#такабеше: Кто автор фильма, который я смотрю?

16 ноября 2026

#такабеше

Кто автор фильма, который я смотрю? Я, разумеется!

15 ноября состоялась очередная встреча нашего киноклуба, на этот раз под названием «Кто автор?». Мы смотрели «Лучшее завтра» (A Better Tomorrow, 1986) Джона Ву и говорили о том, как зритель может видеть совсем другой фильм, не тот, который режиссёр намеревался снять. Причём вовсе не ошибаясь в своём восприятии.

«Лучшее завтра» — один из фильмов, изменивших гонконгское кино. С ним Джон Ву утверждает эстетику боевика, известную как heroic bloodshed («героическое кровопролитие»), в которой перестрелки, дружба, честь, предательство и самопожертвование образуют своеобразную современную рыцарскую драму. Фильм имел огромный кассовый успех, а Марк в исполнении Чоу Юньфата стал культурной иконой. Молодёжь начала подражать его одежде, солнечным очкам и жестам.

Но почему именно Марк?

По-моему, его популярность вовсе не объясняется какой-то исключительной харизмой. Марк просто единственный по-настоящему живой человек в этом фильме. И единственный настоящий герой. Его мотивы понятны. Он умеет ценить людей, дружить, сохранять верность, понимать чужие переживания. Кроме того, он постоянно помогает другим взрослым людям разобраться в отношениях, в которых они почему-то не могут разобраться без него.

Марк воплощает представление о друге и партнёре, которого мы хотели бы видеть рядом с собой. Человеке, который тебя понимает, на которого можно положиться и который тебя не бросит.

Остальные персонажи страдают. Страдают ужасно, с огромным внутренним надрывом, со взглядами, молчанием, слезами и драматическими жестами. Но психологические основания этих страданий в значительной степени остались за кадром. Мотивы злодея и вовсе кажутся существующими по ту сторону добра и зла. Почему герои не могут понять друг друга? Что именно заставляет их переживать всё настолько мучительно?

Фильм показывает масштаб трагедии, но не может убедить меня в её психологической неизбежности. Я вижу страдание, но недостаточно хорошо понимаю человека, который страдает. Марк хотя бы не требует, чтобы я приписывал ему мотивы, оправдывающие его поведение.

Говорили мы и о том, кому принадлежит авторство образа Марка. Художнику, который создал его внешность? Актёру, который нашёл психологический тип героя и прожил его? Режиссёру, который дал актёру свободу импровизировать? Сценаристу, написавшему его историю? Оператору, выбравшему ракурсы, с которых снимались сцены с ним? Монтажёру, который в конечном счёте определяет, каким мы увидим фильм на экране? Или зрителю, в котором этот образ находит отклик, пробуждает воспоминания или связывается с какой-то его мечтой?

Затем мы перешли к способности зрителя создавать собственное кино во время просмотра. Пишет ли зритель свой сюжет?

Мой ответ — категорически да. Может быть, потому, что я писатель.

Я постоянно замечаю в фильмах психологические детали, которые, скорее всего, никто не собирался туда вкладывать, но которые тем не менее совершенно однозначно считываются. Взгляд, жест, пауза, интонация, реакция на чьи-то слова. Для меня эти детали могут оказаться убедительнее объяснений, предложенных сценарием.

И на их основе я начинаю выстраивать собственную историю.

В результате романтическая комедия может оказаться для меня тяжёлой трагедией. Или наоборот.

Например, японская тетралогия «Звонок» (Ring), которую обычно воспринимают как серию фильмов ужасов, для меня — любовный роман со счастливым концом. Причём такой же пронзительный, как «Королёк — птичка певчая» и «Анжелика»!

Я не говорю о фанфиках. Я не придумываю героям новые приключения и не меняю снятых событий.

Я смотрю тот же самый фильм. Но вижу другую историю.

Одни и те же взгляды, жесты, реплики и поступки могут складываться в разные психологические повествования. События остаются на своих местах. Меняются их причины, отношения между персонажами, значение их поступков. Тот же материал образует другой сюжет.

Режиссёр мог задумать трагедию о предательстве, а я увижу историю о человеке, который изводит другого своим навязчивым вниманием, а потом обижается, что тот его предал. Он мог снять комедию о счастливой паре, а я прочитаю в их отношениях все признаки надвигающейся катастрофы.

Ни один кадр не изменился. Но фильм уже другой.

В этом смысле автор фильма, который я смотрю, — я.

Разумеется, не всегда.

Иногда автор действительно режиссёр. Например, Ларс фон Триер. Какая потеря для интеллектуального мира — его незаконченная трилогия «Догвилль», «Мандерлей», «Вашингтон»! Или Элайас Меридж… О нём нужно говорить долго и отдельно. Я могу входить в миры этих режиссёров, исследовать их, открывать новые пласты, но мне не нужно создавать вместо них другую историю.

Иногда автор — актёр. Например, Дмитрий Лавров. Он словно играет собственную историю, которая существует независимо от сюжета фильма. У его персонажа своя внутренняя логика, своя психологическая биография, которая не всегда совпадает с тем, что ему предписано делать в общем повествовании. И я просто счастлив, что способен её прочитать.

Ещё реже автор для меня — сценарист. Я могу назвать только одного, за которым у меня не возникает никакой потребности что-либо досочинять: Владимира Брагина. Его истории настолько закончены и психологически убедительны, что я могу следовать за ними, не вмешиваясь в их внутреннюю логику.

В остальное время я пишу собственную историю, пока смотрю фильм. Отсюда происходит и мой личный критерий качества кино.

Если история, которую я выстраиваю как зритель, получается стройной, гармоничной, психологически убедительной, если мотивы персонажей и последствия их действий складываются в последовательное повествование, а снятое на экране ему не противоречит, я считаю фильм хорошим.

Это не означает, что я обязательно принимаю замысел режиссёра. Возможно, его история оставляет меня равнодушным, но материал, который он создал, позволяет мне обнаружить в нём другую, совершенно убедительную историю.

Если же повествование распадается, если герои поступают нелогично, если их отношения не выдерживают психологической проверки и я не могу выстроить осмысленную историю ни из предложенного режиссёром, ни из собственного прочтения, для меня это плохой фильм.

Невзирая на награды, рецензии и популярность.

Возможно, такой критерий несправедлив к режиссёрам. В конце концов, они не обязаны создавать фильмы, которые написал бы я.

Но и я не обязан видеть именно те фильмы, которые они намеревались снять.

Мы привыкли искать автора кино среди тех, кто его создавал: режиссёра, сценариста, актёров. Даже спорим, чей вклад в произведение был решающим.

Но созданный фильм и воспринятый фильм не всегда совпадают.

Зритель устанавливает связи между увиденным и собственным опытом, распознаёт мотивы, достраивает психологические связи, выстраивает причины и следствия.

И потому мой ответ на вопрос «Кто автор?» остаётся неизменным.

Автор фильма, который я смотрю, очень часто — я.

А вы пишете собственные истории, когда смотрите кино?

Бывало ли у вас так, что фильм рассказывал вам совсем не то, что, по мнению всех остальных, он должен был рассказывать?

И если да, чей фильм вы тогда смотрели?

Фотография 1 со встречи киноклуба Фотография 2 со встречи киноклуба Фотография 3 со встречи киноклуба Фотография 4 со встречи киноклуба Фотография 5 со встречи киноклуба Фотография 6 со встречи киноклуба Фотография 7 со встречи киноклуба Фотография 8 со встречи киноклуба

Все снимки Лина Сакс.

А в следующее воскресенье, 22 ноября, ждём вас на новой киновстрече «От текста к экрану». Будем смотреть «Похититель персиков» («Крадецът на праскови», 1964) и говорить о тех редких случаях, когда фильм оказывается лучше книги, по которой он снят.

Почему иногда экранизация рассказывает историю убедительнее литературного оригинала? Что кино может добавить к тексту и способен ли режиссёр понять героев лучше писателя, который их создал?

22 ноября, воскресенье, 13:30.
Репетиционный зал НЧ «Искра-1924», бул. «Владислав Варненчик», бл. 28 А-Б, Варна.

Вход свободный!

#readforreal #europeanauthorsday

just read