понятны — это как жанры книг и фильмов: кому что больше нравится. Но тут как будто сам подход отличается.
Аметист следил за тем, как наблюдает за происходящим в клубе Селти Си. Это был взгляд скорее учёного, чем человека, взявшегося за просмотр ради удовольствия. Похоже, это было как с мужчинами: юноша не думал, что полюбит кого-то мужского пола. Если он и проявлял хоть какой-то интерес, то он был направлен на женский пол. И даже осознав, что может любить — и любит — Аметиста, у него интереса к мужчинам не появилось. Так и здесь: получалось, что в тот момент, когда Аметист проявлял своё желание, Селти Си реагировал красиво и искренне, но сам он словно был вне интереса по этой теме.
Вот до этого момента, когда его стало интересовать физическая сторона вопроса и философская.
Наверное, созданный в мире, полном жестокости, насилия и изнасилования, Селти Си не возбуждался от просто вида садизма, который на многих действовал именно возбуждающе — иначе не было бы столько контента на эту тему.
— Хочешь, я покажу разницу?
Селти Си, стоящий у плиты, замер после того, как волной прошло по нему возбуждение от слов Аметиста.
— Да, — произнёс он, выключая плиту и разворачиваясь к мужчине.

Дом тысячи миров

— А он где? Почему ты один тут? Он должен тебя встречать! — перехватив Селти Си за талию, девушка потащила парня к скамейке.
— Тшшш, Катя. Ты сама-то откуда тут, глубокая ночь на дворе?
— Курсовой занималась. А вот ты!.. А вот он!..
Селти Си попытался выпрямиться и скривился от боли, снова сгибаясь.
— Я вышел на пару минут, он не должен следовать…
— А вот и должен! — перебила возмущённо девушка. — Он твой хозяин! А ты его раб! Если у него нет никакого ума, то у тебя он должен быть, и ты должен сидеть рядом с ним, а не по ночам ходить тут один.
— Кать, ну это же библиотека. Я тут сто раз был, ты тут сто раз была.
— Это всё не то!
— А чем оно другое? — Селти Си оценил своё состояние и решил всё же присесть на скамейку.
— Тем, что тогда всем было всё равно и никто тебя не трогал. Сплетничали, надумывали, слухи распространяли, но никому старый ректор не был нужен. Ну, спал ты с ним — и всеми богами всё равно! А это Аметист, да на него очередь была! Как ты вообще этого не знаешь?
— Да у нас на каждого преподавателя есть очередь, но кто к ней относится серьёзно-то?
— Похоже, те, кто тебя избили. Надо в административный центр ехать, пусть они их ловят!
— Не надо. Это совершенная ерунда, они даже не особо старались причинить мне вред.
— Конечно, потому что если было бы что-то серьёзное, то их бы уже посадили, потому что нельзя причинять ущерб чужому имуществу. О, моё такси, садись, я тебя довезу, а то с тебя станется решить, что ты можешь сам до дома добраться. Ты весь перекошенный.

Селти Си снова пришлось навалиться на девушку, чтобы добраться до университетского такси.
Кажется, они усердно били его по почкам. Хорошо, что они били его при этом не отчаянно.
В квартиру он вошёл уже не полусогнутым, хоть снять пальто без боли всё же не получилось. Аметист оторвал взгляд от книги и нахмурился, глядя на нескладные движения у всегда складного Селти Си.
— Чем бы ты ни занимался, бросай всё и иди за мной, есть важное дело, — улыбнулся Селти Си, расстёгивая рубашку и направляясь в сторону спальни.

Аметист в проклятия не верил, но тут он решил, что раз окунуть этого парня в Стикс не помешало бы, он даже ради этого нашёл бы эту реку, самолично откопал. Когда он увидел наливающиеся синяки на теле Селти Си, злости не было — была ярость. Он вытащил его с того света во всех смыслах не для того, чтобы его здесь превращали в расписную картину.
— Ударь меня сюда, — Селти Си указал на кровоподтёк на животе, — только по-настоящему ударь.
Выдох превратился в рычащий стон, и Селти Си вцепился в плечо мужчины, удерживая себя, потому что ноги подкашивались, и чтобы не упасть на пол, он ткнулся в хозяина.
— Вот теперь я точно знаю разницу, — прошептал он со смехом в шею Аметиста. — Когда ты показывал разницу, понять было сложнее, потому что это делал ты. Понимаешь? А теперь убери всё не твоё с меня. Неприятно чувствовать чужое на себе.
И Селти Си тут же задохнулся от нового удара, пришедшего на недавно полученные. Но Селти Си думал при этом совсем не о боли, а о том, как она по-другому в нём откликалась, как удар в то же самое место с такой же волной на всё тело отдаётся возбуждением. Да, это всё ещё была боль, просто совсем не та, от которой страшно и думаешь о выживании.

***

Селти Си открыл глаза как раз в тот момент, когда Аметист щёлкнул замком, и что-то тут же легло на шею. Юноша прошёлся пальцами по подарку.
— Я должен что-то об этом ошейнике знать?
Он спрашивал так о многих вещах, которые пришли в его жизнь после того, как он перешёл со свободного на раба. Какие-то вещи из новой жизни ему были просто неизвестны, как и их значение в этом мире.
— Ты — нет. Он для тех, кто опять решит, что я за своими вещами не слежу. Тебе лишь не нужно его снимать.
— Понятно, — юноша тут же привалился к Аметисту, обнимая его своими длинными руками и утыкаясь в него носом. Аметист улыбнулся и притянул его ближе к себе, надавливая на синяки и вслушиваясь в музыку стона Селти Си.

Человек среди Множества

— …задумайся, к тебе ещё не раз подойдут с вопросом, когда ты собираешься проставляться.
Аметист усмехнулся, услышав такое предупреждение, и провёл рукой рядом с собой, собираясь притянуть к себе Селти Си, который, во-первых, был поводом для этого предупреждения, а во-вторых, уже пару минут не сидел, опершись на него. Но рука захватила лишь воздух. Аметист, оборачиваясь, ещё раз провёл рукой рядом с собой, захватывая больше пространства, но ни рука, ни взгляд не поймали парня.
— Да быть того не может, — от Селти Си он не ожидал никаких сцен с убеганием или исчезанием. У некоторых корифейских пар была любовь к подобным играм, чтобы дать волю и адреналину, и насилию, и более яркому от охоты возбуждению, но Аметист считал себя в этих вопросах очень скучным — всё должно быть рядом, под рукой и не теряться. Но с Селти Си его жизнь стала «веселее» — этого он не ожидал от парня-заучки. Не ожидал, что окажется в ситуации девочки-подростка, которая влюбилась в картинку, и придётся как в сказке спасать свою принцессу из лап злой колдуньи, оживлять и делать мальчика настоящим. И уже на этот момент он отработал все приключения, какие пропустил с момента Отделения. Так что сейчас он предпочёл бы скучный вечер с отвоёванной обнажённой принцессой, которая рассуждает о том, как сделать мир лучше, а не вот это всё, да ещё с игрой в прятки.
А потом он увидел его — сидящего за соседним столом и что-то хмуро обсуждающего с одним из помощников мэра. «Ну, конечно, куда он ещё мог деться, как не попробовать узнать, как улучшить этот мир», — усмехнулся сам себе Аметист, подумав о том, что он превращается в истеричку.
— Что-то случилось? — Селти Си сел рядом, привычно опираясь на Аметиста и укладывая голову ему на плечо.
Аметист обнял юношу и тут же отщёлкнул его ремень — одежда на Селти Си ему мешала.
— Устал.
— Поехали домой. Мы ведь были очень вежливы. Подарок подарили. Разговоры поговорили. Связи завели. О себе напомнили.
Пока Селти Си держал свою речь, Аметист успел и расстегнуть его брюки, и несколько пуговиц на рубашке, прикасаясь раскрытой ладонью к его телу. Юноша вдруг рассмеялся, помогая мужчине расстегивать ряд пуговиц.
— Мне нужны наряды, как у Тайры, — сказал он сквозь смех.
— Платья? — удивился Аметист, целуя Селти Си в лоб и удостоверяясь, что температуры у его мальчика нет.
— Да что угодно, но чтобы в одно касание они слетали с меня, потому что тебя ужасно раздражает всё, что я на себя не надену.
— Не всё. Мне нравится, когда ты в моей одежде.
— Ты и её с меня стягиваешь. Вот последний раз на занятиях — просто подошёл и снял с меня свою рубашку, я всю пару в трусах просидел. Тебе их, скорее всего, не было видно, поэтому они на мне остались. Но если не придираться к деталям, то ты оставил на мне свою одежду, да.
— Тебе было некомфортно?
— Отчего же? У меня было дело — радовать тебя.

За разговорами они вышли из ресторана, и уже в такси Селти Си снял последнее, что на нём оставалось из одежды — нижнее бельё аккуратно, легло сверху парадного костюма.

Цветы миров

Аметист отвлёкся от Гранда, с которым говорил по видеосвязи, когда вошёл разгорячённый летом и очередным волейбольным матчем Селти Си. За летние месяцы волосы у юноши отросли, хоть пока ещё не достигали плеч, от этого у него появилась привычка резко мотнуть головой, чтобы отбросить чёлку, падающую на глаза. Вот и сейчас, сбрасывая с себя кроссовки, он мотнул головой, и капли с мокрых волос блеснули, разлетевшись по прихожей. Мужчина улыбнулся и снова вернулся к Гранду, краем глаза подмечая, что Селти Си не останавливал движения — сбрасывая кроссовки, он двигался к нему, ярко улыбаясь и по пути снимая с себя футболку, облегающую тело. Шорты последовали за футболкой, и Аметист успел нажать отбой в тот момент, когда обнажённый и напористый Селти Си оказался у него на коленях, сразу впиваясь в его губы в каком-то лихом поцелуе.

Аметист ухватил юношу за волосы и оторвал от себя.

Глаза Селти Си горели насыщенным фиолетовым цветом. Дыхание было глубоким, казалось, он в любой момент готов взорваться — или смехом, или криком.
— Я кажусь пьяным? Это возбуждение от победы. Мы разделали их всухую. И я хочу поделиться с тобой тем, что ты не видел.

Аметист нехорошо усмехнулся и отпустил Селти Си. Он дал ему себя поцеловать. Дал возможность расстегнуть рубашку, от которой он не успел избавиться, когда позвонил Гранд. Дал расстегнуть брюки. И дал возможность Селти Си самому себя, впервые, усадить на член. Но вот двигаться аккуратно и медленно он уже не дал, закидывая парня на стол и двигаясь так, чтобы возбуждение и восторг от него затмил любую победу.

***

— …и справиться с этим… Друг называется, — вздохнул Гранд от нагло выключенной связи с ним и тут же улыбнулся, радуясь, что своего счастья Аметист дождался. А вот у него дела со счастьем были сложнее — он слишком многого от него хотел. Отпуска. Хорошего, полноценного, непрерываемого отпуска.

Вернуться
ДОНАТ

Добавить комментарий

just read